Маша Орлова. Тетралогия (СИ) - Чурсина Мария Александровна - Страница 147

Маша поднялась. Её голос стал чуть хриплым, было слышно, как она устала говорить в полной тишине.

– У вас нет доказательств, – тихо и жёстко произнесла Судья.

– Есть. К примеру, те царапины. Помните утро на кладбище? Если бы вы не были магом, демон просто уничтожил бы вас. А улики для суда – пути заклинаний и всё прочее – найдут эксперты. – Она вышла из‑за стола. – Я так понимаю, ужина сегодня не будет. Ладно, я тогда пойду в комнату. А вы сообразите тут что‑нибудь. Бежать, правда, не советую. Судя по ритуалам на кладбище, ночью на улице будет твориться то ещё светопреставление. Но есть бумага. На ней обычно пишут чистосердечное признание.

Она шлёпнула на стол пару чистых листов, свою ручку, перепачканную чернилами и, подсвечивая себе дорогу мобильным телефоном, ушла в коридор. Сабрина последовала за Машей.

– Это обязательно было делать?

Она захлопнула дверь. Маша, уже забравшаяся с ногами на кровать, подняла голову. Когда погас экран телефона, света в комнате не стало совсем. Сабрина прошла к кровати и села на самый край, чтобы в любой момент можно было вскочить.

– Что именно? – в темноте выделалось и Машино бледное лицо, и белый свитер, и руки – она сидела, обхватив колени.

– Я о том, что ты наговорила Судье. Мы уйдём отсюда в лучшем случае – завтра утром. А она уже едва на тебя не бросилась. И что ты вообще устроила? Сама ведь говорила, что не знаешь, кто из них троих виноват.

Маша зловеще засмеялась.

– В лучшем случае – это верно сказано. Потому что если Судья сейчас не расчувствуется и не напишет чистосердечное, мне всё‑таки нечего будет ей предъявить. – Темнота дрогнула – это Маша недовольно мотнула головой. – Здесь – сама видишь, ну что ещё я найду? Пусть понервничает, узнаем, что из этого выйдет. В самом же деле, не могла я заявиться к Комиссару и высказать ему всё это. Он притворился бы чокнутым, и все дела. Алина утроила бы истерику, наделала глупостей. А Судья – идеальный вариант.

Сабрина запрокинула голову и закрыла глаза.

– Эту ночь надо просто пережить. Предлагаю лечь спать. Я вызову подкрепление из города, на всякий случай. – Спать с мечом под боком – вот к чему Сабрине и правда было не привыкать. – Она же не дура…

И тишину опущенного в ночь дома сотряс хлопок входной двери. Они вскочили одновременно.

– Дура, – выдохнула Сабрина.

…На кухне догорала последняя свеча. Гала стояла в углу, как сломанная кукла повторяла одно и то же: проводила по щеке ладонью и тут же вытирала её о передник. Раз от разу.

– Где она? Куда она пошла?

Гала громко всхлипнула.

– Брось её. Идём! – крикнула Сабрина из прихожей. Там задребезжали засовы, в комнату тут же ворвался клок холодного ветра.

Маша развернулась и зашагала туда. Сизый туман стал таким плотным, что даже мимолётным взглядом коснувшись окна с приоткрытой шторой, она заметила его. Не могла не заметить. В коридоре ещё блуждали неясные блики от свечного света, а на крыльце было темно и холодно, так что она продрогла в первую же секунду.

На улице пронизывающий ветер заставил задержать дыхание. Маша едва ли не переходила на бег, чтобы не отстать от Сабрины. Она сунула руки в карманы и сжала там пальцы, пытаясь сохранить хоть такое, эфемерное тепло.

– Как думаешь, кого первым она побежит убивать: Алину или Комиссара? Мы можем сразу идти сразу на кладбище? – поинтересовалась Сабрина спокойно, как будто спрашивала, чего Маша больше хочет, чаю или кофе.

– Чего же им делать дома, давай уже сразу на кладбище. – Она нервно рассмеялась. – Не всех ещё прелестей болот повидали, ох не всех.

– Что с тобой? – Меч Сабрины разрезал туман полукругом – она остановилась и обернулась.

– Ничего, давай быстрее с этим закончим, – выдавила Маша сквозь зубы. – Мне так надоели эти мстительные дела среди могил.

