Сплетение (ЛП) - Диксон Хизер - Страница 50

Кловия.

ГЛАВА 22

Азалия ахнула и стремительно направилась в беседку. На пути ей попалась заснеженная тележка старого Тома, из которой девушка со злостью схватила пару обледенелых садовых перчаток.

Услышав топот приближающихся ботинок Фейрвеллер и Кловия отпрянули друг от друга. Фервеллер повернулся к Азалии...

...и получил пощечину ледеными перчатками.

— Как вы смеете! — закричала Азалия. — Только потому, что она красивая и добрая, не значит, что вы можете... можете так поступать! — и Азалия снова с размаху хлестнула его по благородному, белесому лицу. От нахлынувшего возмущения девушке жгло глаза. — Вы сами знаете! Король такого не потерпит никогда!

При слове "король" Фейрвеллера передернуло.

— Я не... — начал он.

Шлепок!

— Министр, думаю, вам пора идти, — вмешалась Кловия, хватая руки Азалии и оттаскивая ее подальше, пока той не удалось снова нанести удар. — Все в порядке. Я с ней поговорю.

Фейрвеллер несколько раз открыл и закрыл рот, при этом отчаянно глядя на Кловию, затем поднял шляпу с заиндевелой скамейки, снова посмотрел на Кловию, взобрался на ЛедиФейр и ускакал прочь.

Когда стук копыт затих вдали, Кловия сняла маску безмятежного спокойствия и рассмеялась. Сквозь смех и слезы она обняла Азалию, приговаривая:

— Я так рада, что ты узнала! Так рада! Невыносимой пыткой было держать все в себе! Я думала, что взорвусь!

Азалия издала приглушенный стон.

— Да... полагаю, это слегка шокирует, — сказала Кловия.

— Слегка?

Кловия усадила сестру на шаткую скамью и зажала ее ладошки в своих.

— Тебе, возможно, кажется, что он поступил, как... хам. Но он совсем не виноват. Я люблю его целую вечность, Лия. Уже целый год!

Тут Азалия заметила изящные часы с ленточкой, приколотые к талии сестры. Великолепные часы с серебряным витиеватым орнаментом. Кловия нежно коснулась подарка.

— Знаешь... поскольку я... не очень хорошо... говорю, мне нравится просто... наблюдать за людьми, — произнесла Кловия. — С той поры, как Фейрвеллер стал премьер-министром, я за ним наблюдаю. А ты знала, что он член нашего домохозяйства?

— Лишь формально, — ответила Азалия.

— Да, — подтвердила Кловия и разгладила складку на черной юбке. — Но он также всегда поступал соответственно. Даже... даже, когда мы так ужасно с ним обходились. Помнишь когда... когда Айви было четыре годика, она потерялась в саду?

— Помню, — медленно сказала Азалия. В памяти возник образ Айви одним осенним днем — пробираясь меж кустов, она со шляпной коробкой преследовала подпрыгивающую птичку. Все посмеялись и отправились срезать цветы для Матушки. Об Айви вспомнили, только когда не увидели ее за ужином. Девочки стали обвинять друг друга в недосмотре за сестрой, а затем побежали на поиски в остывший сад.

— Тем не менее, она вернулась, — не соглашалась Азалия. — Сама знаешь, Айви не уйдет далеко от накрытого стола.

— Она вернулась, потому что... потому что министр Фейрвеллер со своей охотничьей собакой обыскали лес, — торжествовала Кловия. — Я... я стояла возле задних ворот, когда из тумана на луг вышел он, ведя под уздцы ЛедиФейр, на спине которой сидела Айви. Совсем... совсем как на картинке в одной из книг Евы... не считая того, что Айви стошнило прямо на него, когда он снимал ее с лошади.

Азалия открыла было рот, но тут же закрыла.

— И... и в прошлом году к нам приезжал врач из Делчестра, — начала Кловия.

— Да ну! — прервала ее Азалия, растирая ботинком по деревянному полу засохший листик. — Только не говори, что он и здесь руку приложил. На лекарства мы тогда сами насобирали!

— Почти за все, — отрывисто заявила Кловия, — заплатил министр Фейрвеллер.

— Не может быть! — Азалия покраснела.

— Я... я слышала его разговор с врачом. Поздним вечером. И... и мне пришлось послать письменный запрос, чтобы докопаться до сути. Министр держал свой поступок в большом секрете... ему пришлось! Король бы никогда не принял такой помощи!

