Судьба по контракту (СИ) - Гусев Владислав - Страница 11

— Как это все собирали?

— А вон через те люки, — Мартин посмотрел на деревянный потолок, — что делать будем?

— Надо послать людей в кузнечный квартал. Ничего, конечно, они тут ночью не сделают. Да пусть хотя бы оглядятся для начала. Иначе нам с утра несдобровать, — Ильм провел рукой вокруг шеи, изображая веревку.

— Пустое занятие. Кузнецы, оружейники, доспешники по уставу города освобождены от принудительных ночных работ. Сам знаешь. Сейчас не война, чтобы мои парни вытрясали их из постелей.

— Тем не менее.

— Будь по-твоему, мастер. Сам пойду. Кузнецы силу и представительность уважают, — Мартин любовно погладил себя по рукаву.

Он поправил немного отвисший под тяжестью меча пояс и вышел за дверь.

Ильм немного постоял, еще раз рассеяно оглядел помещение, вздохнул, воткнул факел на место и решительно вышел следом. Вниз спускаться не тянуло совершенно. Он миновал дощатые мостки, поднялся на еще один лестничный пролет вверх и перешел на стену. Приветливо кивнул стоящему на посту арбалетчику и огляделся вокруг. Город на фоне темно-синего неба выглядел как беспорядочное нагромождение остроконечных силуэтов. Лес за стеной вообще не просматривался. На его месте разлилась чернота, словно кто-то выплеснул деготь. Ильм немного разочарованно вздохнул. Эх, сейчас бы завалится в кровать и не спеша, со вкусом почитать какой-нибудь пухлый фолиант. "Тварей кладбищенских смрадных описание" Тийома, или "Неупокоенные души" Кватиана. На худой конец подошел бы и "Покойник в опытных руках. Мертвая плоть в движении" мэтра Диорика. И чтоб пивко в кружке рядом пенилось и мясо копченое…

— Мастер лейтенант! — донеслось снизу.

Ильм аккуратно подошел к краю стены. У подножия стены стояли трое стражников. Один из них вежливо смотрел вверх, двое других о чем-то вполголоса оживленно спорили.

— Чего тебе?

Спор меж солдатами вмиг оборвался. Теперь все трое устремили на него свои взоры.

— Мы, это… телегу притащили и воз еще… Чтоб значит наверняка. Вот только…

— Что еще?

— Кричать несподручно…

— Так поднимись и доложи, как положено.

Троица о чем — то оживленно зашепталась. Потом один из солдат ловко взбежал наверх и вытянулся перед Ильмом.

— У нас там бочонок винца. Хорошее винцо. Не побрезгуй вместе с нами. Чего тут на ветру стоять? Капрал велел заботу проявить и все такое… Заодно и про телеги доложим.

— Можно и вина, если хорошее, — Ильм оглянулся, — а как же стрелки?

— Так мы им это… оставим. Всегда так делаем. Они не в обиде. Правда, Жев?

— То верно, — подтвердил арбалетчик.

— Тогда пойдем.

— Вино что надо, — с облегчением выпалил стражник и ловко уступил Ильму дорогу.

Спустившись на землю, Ильм первым делом заглянул в проем башни. Проход аккуратно загораживали две повозки. Все чин по чину с полным знанием дела. Захочешь, не пролезешь.

Он поправил сбившийся на одно плечо плащ и направился к костру.

Встретили его почтительно и вполне дружелюбно. Кто-то сунул в руки железный кубок, кто-то от души плеснул из пузатого бочонка темного, как кровь, вина. Ильм, чтивший негласные законы, громко прокашлялся. Разговоры вокруг сразу стихли. Все посмотрели на него с ожиданием.

— За вас, уважаемые, — некромант поднял изделие неизвестного ремесленника вверх, — за вашу службу верную.

Стражники чинно поклонились в ответ и приложились к вину.

Ильм сделал пробный глоток и прислушался к происходящим во рту процессам. Очень даже неплохо. Не вечером у Санти, но вполне пригодно для пития.

— Хорошо сказал, мастер, — один из солдат, на вид самый старший, утер ладонью пышные усы, — доброе вино и добрые слова.

— Присядем, — некромант опустился на невысокий чурбак, — что там с телегами приключилось? Или я не понял чего?

— Да не, верно подметил мастер, — небритый детина присел на землю по правую руку от некроманта, — не гладко вышло, чего там говорить.

