Скандальное лето - Дьюран Мередит - Страница 12

– Но я ничего подобного не думаю. – Черт побери, он взял неверный тон, проникновенный и игривый, под стать ее манере. Майкл сделал это непроизвольно, разумеется. Вторым сыновьям со слишком крупными носами остается лишь поднатореть в искусстве обольщения, если они желают пользоваться успехом у женщин. И при обычных обстоятельствах… видит Бог, Майкл приложил бы немало усилий, чтобы завоевать благосклонность этой особы.

Но данные обстоятельства не благоприятствовали ухаживаниям. Нахмурившись, Майкл прочистил горло. Он решительно не понимал ее интереса к нему. Миссис Чаддерли определенно не принадлежала к тому сорту женщин, что обращают внимание на скромных деревенских докторов.

Заметив испытующий взгляд Першелла, Майкл снова поклонился, стараясь изо всех сил изобразить равнодушие.

– Мадам, я могу лишь повторить, что опасаюсь навеять на вас скуку, едва ли я способен развлечь и оживить общество. – «Не забывайте, я всего лишь сельский лекарь».

– О, я в этом сомневаюсь, – возразила вдова, насмешливо приподняв брови. Она немного помолчала; затянувшаяся пауза лишь подчеркнула язвительность ее слов. Потом, рассмеявшись, миссис Чаддерли обернулась к служанке, чтобы взять зонтик. – Мейтер, я знаю, у вас есть какие-то дела в городе. Дайте мне корзинку, и я продолжу путь одна.

– Да, мадам, – отозвалась она, вручая корзину хозяйке. Резко повернувшись, Мейтер зашагала прочь.

Ее стремительный уход поразил не одного Майкла.

– Странная девушка, – проговорила вдова вслед служанке. Майкл с легким удивлением заметил, что в голосе ее слышалась скорее усмешка, нежели досада. – Мистер Першелл, я пришлю вам цветы и все остальное завтра к десяти утра.

– Благодарю вас, миссис Чаддерли. Смею надеяться, мы в самом скором времени увидим вас на воскресной службе. Нашим прихожанам так не хватает вашего общества.

– О, – беззаботно откликнулась вдова, – как-нибудь на днях паршивая овца вернется к стаду. Тогда вы сможете обратить грешницу на праведный путь! Мистер Грей, вы не прогуляетесь со мной?

«Чертовски скверная идея», – подумал Майкл, посмотрев на Першелла, но тот так и сиял от удовольствия, словно мальчишка, которого только что ущипнула за щеку самая пышногрудая коровница в деревне. С его стороны помощи ждать не приходилось.

– Возможно, меня дожидаются больные…

– Именно об этом я и хотела с вами поговорить, – встрепенулась миссис Чаддерли. – Сынишка Брауардов болен. Уверена, родители с благодарностью выслушают мнение врача.

Майкл прищурился, с подозрением оглядывая вдову. Эта особа дьявольски ловко расставляла сети. Улыбка ее казалась искренней и простодушной. Майкл выглядел бы полным ослом, отказавшись осмотреть мальчика. Более того, как врач он обязан был следовать этическим принципам. Стремление избежать ловушки и спасти собственную добродетель от посягательств этой опасной кокетки отступало перед необходимостью оказать помощь больному ребенку.

Майкл набрал в грудь побольше воздуха. Сдержанность. Ему придется проявить сдержанность. Добродетель, ему несвойственную. Да еще этот свежий деревенский воздух, будь он неладен!

– Ну конечно, – нехотя сказал он. – Я осмотрю мальчика.

– Прекрасно! – Бесцеремонно сунув корзинку Майклу в руки, вдова поспешила прочь. Струящееся платье придавало ее походке особую легкость. Изящные движения миссис Чаддерли напоминали… танец. Снова налетел ветер, и воспаленному воображению Майкла представилось, будто тонкий шелк обрисовал точеную ножку и округлое бедро.

«Похоже, воздержание убьет меня задолго до появления Аластера», – с тоской заметил он про себя.

У юного Дэниела была легкая лихорадка, но мальчик обнаружил здоровый аппетит, набросившись на корзинку с пирожными миссис Чаддерли, и Майкл искренне заверил его родителей, что больной скоро поправится. Миссис Брауард, женщина на сносях, настояла на чае, и полчаса спустя, опустошив две чашки, Майкл все еще сидел на маленьком стульчике, отчаянно пытаясь поудобнее устроить ноги. Несносная мебель, предназначенная для какого-то коротышки, доставляла ему изрядные мучения.

