Реки золота - Данн Адам - Страница 60

Детектив (второй ступени) Сиксто Фортунато Сантьяго положил телефон и осторожно, чтобы не раздражать покрытые синяками ребра, передвинулся в кресле, снимая нагрузку с растянутой лодыжки. На лбу между глаз у него была черная шишка, словно от удара молотком. Он бережно поднес кружку ко рту, стараясь, чтобы горячий кофе не попал на шов с внутренней стороны губы. Ерсиния обошлась с ним немилосердно. Он считал, что чудом остался в живых.

— Сантьяго, вторая линия, — угрюмо сказал Лизль. Они с Турсе были безутешны. Их большие надежды рухнули, когда ныряльщики управления подняли со дна реки возле Рузвельт-Айленда труп. У трупа имелся бумажник и удостоверение личности на имя Уильяма Рочестера, британца. Его запястья были крестообразно привязаны рояльной струной к тяжелой трубе, которую утопили посередине реки на глубине шестидесяти футов, в зоне действия волновых турбин.

Наследие прежних дней, когда проекты экологически чистых электростанций финансировались лучше, программа волновых турбин была возрождена мэром Баумгартеном после ее провала в две тысячи шестом году. Теперь она производила достаточно электроэнергии из течения Ист-ривер, чтобы освещать двадцать тысяч домов в Куинсе, — это стало маленькой победой раскритикованной администрации.

Но кто-то использовал Ист-ривер для посылки совсем другого сигнала. Тело Рочестера было старательно уложено таким образом, чтобы лопатки турбин при каждом вращении соприкасались с его головой. Понк, понк. Череп Рочестера был избит медленно вращающимися лопатками, плоть его шеи постепенно отделялась от плеч — сколько он пролежал под водой, могли сказать только медицинские эксперты. Когда ныряльщики подняли тело на поверхность, голова наконец отделилась от туловища.

Теперь путь наркоакул лежал в среднее звено управления организации, именуемой у них «Такси, клубы и проститутки». Адвокаты таксистов проделали замечательную работу, защищая своих клиентов, ничего не знавших о высших эшелонах, — во всяком случае, так они утверждали. Существовал лишь один подозреваемый, которого наркоакулы могли допросить.

— Можем мы увидеть его сегодня? — скулил Турсе.

Сантьяго покачал головой. Он предупредил Маккьютчена, что если наркоакулы или кто-то еще из детективов сунутся к парню до его выписки из больницы, он убьет их. Рении медленно, но уверенно поправлялся. Подкладное судно ему уже не требовалось, но приходилось с трудом сдерживать работу кишечника. Маккьютчен несколько раз навещал его. После последнего визита он сказал Сантьяго, что они подробно обсудили, как бороться с диареей. Маккьютчен предложил кортизон и такс, парень — влажные подтирки и аквафор. Это был классический случай встречи новой школы со старой.

Маккьютчен творил чудеса, помогая парню оплачивать больничные счета, поскольку у матери денег явно не хватало, но она ежедневно притаскивалась в больницу подержать Ренни за руку, погладить по голове, когда он с криком пробуждался от кошмаров, нарушая недолгий сон, который доктор Лопес мог ему обеспечить. «Там делают все возможное», — заверил подчиненного Маккьютчен. Сантьяго уставился в окно и ничего не сказал.

Теперь он часто смотрел в окно, обдумывая ход дела и его окончание. Без Мора ему почти нечем было заняться, он сидел за столом, пока шло разбирательство стрельбы в Китайском квартале. Бюро внутренних дел стремилось прекратить его, но оно затягивалось, потому что к нему были причастны федералы. Мало того, один из медэкспертов поднял шум из-за состояния тела убитого, свидетельствовавшего о гораздо большей убойной силе пули, чем у всего полицейского и даже спецназовского арсенала. Он требовал подробного баллистического отчета об оружии, применявшемся в ночь убийства. Маккьютчен попросил Сантьяго не беспокоиться, занявшись этим лично.

На телефон Сантьяго пришло по электронной почте сообщение от Лины. Там говорилось: «И. Ходила, улыбаясь, была приветлива со всеми и постоянно на что-то натыкалась. Когда получишь очередное повышение, позвони!» На снимке была маленькая негритянка, крепко спящая.

О Море не поступало никаких сообщений, и ни слова от Девиуса Руне. Сантьяго просмотрел документ, о котором говорил Руне, директиву министерства обороны 5525.5, и нашел чтение поистине интересным, не в последнюю очередь потому, что директиве было гораздо больше лет, чем он ожидал. Ее издали в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году. Она была почти его ровесницей. Может, причиной ее появления стала «холодная война», и людей вроде Мора отправили в Штаты выкуривать кротов КГБ.

А может, противники за океаном были тут ни при чем. Может, Маккьютчен прав — иногда нужно нарушать закон, чтобы его защищать. Сантьяго не знал, и ему это не нравилось. Он уставился ввалившимися глазами в окно. После той ночи под мостом он похудел почти на пятнадцать фунтов. Сестра сказала за ужином, что он выглядит стройным. Мать — что выглядит больным.

Раздался телефонный звонок. Звонил инспектор Сигурдардоттир из Интерпола. Сантьяго тупо слушал, как он описывал на лучшем, чем у него, английском останки, извлеченные голландскими полицейскими из заграждающего фильтра гидроэлектростанции возле Роттердама. Анализ ДНК показал, что погибший — Реза Варна, усиленно разыскиваемый правоохранительными агентствами в Нью-Йорке. Голландские полицейские считают, что Варна попал в шлюз примерно в четверти мили выше фильтра, состоящего из тонких стальных проволочек. Казалось, его медленно продавило (сотнями тысяч тонн воды) головой вперед через громадную картофелемялку. Предварительные исследования показали, что жертва была жива, может, даже находилась в сознании, когда попала в шлюз.

Сигурдардоттир очень вежливо предложил отправить детективу Сантьяго электронной почтой файл плюс вновь появляющиеся сообщения. Сантьяго механически поблагодарил его и положил трубку.

Главаря больше нет.

Он думал, что сможет убежать от Слава.

Но ошибся.

У Сантьяго стало легче на душе. Он начнет собирать документы для перевода в ОСИОП. Его план не нарушился; его тело оздоровится.

Относительно Нью-Йорка Сантьяго уверен не был.