Скандальное лето - Дьюран Мередит - Страница 15

– Возможно. – Майкл говорил неспешно, поскольку разум его боролся с телом, готовым осрамить его перед дамой, словно юнца. Силы небесные! Майкл никогда не одобрял мужчин, посещавших бордели, но если воздержание столь явно угрожает достоинству, взгляды невольно меняются. В эту минуту мысль о публичных женщинах уже не казалась Майклу отталкивающей. – А может быть, надежда встретить свою любовь приведет девушку к счастливому браку, позволив благополучно избегнуть союза с каким-нибудь повесой и распутником, ищущим в женитьбе отнюдь не романтические чувства.

Его довод прозвучал вполне убедительно, и Майкл улыбнулся, довольный собой.

Склонив голову набок, миссис Чаддерли сухо проговорила:

– Прелестно. Но неужели вы и вправду думаете, будто любовь так легко распознать? Любой мерзавец может говорить о любви так же легко, как об утренних новостях на страницах газет, и даже с большей легкостью, поскольку, на мой взгляд, большинство мерзавцев терпеть не могут читать.

Воодушевление Майкла внезапно иссякло. «Хотелось бы верить, что миссис Чаддерли не принадлежит к породе моралистов», – проворчал он про себя.

– Насколько я понимаю, ваш муж разочаровал вас, сударыня.

Это было слишком грубо. Выражение лица вдовы изменилось, улыбка стала жесткой. Майклу показалось, что миссис Чаддерли мгновенно отдалилась от него, словно между ними выросла стена.

– Но как же я скучна со своими разговорами, – произнесла она. – Я обещала показать вам прелестное местечко, а вместо этого совсем вас заболтала.

Майкл невольно поразился силе своего разочарования. Но горечь тотчас сменилась насмешливой покорностью. В конце концов, миссис Чаддерли искала не поверенного своих сердечных тайн, а молчаливую публику, готовую ее выслушать. Светские дамы не водят дружбу с сельскими докторами.

– Уверен, вы не часто нагоняете скуку на своих собеседников, – любезно возразил Майкл. Миссис Чаддерли ждала от него галантного обхождения, и он с легкостью разыграл роль изящного кавалера.

Улыбка вдовы чуть померкла. Задумчивость чудесным образом преобразила ее лицо. Едва заметные морщинки в уголках глаз, которые она, наверное, не раз с досадой разглядывала в зеркале, придавали человечность ее красоте. Мысль эта пробудила в душе Майкла странное, неожиданное чувство.

Если не муж, то кто же так жестоко разочаровал ее? Подобная грубость непростительна. Майкл сурово нахмурился. Он разбил бы в кровь физиономию этому негодяю. Нет, он сделал бы лучше, обхватил бы ладонями лицо миссис Чаддерли, легко провел пальцем по ее прелестным губам и прошептал бы: «Он вас не стоит». А после показал бы ей, чего она достойна: жадного внимания мужчины, хорошо знающего женское тело и все его пикантные особенности, способного доставить женщине истинное наслаждение…

«Боже, старина, держи себя в руках». Майкл никогда не отрицал, что принадлежит к числу самых безрассудных и страстных мужчин на земле, но шальная фантазия овладела им слишком стремительно. Даже для его необузданного темперамента это было чересчур.

Словно прочитав его мысли, вдова проговорила:

– Мы едва знакомы, мистер Грей. Интересно, почему я чувствую себя с вами так легко и естественно? Мне всегда казалось, что молчание вызывает неловкость. Но только не с вами.

Ей нравилось флиртовать. Это не вызывало сомнений. Дразнить и тотчас отступать, нападать и ретироваться. Обычный маневр завзятой кокетки.

– Полагаю, это комплимент.

– Да. Давайте немного помолчим.

Они пошли дальше, храня молчание. Солнце опустилось чуть ниже, и бледно-голубое небо потемнело, окрасилось сияющей лазурью. Майкл вдруг почувствовал смехотворное желание взять спутницу за руку, сжать ее нежные пальцы, унизанные кольцами, ощутить тепло ее кожи. Стиснув руку в кулак, он спрятал ее в карман сюртука, опасаясь, что дерзкая ладонь не послушается и нарушит запрет.

