Сплетение (ЛП) - Диксон Хизер - Страница 44

Чувствуя себя глупо, девушка опустила глаза на подол с хлебом. Она никак не могла списать со счетов то первое обещание... оно казалось таким сильным.

Король задумался, рассматривая платок в руках дочери; в свете лампы серебро мягко переливалось.

— Я подарил этот платок твоей матери, — наконец сказал он. — На свадьбу.

Азалия сжала ладони, молясь, чтобы он не потребовал дар обратно.

Он не потребовал, а всего лишь спросил:

— Что ты пообещала? Можно узнать?

Азалия погладила вышитые буквы. Даже сестры не знали о ее первом обещании.

— Что... я позабочусь о девочках, — вымолвила она.

Последовавшая тишина совсем не походила на неловкое молчание.

— Хотя я не сильно в этом преуспела, — пробормотала Азалия.

Тяжелая рука Короля опустилась на плечо дочери. От неожиданности подобного проявления чувств Азалия потеряла дар речи. Король резко убрал руку, но ласково произнес:

— Ты прекрасно справляешься. Наивно полагать, что платок столь же могущественный, как и меч, но не стану отрицать, что, как бы то ни было, в нем таится глубокая магия. Благодаря тебе.

Сдерживая эмоции, Азалия уставилась на остатки хлеба с сыром. Она вспомнила Матушку, как они сидели рядом в танцевальном зале, и Матушка, приложив ладонь к груди Азалии, рассказывала о самой глубинной магии. О согревающей мерцающей искорке, которая, как Азалия уже знала, не шла ни в какое сравнение с леденящими мурашками Клятвы на серебре.

— А что насчет другой магии? — поинтересовалась она. — О которой часто говаривала Матушка. Той, без названия.

Последовало длительное безмолвие. Король, разглядывая шторы, потер идеально подстриженную бороду. Глаза горели, но в них угадывалась печаль.

— Да, говорят, существует третья разновидность магии.

Позабыв про еду, Азалия ждала продолжения. Король натянуто переступил с ноги на ногу и устремил взор на кочергу.

— Так и есть, — в конечном итоге признал он, — самая глубинная магия. Такая глубокая и редкая, что даже не имеет названия. Серебро не требуется. Она взаимодействует с частичкой тебя самого, изнутри. С твоей душой. Клятва врезается столь глубоко, что размывает грань между смертным и бессмертным, пересекаемую душой. Много странного произошло по воле безымянной магии. По крайней мере, так говорят.

— Что например?

— Не знаю.

— Вы... никогда с ней не сталкивались?

— Нет.

— А вы верите, что она существует?

Король вздохнул.

— Не знаю, Азалия. Правда, не знаю. Но Матушка верила. Горячо верила.

Азалия, вперившись взглядом в дрожащее свечение огня в очаге, размышляла о теплой мерцающей частице. Она уже давно не ощущала заветную искорку, даже когда танцевала. Легко уверовать во что угодно рядом с Матушкой. Но сейчас, мысли о Матушке вызывали образ белых губ и алой нити, и девушке казалось, что во внутренности бурлящими потоками вливалась студеная вода. Азалия быстро встала, опрокидывая на пол хлеб и сыр, и поспешно направилась к стеклянному футляру с мечом.

— В начале года я его повредила, немножко, — заговорила она. — Если его починить, магия восстановит свою силу?

— Скорее всего, нет. Чтобы достигнуть того уровня, необходимо приносить клятву на нем бесчисленное множество раз.

— Ох, — поток ледяной воды вновь наполнил Азалию изнутри, ее колотило, зубы стучали друг об друга. Король накинул ей шаль на плечи, от неожиданности Азалия подскочила на месте.

— Уже поздно, — сказал Король. — Если хочешь, я разведу камин в вашей комнате.

— Сударь, — обратилась Азалия по пути из галереи, — клятва на крови, которую дал Его Королевское Величество... не умирать, пока он не убьет Гарольда Первого... разве Гарольд Первый не умер от старости?

— Говорят, что он поклялся не умирать, пока не убьет генерал-капитана. Что ж, нет, тот, к сожалению, умер от крайне глубокой старости.

— К сожалению? — удивилась Азалия.

Король втянул щеки, очевидно, тема вызывала в нем презрение. В тусклом свете он чрезмерно походил на портрет первого короля, висящего в галерее позади него: те же светлые волосы, коротко-стриженная борода и подбородок.