Как они добрались до кладбища, разве что чудом не заблудившись в тумане, она так и не поняла. Очнулась, только когда увидела покосившиеся оградки и памятники. Слишком поздно в голову пришло, что Судья могла бы и пойти над ручьём, рискуя сорваться в воду, но добраться до костра куда быстрее. Почему‑то вопрос «зачем» отпал сам собой, да и Сабрина промолчала.

– Чувствуешь? – она несильно ткнула Машу локтем в бок.

Она чувствовала. Туман нёс запах гари – не осенней, приятной и ностальгической, а другой, которой чадят пепелища, – и мертвечины. Пальцы давно замёрзли и потеряли всякую чувствительность, но Маша провела рукой по облупившейся краске. Вдалеке протяжно и грустно взвыла собака.

Глава 8. Разговоры у костра

Костёр больше не тлел, оранжевые языки пламени весело лизали листья и ветки, которые ещё вечером притащили Алина с Комиссаром. Но темнота за пределами ярко освещённого пятна не отступала. Наоборот, темнота казалась ещё гуще, ещё чернее. Сизый дым поднимался от костра, уходил прямо вверх.

Алина первая услышала хруст веток и поняла, что к ним явились гости. Она сложила руки ладонью к ладони, одновременно применяя заклинание защиты и пытаясь согреться. Руки, обнажённые по самые локти, покрылись мурашками от ночного холода.

– Думаете, что победили меня, да? – К костру, точнее, к самой границе между светом и ночью, приблизилась Судья. Гротескно‑большая фигура замерла – она не решилась подойти ближе.

Комиссар, который до этого смотрел только в землю, опираясь на крепкую палку, поднял взгляд. Полы красной накидки пошевелил ветер. Его лицо из‑за сизого дыма само было мертвецки‑синюшным, глубокие морщины залегли на лбу и у краешков рта.

– Думаете, что выжили меня отсюда, да? – повторила Судья. И не было в её голосе отчаянья, страха, обиды. Не было вообще ничего.

– Прости. Ты сама подняла весь этот шум, а мы только чуть‑чуть затаились, – произнёс Комиссар по‑старчески хриплым голосом. Алина впервые видела его таким усталым. Вероятно, ритуалы и правда отняли у него слишком много сил. – Ты в самом деле думала, что если вызовешь сюда законников, они тебе помогут?

Судья подняла руку, уставив указательный палец прямиков в лицо Комиссару, и если бы могла застрелить, давно бы уже нажала на спусковой крючок.

– Вы, – сказала она, как выплюнула. – Вы слишком обнаглели с этими своими ритуалами. Я бы смолчала, как всегда, но мальчиков я вам не прощу. Какого демона вы их трогаете?

Комиссар развёл руками, как будто говоря: «Чего же ты хотела?».

– Вышло так, что эта деревня слишком маленькая для нас троих.

Алина сжала зубы. Она прекрасно знала, каково это слышать Судье. Судье, которая родилась и выросла тут, а они с Комиссаром пришли гораздо позже. Оба – изгои большого мира. И мира идеального – мира магов, и мира попроще – мира людей. Оба пришли сюда, потому что им было некуда больше идти.

Война между ними троими велась очень долго. Бесконечное противостояние выматывало, раз за разом заставляя подниматься с колен и сражаться дальше. Раз за разом, потому что все трое прекрасно знали – ни один из них не отступит. Некуда им отступать.

Связанные порочным кругом, они никогда бы друг друга не сдали, вот только земля больше не собиралась носить их тяжёлую магию на себе. Они почуяли это все и разом, и разом же решили, что так продолжаться не может.

Сперва они разделили деревню на три равных части, чтобы каждый справлялся, как мог. Вот тогда‑то и началась война. Судья начала её первой – убила маленькую девочку на территории Алины. Потом трое уже изводили друг друга, как могли.

– Так вышло, – повторила за Комиссаром Алина, пытаясь хоть немного смягчить их противостояние, если это было вообще возможно.

– Вышло? – крикнула Судья так, что Алина едва не отступила назад. – Вышло, что ты сначала угробила моих сыновей, а потом вы решили поднять их призраков, да?

– Вспомни, ты первая завела эту передрягу, – тяжело кашляя, произнёс Комиссар, – вспомни, ты убила…

– Можно подумать, вы святые. Ко всем демонам, – не выдержала Судья. – Я родилась тут, а вы явились вообще неясно, откуда, а теперь хотите установить свои порядки?