А может быть, его мучила мысль о том, что вдова медленно, но неуклонно, одно за другим, разрушала все его оборонительные укрепления. Дамы-благотворительницы никогда не вызывали у него особой симпатии: слишком часто их благие намерения перечеркивала нескрываемая неприязнь к объектам их жалости. Однако миссис Чаддерли, похоже, в обществе Брауардов держалась по-домашнему свободно и непринужденно, поэтому за столом царило веселое оживление. Миссис Брауард, придерживая рукой огромный живот, спрашивала, не предложит ли гостья какое-нибудь имя для ребенка. Юная мисс Брауард жадно интересовалась мнением миссис Чаддерли о лондонской моде. Многочисленные детишки тянули вдову за юбки в разные стороны. Наконец послышался треск рвущейся ткани. Миссис Брауард ахнула и принялась отгонять маленьких шалунов, но миссис Чаддерли только рассмеялась.

Вдова посещала Брауардов явно не в первый раз. И не в последний, судя по сердечным приглашениям, которыми напутствовала ее хозяйка, когда гости наконец направились к дверям. Миссис Брауард надеялась вновь увидеть свою благодетельницу вскоре после рождения младенца.

– Что ж, – проговорил Майкл, когда они вышли на деревенскую улочку. Как выяснилось, миссис Чаддерли нравилось общество фермеров. Это лишь добавляло ей привлекательности в глазах Майкла. И тем скорее ему следовало распрощаться с ней. Этого требовали обстоятельства. – Меня ждут другие пациенты. Позвольте проститься с вами.

Миссис Чаддерли, занятая распутыванием лент на зонтике, искоса взглянула на доктора.

– Вы уже убегаете?

– На вашем зонтике столько лент. – Чуть помедлив, Майкл добавил: – Они для чего-то нужны?

Вдова рассмеялась.

– Это красиво. Вот для чего они предназначены.

В таком случае в лентах не было никакого проку. Миссис Чаддерли не нуждалась в украшениях, их с лихвой заменяли ее глаза. Удивительные, бледно-зеленые, чуть раскосые, с приподнятыми к вискам уголками. Майклу невольно вспомнились скульптуры кошек в египетском крыле Британского музея. Эти умудренные жизнью глаза были, казалось, много старше лица, сохранившего свежесть юности.

Майклу вдруг вспомнились слезы миссис Чаддерли, пролитые неделю назад. Что заставило плакать эту женщину? Что… или кто?

«Это тебя не касается».

– В любом случае нам с вами по пути. Разве мы не можем идти вместе?

Тряхнув зонтиком в последний раз, вдова направилась вниз по дорожке. Разумеется, она не оглянулась, полагая, подобно всякой красавице, что доктор последует за ней.

Дома их и вправду находились в одной стороне. Майкл не сумел выдумать предлог, чтобы вернуться в город, а потому со вздохом отправился следом за вдовой, уподобившись, должно быть, всем прочим мужчинам, встречавшимся ей на пути.

– Кажется, вы близко знакомы с Брауардами, – заметил он, поравнявшись с миссис Чаддерли. Весьма необычно. Большинство землевладельцев пытается отстраниться от своих арендаторов.

– Так и есть, – отозвалась вдова. – Я оплачиваю обучение их старших сыновей. Юноши подают большие надежды. Один учится в Харрингтоне, а другой изучает медицину в Университетском колледже Лондонского университета. Я знаю Мэри и Томаса – супругов Брауард с тех пор, как мы были детьми.

– А-а, так вы выросли в этих местах.

– Я проводила здесь зимы. Разве вы не знали? – Миссис Чаддерли вздохнула. – А я-то воображала, будто в Босбри только и говорят что о моей персоне.

Она горько улыбнулась, будто посмеиваясь над самой собой, что необычайно понравилось Майклу. Благие намерения боролись в нем с привычкой. Привычка одержала верх.

– В это трудно поверить, – галантно заметил он.

Наградой ему был трепет темных ресниц.

– Как любезно с вашей стороны. На самом деле Брауарды приходятся мне родней по матери. Мой отец купил Хэвилленд-Холл, чтобы матушка не слишком тосковала по дому.

Стало быть, отец миссис Чаддерли пошел на мезальянс. Удивительно, что она упоминает об этом мимоходом, как о пустяке, не заслуживающем внимания.