— Он сошел с ума, — пояснил он. — Наш первый король. Это... часть семейной тайны. Он сверг Повелителя Д'Иса, обесчарил замок мечом, но... — Король дернулся. — Он думал, что Его Королевское Величество все еще здесь. Во дворце.

Кровь отхлынула от лица Азалии.

— Он считал, что дух, или что-то вроде этого, Его Королевского Величества все еще живет в фундаменте или обшивке здания. Сейчас, конечно, глупо так думать. Тем не менее, он передал титул генерал-капитана своему сыну Гарольду Второму и спятил окончательно. По ночам он бродил по замку в уверенности, что Его Королевское Величество вернется и убъет...

— Генерал-капитан! Генерал-капитан! Ведь это вы! — воскликнула Азалия.

— Мисс Азалия, прошло уже много лет! На тебе лица нет... из-за какой-то сказки!

— Первый король! Он говорил...

Азалию оглушило.

Ее состояние во многом походило на испытанный шок в семилетнем возрасте, когда она упала с лошади и от страха перестала дышать. Ощутив гнетущую пустоту, она тогда принялась судорожно ловить ртом воздух. Сейчас к тому же тело ее покрылось жесткими колючками. Дыхание сперло, в горле застрял ком, из легких выкачало весь кислород. От кончиков пальцев на ногах до макушки ее омыло чудовищной волной ледяных мурашек. Бедняжка начала задыхаться.

— Святые небеса, Азалия, что с тобой?

Клятва! От стремительных уколов боли Азалия припала к стене. Не в силах сосредоточиться из-за головокружения, она даже не сразу поняла, что Король взял ее на руки.

Через пять минут в общей спальне поднялся гам. Лилия проснулась и заплакала. Кейл завопила, она всегда шумела уставшая. Король опустил Азалию на кровать, а девочки зажгли свечи и лампы и столпились возле новоприбывших. По коже Азалии до сих пор бегали холодные мурашки, и она тяжело дышала.

— Что стряслось? — спросила Кловия, смачивая в тазике салфетку и вытирая Азалии лоб и щеки.

— Похоже на припадок, — предположил Король. — Может, ее исподнее чересчур туго зашнуровано?

Все девочки, не исключая Азалию, заметно покраснели.

— Сударь, — обратилась к нему Ева, — предполагается, что вам не известно слово на И!

— Разве? Прошу прощения.

Когда к Азалии вернулся здоровый цвет лица, сестры вытолкнули обеспокоенного Короля из комнаты и принялись раздевать старшую сестру. Азалия надеялась, что как только снимут корсет, она сможет отдышаться, однако, она почувствовала себя лучше только спустя два часа и две чашки обжигающего чая. Как бы то ни было страх от безысходности положения остался, и спала Азалия на редкость беспокойно.

На следующий день Азалия едва проснулась к ужину. Она влетела в столовую, стряхивая сонное оцепенение, и застала накрывающих на стол сестер, чьи щечки горели румянцем после игр под открытым небом. Девочки щебетали о текущих мероприятиях, а Кловия выглядела особенно прелестно — волосы подобраны, фигуру подчеркивает корсет, — настоящая леди, хотя ей всего пятнадцать. Пятнадцать! Сегодня же день рождения Кловии, а Азалия чуть всё не проспала, она уже пропустила Главное надевание корсета и праздничную кадриль. Невзирая на подступающую дурноту, она стиснула руки Кловии и, попытавшись улыбнуться, произнесла:

— C днем рождения! Неужели я столько всего проспала?

— Тебе нездоровилось, — сказала Кловия, ответно сжимая пальцы Азалии.

— Я искуплю свою вину. Даю слово. Тебе нравится корсет?

Кловия попыталась сдержать улыбку, но лицо залилось краской.

— Я... в животе чувствую как стучит сердце!

— А то! Вот что значит быть леди! — выкрикнула Брэмбл из всеобщей сутолоки. — Потрясно, да? Обожаю корсеты.

За ужином Азалия без аппетита отхлебнула картофельного супа. Беспокоясь о времени, рука ее все время тянулась к карману с ранее лежавшими там часами. Она боялась, что Хранитель с каждой минутой, которую они проводят не с ним, злится все сильнее и сильнее.