Оружие возмездия - Маркеев Олег Георгиевич - Страница 74

— И чем дело кончилось? — поинтересовался Злобин, прищурившись от дыма.

— Из Москвы дали команду шума не поднимать. Полковника с салютом закопали, жене пенсию дали. Так ей и доложили: помер, мол, на боевом посту. — Елисеев с наигранной грустью вздохнул. - Такие дела!

Злобин раздавил окурок в пепельнице.

— Это намек? — спросил он.

— В каком смысле? — С лица Елисеева тут же пропала улыбка.

— Значит, просто треп. — Злобин раскрыл папку. — Я уж подумал, что военная контрразведка предлагает спустить дело на тормозах. Странно получается: в городе по подложным документам находится генерал-майор специфической специальности, а вам до этого нет дела.

— Ну, нам он о прибытии не докладывался,-вставил Елисеев.

— Допустим. — Злобин поднес к глазам лист. — Рапорт наряда милиции, прибывшего на место происшествия. Так, галиматью в начале опускаем... А вот это прочтем вслух. «Ко мне подошел неизвестный, представился сотрудником ФСБ, предъявил удостоверение на имя Львова Иннокентия Леонидовича. По его просьбе я ввел его в курс происшествия. Некоторое время он наблюдал за местом происшествия и действиями оперативно-следственной группы. Потом к нему подошел второй мужчина, и вместе они ушли по улице Верхнеозерной в направлении пешеходного моста через пруд Верхний». М-да, стиль, конечно, ментовский... Но суть тебе, надеюсь, ясна?

— Что-то я пока не понял... — начал Елисеев.

— Я не закончил, — оборвал его Злобин. — Наряд прибыл через две минуты после выстрела. Случайно оказался рядом. А что там делали фээсбэшники? Город я знаю хорошо, до ближайшего вашего объекта двадцать минут езды... И еще одна бумажка. — Он взял новый лист. — Это уже опера написали. Та-ак... «При отработке жилого массива, прилегающего к месту происшествия, на улице Верхнеозерной обнаружена машина марки „Нива“ белого цвета. Водитель предъявил удостоверение сотрудника ФСБ на имя прапорщика Скрябченко Т. К.». Вот такая у нас хренотень через плетень получается, Федя. Может, этот Гусев хвост засек и палить начал?

Елисеев глубоко затянулся, закинув голову, выпустил дым в потолок.

— Ну ты накрутил, Злобин!-вполголоса произнес он.

— Кончай ломаться. Не бомжа бесхозного нашли, а генерала. — Злобин захлопнул папку. — Короче, передай своему начальству, что эти двое должны завтра же прийти ко мне и дать показания. Иначе вызову повесткой.

Елисеев медленно расплющил сигарету в пепельнице.

— Не торопись. Думаю, дело заберут наш следотдел и военная прокуратура. — Он пристально посмотрел в лицо Злобину.

— Флаг в руки! — Злобин откинулся в кресле. — Но пока дело у меня, расследование будет идти по полной программе. Меня интересует личность погибшего и обстоятельства смерти. В деталях. Если завтра сюда бросят бригаду из Москвы, я не хочу выглядеть в глазах столичных коллег провинциальным лохом. Гордость не позволяет.

— Да что мы, ей-богу, как дети! — Елисеев перешел на дружеский тон. — Может, дождемся результатов вскрытия? Вот увидишь, получим смерть от естественных причин — и никаких тебе шпионов.

— Вот я и говорю: лучше бы его машина переехала, -тяжело вздохнул Злобин. Бросил взгляд на часы. — О! Все, мужик, прокуратура закрывается на обед.

Елисеев послушно вскочил, сунул сигареты в карман куртки.

— Телефончик оставить? - напоследок предложил он.

— У Виталика есть. Будешь нужен, найду. — Злобин через стол протянул руку.

— Пока.

Открыл сейф, забитый пухлыми папками, бросил сверху тонкую папку с делом Гусева. Оглянулся на закрывшуюся за Елисеевым дверь, поднял с пола магнитолу, выщелкнул кассету. Бросил в сейф. Подумал немного, чертыхнулся, достал кассету и положил во внутренний карман пиджака.

— С волками жить — с ружьем ходить, — пробормотал он себе под нос.

Снял трубку, набрал номер Твердохлебова.

