Оружие возмездия - Маркеев Олег Георгиевич - Страница 86

— Что взяли у Черномора? — спросил Злобин, встав над санитаром.

— Колян лопатник выпотрошил, бабок там почти не было. Часы взял. И этот... Магнитофончик.

Санитар сжался, ожидая удара.

— Злобин, вы что себе позволяете! — прогремел по коридору зычный голос Клавдии Васильевны.

Злобин, не отвечая, быстро подошел к ней, взял зало-коть.

— Идите за мной.

— А в чем дело? — возмутилась Клавдия Васильевна. Сдвинуть такую даму с места без ее согласия не представлялось возможным.

— Яков Михайлович умер. Похоже, убит, — прошептал ей на ухо Злобин.

Клавдия Васильевна коротко охнула и чисто женским движением прижала руку к груди.

Машинистка оказалась совсем молоденькой, лет семнадцати, не больше.

— Медучилище? — мимоходом спросил Злобин, усевшись на угол стола.

— Да. На практике. — Она захлопала глазами. — А у вас вся рубашка в пятнах.

Злобин брезгливо осмотрел рубашку. Не только она, но и брюки лоснились от липких пятен.

— Черт, об вашего санитара потерся,-проворчал он.

— Если трупного происхождения, то лучше сразу выбросить,-подсказала девчушка.

— Непременно. — Злобин придвинул к себе телефон. — Так, барышня, все, что ты сейчас услышишь, будет тайной следствия. Как сороке, разносить по всей округе не надо, ясно?

— Конечно. Я же понимаю...

— Тебя как зовут? - спросил Злобин.

— Таня,-ответила девушка.

— Танечка, а Яков Михайлович тебе ничего с диктофона печатать не давал?

— Нет. Вернее, я только начала, но пришла Клавдия Васильевна... — Таня бросила затравленный взгляд на дверь. — Они из-за меня поругались немного.

— Победила, конечно, Клавдия, - догадался Злобин.

— Ага. И Яков Михайлович пошел в прозекторскую.

— Диктофон, конечно, унес с собой?

— Да. Он же на него протоколы вскрытия наговаривает...

— В том-то все и дело. — Злобин уже набрал номер Ленинградского РУВД. — Дежурный? Злобин говорит. Быстро группу в бюро судмедэкспертизы. Убийство... Да! И чтобы через пять минут были здесь. И еще прими ориентировку. Задержать по подозрению в убийстве гражданина Малахова Николая Ивановича, тридцатого года рождения. Ранее судим. Работал санитаром в морге... Ах, личность известная? Тогда тем более. Прекрасно, что обойдетесь без описания. Слушай, он где-то в районе Южного вокзала сшивается. Поставь всех на уши, но возьми этого гада. И главное, при нем должен быть диктофон. Если успел продать, найдите хоть из-под земли. При задержании в Малахова не стрелять, после не мордовать. Я им лично займусь. Все, жду группу.

Девчушка тихо пискнула и прижала ладошку к губам.

— Такие дела, барышня. — Злобин набрал домашний номер. — Вера?.. Знаю, что опоздал. Сама-то пообедала? Слушай, тут такое дело... Зайди к Коганам, я тебя прошу. Побудь немного с Зинаидой Львовной, у них сегодня годовщина смерти сына... Я понимаю, что ты хотела вечером, а ты сейчас зайди. — Злобин отстранил трубку, перевел дыхание. Еще немного — и сорвался бы на крик. — Beрочка, так надо, пойми... Ладно, слушай! Яков Михайлович только что умер. Прямо на работе, я отсюда и звоню... Нет, без паники! И говорить ей ничего не надо. Я просто хочу, чтобы ты была рядом, когда ей позвонят. Сама ничего не говори, прошу. Дай нам спокойно отработать. — Злобин прикусил губу. — Не пори ерунды! Умер своей смертью. Все, мне некогда.

Он в сердцах грохнул трубкой.

По щекам девчушки текли слезы. Она беззвучно всхлипывала, испуганно тараща глаза на Злобина.

— Тихо, тихо, тихо, малыш, — прошептал он. — Плакать можно, кричать — нет.

Дверь отворилась, в комнатку заглянула Клавдия Васильевна.

— Злобин, пойдем покурим, — хриплым голосом сказала она.

В коридоре нудно скулил санитар. Он уже успел сесть на корточки, как полагается сидеть зеку на пересылке, свесил руки и в такт завываниям покачивал головой.

Злобин едва удержался, чтобы не врезать кулаком, по плеши, все еще заляпанной сукровицей.

— Кончай скулить, — процедил он, проходя мимо. Санитара за две минуты он выпотрошил полностью, и больше интереса он у Злобина не вызывал.