На губах миссис Чаддерли мелькнула улыбка. Вдова наклонила голову, пряча лицо, но это лишь разожгло любопытство Майкла, которому немедленно захотелось узнать, что ее рассмешило. Конечно, страстное увлечение могло настигнуть его в любую минуту; ему случалось влюбиться в женщину, мельком увидев ее в окне поезда, или в дальнем конце бального зала, или на пристани, куда причалил его корабль. Но любовь умирала так же быстро, стоило женщинам скрыться из виду, или, что того хуже, стоило Майклу узнать их поближе. Женская красота отравляет разум мужчины, и нередко ее союзником выступает страсть. Когда яд проникает в кровь, человек способен на любое безумство. Влечение затмевает ему глаза, и он не замечает других лиц, кроме лица той единственной, что кажется ему самим совершенством.

Но, слава Богу, разум Майкла не был отравлен любовью. С точки зрения статистики представлялось невероятным, чтобы на земле существовала другая женщина с такой же восхитительной, ошеломляюще нежной улыбкой. И Майкл готов был пережить неизбежное разочарование ради удовольствия прижаться губами к этим прелестным губам.

Он вдохнул запах согретой солнцем земли, душистого сена и жимолости. У него вырвался недоверчивый смешок. Никаких женщин, пока Аластер снова не женится? Это чистое безумие. План, обреченный на провал.

Вдова взглянула на Майкла, но не спросила, что его так развеселило.

– Сюда, – сказала она, поворачивая на узкую тропинку, ведущую к проходу в живой изгороди. Дорожка тянулась наискосок через луг и убегала в лес, где солнечные лучи, проникая сквозь сети ветвей, покрывали золотыми блестками ковер из моха и пахучей палой листвы. Путники побрели вниз по пологому склону и вскоре неожиданно вышли на берег озера, прятавшегося в низине.

Раздвинув ветви плакучей ивы, миссис Чаддерли поманила Майкла за собой к самой кромке воды. Отсюда открывался вид на сверкающую гладь окруженного лесом водоема под безоблачным небом.

– Майское озеро, – произнесла она. – Его называют так потому, что оно прекраснее всего в мае, когда цветут деревья. Но даже в июне здесь довольно красиво.

Налетел легкий ветерок и, всколыхнув ветви ивы, шаловливо скользнул листьями по воде, словно пальцами.

– О, – тихо прошептал Майкл. Теперь он знал, почему его спутнице так нравилось это место.

– Да, – так же тихо отозвалась миссис Чаддерли. Ее взгляд, устремленный на Майкла, светился пониманием и… иным чувством. Майкл слишком долго изучал женщин, чтобы ошибиться.

Он не мог больше сопротивляться. Да и зачем? Почему бы не уступить своим желаниям ради… самого себя и своей дамы.

Протянув руку, он взял вдову за локоть. Медленно, будто предупреждая, что она вправе оттолкнуть его. Выбор за ней.

Ее сверкающие глаза смотрели на Майкла, а губы приоткрылись, когда рука его от ее локтя скользнула к запястью. Боже! Ее обнаженная кожа, узкая незащищенная полоска между краем рукава и перчаткой, была нежной как атлас. Майкл ласково погладил ее пальцем. У миссис Чаддерли вырвался тихий возглас, похожий на вздох.

Он притянул ее к себе. Листья ивы взволнованно шептались над водой. Легкий флирт, и ничего более. Два холодных циника сошлись погожим летним днем, чтобы получить мимолетное удовольствие.

Он коснулся губами ее губ, их дыхание смешалось. Никакой поспешности. Они стояли рядом, сблизив головы. Ладонь Майкла двинулась вверх по ее руке, погладила изящное округлое плечо и обхватила спину. Потом медленно скользнула вниз. Дыхание миссис Чаддерли стало прерывистым. Ее тело пробуждалось для него, и Майкл ощутил невольную дрожь, его мышцы напряглись, словно натянутые канаты. Его пальцы заскользили вниз, потом снова вверх по ее гибкой спине, коснулись теплой обнаженной шеи, тяжелого узла волос, прохладного и шелковистого на ощупь.

Глаза ее искрились, словно воды морской лагуны в лучах солнца. Зеленые, как обитель русалок, широко раскрытые, они смотрели на него не отрываясь.

Майкл взял в ладони ее лицо, нежно провел пальцем по атласно-гладкой щеке. Они стояли, почти касаясь друг друга, и Майкла пронзила внезапная мысль, как хорошо подходит ему эта женщина. Превосходно.