Судьба по контракту (СИ) - Гусев Владислав - Страница 41

Ильм на всякий случай внимательно посмотрел по сторонам.

— Хороший отсюда обзор.

— А то, — важно подтвердил сержант, — Смотри, вон кожевенные склады, вон большое пятно темнеет — это канатная мастерская, вон там виднеются портовые склады, а там городской колодец был. Потом пересох, падла. В общем, глуше места не найти.

— Место действительно глухое, — некромант пригляделся к заснеженным просторам, — и, насколько я могу судить, сейчас совершенно пустынное.

— Подождем.

— Подождем, — легко согласился Ильм, — слушай, Матью, а как ты умудрился с лестницы не свалиться? Там же не видно не зги.

— Сам не знаю… Что там на пустыре?

— Пусто.

— Странно. Неужели эта мразь нас обманула?

— Тебе видней.

— Леший Такара раздери, — раздраженно бросил Матью, — а нельзя еще никак посмотреть? Ну, там магически… я не знаю… Ильм, ты же у нас колдун.

— Ты ж магию не жалуешь.

— Сейчас особый случай.

— Можно попробовать один способ. Только с помощью него ищут мертвых.

— Давай. Страсть не люблю просто так сидеть.

Ильм развеял ночной глаз и прошептал слова поискового заклинания. " Могильная мышь" была удобна тем, что достоверно выделяла мертвые тела, лежащие на поверхности земли. Единственным минусом было относительно долгое время, требующееся для того, чтобы распознать мертвую плоть и сделать ее контрастнее окружающих предметов…

— Ну, что там? — нетерпеливо дернул ус сержант.

— Погоди, сейчас скажу. О-па…

На белом фоне стали отчетливо проступать темно-серые бесформенные пятна. Ильм насчитал ровно два десятка. Два десятка трупов. Ничего другого "могильная мышь" определить не могла.

— Не томи, лейтенант…

— Там, — некромант указал рукой в сторону пустыря, — только мертвецы, запорошенные снегом. Похоже, мы пришли слишком поздно.

— Колесо в восемь спиц…,- Матью приложил ладонь ко рту, — и сколько их там?

— Два десятка.

— Если бы знал такой расклад, обошел бы это место стороной. Теперь придется всех ставить на уши.

— Придется, — вздохнул Ильм.

— Живых точно нет?

— Нет.

— Тогда вниз. Пойдем, оглядимся на месте и пошлем гонца к старшему офицеру. Ох, Ильм, сочувствую тебе. Много сегодня придется писать.

— Вот еще, — некромант постарался придать себе самый независимый вид, — как только весть долетит до дежурного, здесь соберется целая толпа бездельников. Пусть они и занимаются описанием погибших.

Сержант в ответ лишь многозначительно улыбнулся…

Патруль встретил начальство одобрительным гулом.

— Замерзли? — раздраженно усмехнулся Матью, — ничего сейчас согреетесь. Так, все за мной.

Они еще раз, теперь в полном составе, прошли насквозь первый этаж заброшенной мельницы, и вышли на пустырь через еще одну дверь.

— Жига, у нас есть с собой мешки? — Матью обернулся к одному из стражников.

— Так точно, мастер сержант, — солдат сделал шаг вперед, — три мешка.

— Тогда двое…, нет, отставить. Трое, обшарить трупы. А ты, Жига, очень медленно, с чувством собственного достоинства, выдвигаешься к уважаемому мастеру дежурному офицеру. От имени нашего командира передашь, что здесь массовое побоище случилось.

Между Подковой и Рубакой. По нашим подозрениям… Пока ты ходишь, мы здесь все закончим. Выполняй.

Стражник со скучающим видом, никуда не торопясь, пошел по направлению к казармам. Все остальные сноровисто рассыпались по снежному полю.

— Повезло, — с удовольствием потер ладони Матью, — первыми мы здесь оказались. Люблю такие выверты судьбы.

Ильм ничего не ответил, наблюдая, как солдаты обшаривают трупы и собирают разбросанное оружие. Сколько мороки впереди… Была бы его воля, поднял бы мертвецов в два захода. По десять штук в самый раз, чтобы сильно не напрягаться. И привел бы всех павших к центральным казармам. Для удобства. Но нельзя. Орден Единого на такое самоуправство благосклонно не посмотрит… И не просто пальцем погрозит, а зайдется в буйной истерике. Как же! Живые мертвецы ходят по улицам… Эх… Короче, все останется на своих местах. Вот закончится контракт, тогда и будем вольничать. На свой страх и риск и за деньги заказчика. Или не будем, если не сойдемся в цене…

— Все, господин лейтенант, — подбежавший стражник поправил съехавший на бок шлем, — разрешите отчитаться?