Кловия взволнованно мерила шагами пол беседки. Скрипели деревянные планки, шелестели юбки. Девушка сжала кулачки.

— В прошлом году леди Кавершем... помнишь ее? Она разыскала меня в саду и... и сказала, что даст мне пенни, если я доставлю послание министру Фейрвеллеру.

— Любовное письмо? — удивилась Азалия. — Какой ужас. По крайней мере, ты получила монетку.

— Вовсе нет! — сверкая глазами, воскликнула Кловия. Она резко повернулась, и юбки ее подпрыгнули. — Разумеется, деньги я не взяла. Когда она ушла я... я смотрела на письмо, отдававшее жутким парфюмом и... и не могла смириться с мыслью, что эта дама заинтересует Фейрвеллера. Он слишком хорош и благороден для нее и... и... — Кловия потрясла кулачками. — И я поняла, что сама его люблю! И что я выйду за него замуж! Фейрвеллер — мой!

— Ничего себе, — пискнула Азалия. Она съежилась из-за тирады Кловии, вцепившись в скамейку. В ладони впилась дюжина торчащих щепок. Внезапно девушка поняла, что чувствовал чайный сервиз в последние мгновения жизни. — Что ответил Фейрвеллер, когда ты принесла письмо?

— Ах да, письмо, — произнесла Кловия, слегка успокоившись. — В-общем-то... ничего. Я вроде как... случайно... порвала его на мелкие кусочки.

— Случайно, — повторила Азалия.

— И выбросила в огонь, — добавила Кловия.

— Да уж.

Кловия поправила лежащую на плечах шаль и застенчиво улыбнулась.

— И теперь он, все-таки, мой. В итоге он заметил меня. Хотя я думала, что придется треснуть ему по голове книгой или чем потяжелее.

Все еще лучась радостью, она присела возле Азалии.

— Но он пришел ко мне.

Несмотря на потрясение, разум Азалии заметил кое-что важное.

— Кловия, — воскликнула она, — ты не... не...

— Не заикаюсь? — Кловия просияла. — Почему же? Есть немного. Но с министром так легко беседовать и... хм. Он говорит, что у меня красивый голос, — скромно добавила она.

Азалия не знала, что ответить.

— Он предлагает сбежать.

— Я слышала.

— Но... я так не могу! Он уверен, что Король никогда не допустит нашей свадьбы. Ах, если бы Матушка была с нами, она уговорила бы Короля. Но... — Кловия тронула завитушки на часах, а затем с ослепительной улыбкой обратилась к Азалии: — Ты можешь с ним поговорить!

— Определенно, я не лучшая кандитадура, — пробормотала Азалия.

— О, Лия! А кто, кроме тебя? Ты же у нас теперь вместо Матушки!

Закусив губу, Азалия ноготками вытаскивала занозы из ладони. Король придет в ярость. Фейрвеллер ухаживает за Кловией во время траура, да еще и без позволениея Короля. Попахивает дуэлью. Азалии не нравился Фейрвеллер, но она не хотела ему навредить. По крайней мере, не до такой степени. В довесок к угрозе Хранителя, новые известия подкосили ее похлеще тяжелых кринолинов. Азалия закрыла глаза.

— Я посмотрю, что могу сделать, — пообещала она.

Кловия вскочила и, готовая разрыдаться от счастья, обняла старшую сестру.

После обеда того же дня, когда девочки шумно пекли на кухне мучные фигурки с имбирем, чтобы повесить их потом на елку, Азалия, снедаемая тревогами, прошмыгнула в библиотеку. Дверь оказалась не заперта.

Увидев дочь, Король встал. Сидящий напротив него джентльмен также приподнялся. Взглянув на кустистые брови и черные круги под глазами незнакомца, Азалия не припомнила его и мысленно сравнила с затяжным ливнем, после чего собралась ретироваться в холл, но Король ее остановил:

— Азалия, подожди, не уходи. Мы уже закончили. Доброго дня, мистер Гасперсон.

— Доброго дня, — отозвался джентльмен, растягивая слово "дня"; и когда он проковылял мимо, Азалия отстранилась от него на приличное расстояние.

— Это еще что такое? — вопросила девушка, когда дверь захлопнулась. — Я думала, мы не ждем гостей на Рождество.