— Петр? Злобин говорит. У меня просьба. Сам знаешь, человек я теперь непьющий, а с тебя причитается. Как говорит Чубайс, решим проблему взаимозачетов. Узнай по своим каналам насчет одной машины. — Он достал из кармана блокнот. — Белая «девятка», М0782С, регион — 77. Зарегистрирована на имя Николаева... Да, она сейчас на арестной стоянке в Ленинградском РУВД, но ты этого не знаешь. Пробей по своим каналам, не было ли у ГАИ или у местных РУВД каких-то указаний на эту машину. Если да, то от кого. Батон, только тихо все сделай, ладно?.. Нет, не срочно, нежелательно сегодня. Спасибо. Как там Виталик Стрельцов?.. Ну, Бог ему в помощь. Все!

Злобин нажал на рычаг, набрал номер морга. В трубке пошли короткие гудки. Он раз за разом набирал номер, ждал, нервно барабаня пальцами по аппарату. После десятой попытки положил трубку.

Аппарат сразу же издал тревожную трель.

— Прорвало! — проворчал Злобин, с ненавистью посмотрев на телефон. — Да, Злобин слушает! — крикнул он в трубку.

— Андрей Ильич, глушитель купи! -раздался голос Твердохлебова.

— Прости, Батон, я думал, враги от обеда оторвать решили.

— У тебя сейчас аппетит отшибет, — пообещал Твердохлебов.

— Не дождетесь, -хохотнул Злобин. -Что тебе?

— Просьбу твою выполнил.

— Так быстро?-удивился Злобин.

— Умеем, когда приспичит... Ладно, это не по телефону. Или тебе срочно?

— Хоть намекни, подробности можно потом.

— Как скажешь. - Твердохлебов на секунду замолчал: — Ну, скажем, так: машину вел Федор Сергеевич Борисов. Усек?

— Вел? Погоди... — Злобин потер лоб. — Это то, что я подумал?

— Надеюсь, да. Уточняю, он потерял ее в районе Верхнеозерной. Пришлось запрашивать центральный пульт ГАИ. Ильич, может, тебе открытым текстом выдать?

— Не надо, Петя. Я все понял. Спасибо!

Злобин положил трубку.

— Фэ-Эс-Бэ, -по слогам произнес он. Присел на угол стола, ногу поставил на стул, на котором десять минут назад сидел Елисеев.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

СУДЬБА РЕЗИДЕНТА

Чтобы судьба была к тебе благосклонна, надо иметь хорошую анкету. Многие даже не представляют, сколько в их жизни зависело и зависит от листка бумажки с типовыми вопросами, оказавшегося в руках кадровика. По коротким и безликим ответам «не был, не состоял, не привлекался, окончил, имею степень» кадровик не только досконально узнает ваше прошлое, но и с точностью бабки Ванги предскажет будущее.

У пионера Феди Елисеева будущее предопределялось тремя пунктами: русский, из семьи служащих (папа — инженер, мама — педагог), место рождения и жительства — город Верхоянск. Наведя справки, можно было получить дополнительные установочные данные: дед, проживающий с внуком, — ветеран войск НКВД, по отзывам учительницы, мальчик любит читать книжки «про разведчиков». Казалось бы, кто рискнет вывести пунктир линии жизни для типичного советского школьника?

Но искушенный кадровик военкомата, хмыкнув, поставил карандашом галочку на личном деле призывника Федора Елисеева. Тот был коротко острижен по случаю первой медкомиссии в военкомате и худосочен, как все восьмиклассники, стоял по стойке «смирно» в трусах в цветочек перед столом кадровика, а старый майор уже знал, что парня ждет КГБ. Естественно, кадровик в деталях ничего не знал, но опыт, интуиция плюс наблюдательность и знание человеческой натуры подсказывали, что вероятность ошибки минимальна.

В семье у Феди Елисеева правил дед. Мало ему было поучать, ворчать и устраивать разносы по малейшему поводу, но сил у старика вполне хватало, чтобы держать в ежовых рукавицах двор, партийную организацию при ЖЭКе и районный пункт охраны правопорядка. Отца Федьки дед, перебрав рябиновой настойки, называл выблядком XX съезда за то, что тот отказался продолжить династию чекистов, заделался инженеришкой и вместе с себе подобными очкариками травил на кухнях анекдоты и запивал чаем диссидентские песенки Галича. Мама тихо ненавидела свекра и вслух жалела, что шашка басмача или бандеровская пуля не оставила ее мужа сиротой, вот это был бы, прости, Господи, праздник.

Дед, наткнувшись на холодную стену отчуждения сына и снохи, весь воспитательный задор перенес на внука. Мировоззрение деда со времен армейских политинформаций не изменилось: Сталин оставался полубогом, враги народа, как их ни истребляй, размножались, как тараканы, и не было в жизни почетней занятия, чем служба в органах ВЧК — НКВД — КГБ. Благодаря деду, Федя вырос дисциплинированным и исполнительным полуфабрикатом Системы, к радости учителей и недоумению родителей.