— Валяй, — некромант сложил руки на груди и кинул быстрый взгляд на Матью. Сержант выглядел внимательным и собранным как никогда. Как гончая, взявшая след.

— Значится так…, - немного замялся солдат, — нашли десяток и еще два коротких меча. Судя по клеймам, гномьей стали. Еще пяток стилетов. С трупов сняли амулеты. Вот, прошу удостовериться…. По кошелям нашли много мелких серебряных монет. Всю мелочь оставили на месте.

— Это правильно, — одобрительно хмыкнул сержант, — а то сейчас сюда нагрянут всякие, обличенные властью, а покойнички с пустыми карманами… Вот что, бросьте меж ними пару мечей и стилетов. Для убедительности. Если оружие гномьей работы, и так куш хороший возьмем. Уложите все в мешки и двое, мне все равно кто, сами решайте, отнесите наши трофеи. Куда, знаете. И быстро. Одна нога там, другая здесь. Если что, я вас на патрулирование окрестных переулков послал. Понятно?

— А то! — солдат с довольной рожей отбыл исполнять ответственное поручение.

— Успеют твои парни? — некромант с интересом принялся наблюдать, как трофейное оружие ловко исчезает в двух кожаных мешках. Кстати очень удобная вещь, эти мешки. В сложенном состоянии места занимают очень мало. Кожа для их пошива идет тонкая и прочная. Стоят, правда, немало, зато в правильных руках такие изделия окупают себя очень быстро.

— А? — вскинул голову сержант, — извини, задумался… Что ты сказал?

— Я говорю, успеют твои парни обернуться?

— Ты про это… Успеют, куда им деваться. На-ка посмотри. Такар-то кругом прав оказался.

На шершавую ладонь некроманта легли два амулета, предназначенные для ношения на шее.

Один из них представлял собой золотой центурий, доработанный народными умельцами при помощи сверла и ювелирного напильника. В монете зияли два отверстия: маленькое, почти у самого края, для веревочки, и большое, расточенное в виде стилизованной замочной скважины прямо по центру. На том самом месте, где у обычной монеты красуется гордый королевский профиль. Смелые ребята у Подковы. За порчу золотого цетурия можно в два счета на плаху угодить, а они, наплевав на суровый закон, такое на себя вешают. И шнуровку у курток нарочно распускают, чтобы все видели, кто идет.

Второй амулет был гораздо проще. Маленькая птичка, вырезанная из плоской дощечки. Любопытно, что носят ее головой вниз — тесьма привязывается к лапкам. Что это значило, наверное, и сам Жан Рубака толком не знал, но люди его исправно таскали на себе эти простецкие безделушки и морды не кривили. Ильм внимательно посмотрел на крыло деревянной птахи. Нарисовано три пера. Значит, ныне мертвый владелец этого амулета не успел подняться выше подмастерья. Как там у Жана заведено? Птичка с чистым крылом- бесправный кандидат, три пера подмастерье, семь перьев младший мастер, десять перьев и рубиновый птичий глаз — мастер. Причем количество перьев равно количеству удачно исполненных ответственных заданий. К чему такие сложности? Вон у Подковы все просто. У всех одно и то же — дырявый центурий. Что у мастера, что у желторотого новичка. Золота у них в закромах столько, что при желании можно каждому жителю Турова такую бляху на шею повесить…

— О чем задумался? — Матью старательно обтряс снег с плаща.

— Так, ни о чем.

С противоположной стороны пустыря послышался торопливый стук сапог.

— Ты волновался, что не успеют. Успели, — оживился сержант, и обернулся к подбегающему стражнику, — как все прошло, удачно?

— Гладко, — солдат перевел сбившееся дыхание, — Болт и Шикер остались на той стороне пустыря, ну вроде как Рыбный переулок перекрыли. Я…

— Как товар пошел?

— А… пошел нормально. Мечи по десять золотых, стилеты по два. Скинули восемь мечей и два стилета. Вышло восемь десятков и еще четыре центурия. Две монеты Бобер скинул за то, что его среди ночи подняли. Значиться имеем в наличии восемь десятков и еще две. Все монеты я лично проверил. Ни одной поддельной.