— Да ну тебя, Оле, — перебил его стражник в побитом мехом плаще, — все по праву вышло. Мы ж стража, а не коровья лепешка на дороге.

Оле скептически шмыгнул носом и подкинул в огонь полено.

— Так — то оно так, да…

— Что все — таки случилось? — поднажал Ильм.

Он, наконец, справился с тугой пряжкой на перевязи меча и чуть подтянул ножны вверх, чтобы те не упирались в землю.

— Все как всегда, — владелец мехового плаща потряс в руках бочонок, — что, братья, еще по одной? Мастер, ты с нами?

— Наливай.

Бочонок быстро прошел по кругу. Оле оказался последним, в чьи руки он попал. Стражник тщательно вытряс остатки благородного напитка в свой котелок и разочаровано поскреб шлем на затылке. Остатков оказалось не больше, чем на пару глотков.

— Это что, все?

— Все, щетина, все, — задорно блеснул глазами из смотровых щелей стальной личины сидевший напротив воин, — тебе всегда остатки достаются. Пора привыкнуть.

— Рот закрой, Лосось, — беззлобно огрызнулся Оле, — зато у тебя…

— Будет языками молоть, — пророкотал усатый, — ровно дятлы болотные по весне на токовище. Давай Оле, докладывай лейтенанту, что да как там у вас вышло.

— Ну, в общем, так, — Оле непринужденно закинул ногу на ногу, — как только Мартин нас озадачил… Нас — это значит меня, Лосося и Руга…

Хозяин мехового плаща важно кивнул головой, всем своим видом подтверждая, что он Руг, что был озадачен капралом и что принимал участие в этой в высшей степени опасной вылазке.

— Пошли мы, значит, искать повозки по улицам и переулкам, и, как назло, хоть ты тресни, ну ничего подходящего… Обычно обязательно что-нибудь где-нибудь стоит, а тут такой конфуз… В конце концов, в Рваном переулке натолкнулись на пару телег. Крепкие такие из себя, большие. Аккурат по нашей нужде. Только мы решили поближе посмотреть на них, как выходят к нам пять жмырей и с насмешечкой такой интересуются, какого лешего нам тут надо. Лосось им вежливо, ну то есть по-простому объяснил, кто они такие и куда им надобно пойти и что нам, городской страже, не по чину всякой шалаве отчитываться, почему мы ходим там, а не тут…

— Все по полочкам разложил, — подтвердил внимательно внимавший товарищу Лосось.

— Так вот, — Оле еще раз шмыгнул носом и провел под ним рукой. На коже остался кровавый след, — они нам в ответ, мол, что… В общем, не хорошо сказали. Мол, что телеги есть имущество почтенного негоцианта, а они, мол, его, точнее их… ну то есть телеги охранять приставлены. Тут Руг…

— Я ж его хотел только по плечу похлопать, — встрял Руг, — пыл остудить. Мы ж в плащи закутаны были. Специально. Ни доспеха, ни оружия не видать… А эти уроды, похоже, найки нажрались. Море им по колено. Дурные. В общем, не успел я руку протянуть, как они на нас бросились. Мне по шлему дубиной съездили, Оле в нос кулаком ткнули… Только не рассчитали, что на нас сталь надета и что перчатки у нас не из замши… Короче сами они виноваты…

— Потом на шум из дома этот самый негоциант вывалился, — снова перехватил инициативу Оле, — жирный такой боров, здоро-о-овый. Мы ему, про то, что телеги забираем, а он как резанный орет, что завтра самому бургомистру челом будет бить за такой произвол… Зря орал. Пришлось доходчиво пояснить.

— Как же вы их доперли сюда? — удивился Ильм.

— Знамо как, — с видом знатока пояснил Оле, — все барахло с них стащили. Аккуратно. Почти. Всю эту компанию впрягли, и сами подсобили. Ничего, ходкие тележки оказались. Смазанные. Вот теперь мы и кумекаем, ну а вдруг этот купец и взаправду к бургомистру вхож. Вонь поднимется…

— Мой приказ. Я и отвечу. В уставе четко сказано, что в ночное время безопасность городских ворот обеспечивается любыми доступными средствами. Пусть жалуется.

— Устав Турова мы знаем, — усатый внимательно посмотрел на некроманта, — но скажи, мастер, живет ли этот город по этим самым правилам? Ты завтра уйдешь, а мы тут останемся.

— Я же сказал, отвечу сам, — медленно повторил Ильм, — и скажи-ка мне на милость, когда это стража вольного города боялась угроз какого-то купца?