Клавдия Васильевна прижалась спиной к стене, сунула руки в карманы. Халат на мощной груди натянулся. Сейчас как никогда ее фигура напоминала форштевень боевого корвета, но Злобину было не до шуток. На воздухе дышалосьлегче, но на сердце по-прежнему давил невыносимый гнет.

«Камень на сердце, точнее не скажешь». Злобин болезненно поморщился.

— Клавдия Васильевна, у тебя от сердца ничего нет? — спросил он.

Женщина внимательно посмотрела ему в лицо.

— Может, спиртяшки тяпнешь?

— Нет, я не пью, — замотал головой Злобин. Не удержался и помял левую сторону груди.

Клавдия Васильевна вздохнула, достала из кармана стеклянный цилиндрик.

— Держи, Злобин. Положи под язык и соси.

— Аскольконадо? - Злобин вытряхнул на ладонь таблетки.

— Счастливчик, еще не знаешь, — грустно усмехнулась Клавдия Васильевна. - Одну.

.Злобин отправил в рот таблетку, покатал ее языком.

— М-м. Ментолом пахнет,-пробурчал он.

— Ментол и есть. — Клавдия Васильевна прикурила сигарету. Отрешенно смотрела, как по центральной аллее идут посетители и выписавшиеся больные. — Ты береги сердечко, Злобин. Я баба здоровая, вся в броне, как бегемот, и то порой заколыхнет, аж ноги ватными делаются, Авы, мужики, на сердечко слабые. Вон и Черномор наш... Все живчиком прикидывался. Хи-хи да ха-ха, все хохмоч-ки травил. А я-то видела, сядет после вскрытия и смотрит в одну точку У нас народ дольше пяти лет не задерживается. А мы с Яшей по полтора десятка лет оттрубили. Ты жене его звонил?

— Не хватило духу, — признался Злобин. — Пусть кто-нибудь другой оповестит. Я на всякий случай попросил Веру посидеть с Зинаидой Львовной.

— Вот я и говорю, береги сердечко. Доброе оно у тебя, Злобин. А ты из-за такой мрази его рвешь. — Она кивнула на дверь.

Злобин сплюнул таблетку. Достал сигареты.

— Понятно, — кивнула Клавдия Васильевна. — Потом поплачем. Давай займемся делом.

— Что там с Черномором? — Злобин прикурил и приготовился слушать.

— Ты был прав. Его убили. — Клавдия Васильевна вы-пустиладым, сложив трубочкой полные губы. - Гематома в районе левой подключичной впадины. Предварительно — рефлекторная остановка сердца по причине тупой травмы сердца, прямой перелом первого ребра. Удар нанесли тупым твердым предметом.

— Ну, это как всегда. У вас что ни предмет, то тупой и твердый,-проворчал Злобин.

— Да иди ты... Я, что ли, эту ахинею придумала? — Она вмиг превратилась в прежнюю Василису Ужасную. — Как учили, так и говорю.

— Ладно, ладно, замяли. Чем ударили?

— Диаметр небольшой. — Она пальцами показала раз-v мер. — Гематома небольшая, пару сантиметров. Но глубокая. Каким-то стержнем, похоже.

— Странно. Ножом удобнее. И шума не больше. — . Злобин с сомнением покачал головой. — А что дает такой удар?

— Перебивает аорту. Если направить вниз, воздействует непосредственно на сердце. Минимум — временная остановка сердца и потеря сознания. Максимум — летальный исход.— Клавдия Васильевна поднесла руку к груди, но тут же отдернула. — Тьфу, на себе не показывают. Короче, Злобин, удар смертельный. Как в висок, чтобы тебе понятнее было.

— Ясно, санитары отпадают. Не их почерк. Бывшим зекам сподручнее заточкой пырнуть или поленом сзади огреть. Да и раскололся этот гад до соплей. Говорит, обшарили уже мертвого. Когда, кстати, наступила смерть? — задал он классический вопрос.

— Примерно час назад, может, меньше.— Клавдия Васильевна прищурилась от дыма. Смахнула что-то с уголка глаз. — Ладно, проехали... Я пришла около двенадцати. Минут десять пообщалась с Черномором. Потом усадила эту деваху за машинку. Работала, пока ты не приехал.

Злобин бросил взгляд на часы.

— Сходится. Сейчас без двадцати два. А Черномор больше не заходил к вам?

— Один раз. Минут через десять, как ушел в прозекторскую. Справочник ему понадобился по морфологии мозга. — Клавдия Васильевна покачала головой. — Я тогда значения не придала. Подумала, опять хохмит старый пень. Перед практиканткой рисуется. Знаешь же, как он бегал. Чих-пых-ту-ту. Как паровозик.