Валентина. Мой брат Наполеон - Кеньон Фрэнк - Страница 25

— Какой сюрприз, — сказала я.

— Ты что, совсем ослеплена личными амбициями? — спросил коротко он.

— О чем ты, Люсьен?

— Если позволить Наполеону зайти слишком далеко, он в конце концов погубит и себя, и всех нас. В этом я твердо убежден, и именно поэтому я хочу спасти его от самого себя.

— Твои слова звучат вполне искренне, Люсьен, — заметила я, пристально его разглядывая.

— Я говорю совершенно искренне. Наполеон есть и остается моим братом, несмотря на наши разногласия. Твое влияние на него сильнее, чем у кого-либо другого. Поскольку ты его любишь, пожалуйста, постарайся сдержать его.

— Одно слово против, — сказала я сухо, — и всякое влияние, которым я, возможно, располагаю, немедленно испарится.

Игнорируя мое возражение, Люсьен продолжал:

— Когда ты приходила к Александрине, то случайно мельком увидела роялиста Рошеля. Ты рассказала Наполеону об этом?

— Нет, — ответила я. — Тогда я не знала, что это был агент роялистов.

— Но ты подробно расспрашивала о нем Александрину.

— Я лишь хотела наладить беседу, и мне в самом деле показалось, что я его где-то раньше видела.

— Тогда ты не знала, что он агент роялистов. Не хочешь ли ты тем самым сказать, что встречалась с ним позднее?

— Да, Люсьен, — смело солгала я.

Поскольку Рошель находился в тюрьме, я ничем не рисковала. Между тем любопытно было узнать, не являются ли Люсьен и Моро единомышленниками.

— Тебе, вероятно, известно, — заявила я, — ведь он уже встречался с Жозефом, Элизой и Жеромом.

Люсьен кивнул и спросил:

— Ты случайно не за реставрацию королевской власти Бурбонов?

— Ни в коем случае.

— Я тоже против, но по другой причине. Как истинный республиканец, я намерен вернуть Бонапарта на путь республиканского развития.

— И ты хочешь, чтобы я тебе помогла. Но я ничего не могу сделать, и ты это хорошо знаешь, Люсьен.

— Да, знаю, — согласился он. — Лишь напрасно трачу время и силы.

— Когда ты уезжаешь в Рим? — поинтересовалась я, меняя тему.

— Тебе что до этого?

— Пожалуйста, Люсьен, не будь таким грубым.

— Прости, — поспешил к моему удивлению извиниться Люсьен.

Затем тоном непринужденной беседы добавил:

— На следующей неделе на сцене французского театра выступает мадемуазель Жорж, Я собираюсь посмотреть ее игру, которая меня восхищает. Неделю спустя я выеду в Рим. Тебе известно, что мадемуазель Жорж новая любовница Наполеона?

— Нет, откуда? Но как интересно!

— Он отбил ее у Моро, но не думаю, чтобы тот уж очень огорчился. Будет забавно наблюдать за ложами Моро и Наполеона, а также за сценой.

— В самом деле забавно.

Внезапно меня охватило радостное волнение, но я постаралась скрыть его от Люсьена. Его слова подали мне великолепную идею. Как только брат удалился, я послала слугу за Фуше и одновременно попросила министра полиции привезти с собой директора французского театра.

В тот вечер я взяла с собой в театр Лору Жюно. Время еще не настало посвятить Мюрата в мои планы, и мне хотелось сделать первый ход без помех с его стороны. Лоре не понравилось, что мы приехали в театр слишком рано, и она немного поворчала, когда мы усаживались в ложе, наблюдая, как заполняется зрительный зал. Директор театра, помня строгое внушение Фуше и чувствуя за его спиной тень первого консула, с готовностью согласился следовать моему плану и торжественно поклялся держать язык за зубами. Я до сих пор помню его понимающую улыбку. По его твердому убеждению, я от скуки вознамерилась вовлечь красавца Моро в любовную связь. Многое зависело от его актерских способностей.

— Мадемуазель Жорж — третья актриса первого консула, — заметила всезнающая Лора. — Он притворяется покровителем искусства, но никто в это не верит. Ее подлинное имя Маргарет Веймер, родилась прямо в театре города Байе.

— В театре? — переспросила я рассеянно.

— Да. И это случилось во время представления «Тартюфа». Ее отец и мать…

Но я уже не слушала, так как уловила доносившиеся с наружи голоса, среди которых голос директора. В следующий момент он, как и было условлено, распахнул портьеру, будто не замечая, что в ложе уже кто-то есть.

— Досадное недоразумение, генерал, — расстроенно говорил директор. — Уверяю вас, я вовсе не знал, что американский посол по ошибке займет вашу ложу. Непременно накажу своего помощника. Я очень надеюсь, генерал, что вы проявите понимание к щекотливой ситуации, в которой я оказался.

— Необходимо избегать международных осложнений, — сухо заметил пока невидимый Моро.

— Вы снимаете у меня камень с души, генерал. И, как я уже сказал, эта свободная ложа очень хорошая. Прошу вас, мадам.

Мадам Моро впорхнула в ложу, до смешного высокомерная и расфуфыренная. За ней следовал генерал Моро в полной парадной форме. Сзади маячил суетливо-подобострастный директор.

— Мадам Мюрат! — воскликнул он в притворном изумлении.

— Еще одно недоразумение? — съязвила мадам Моро.

— Мадам Мюрат обычно сидит в ложе первого консула, — плаксиво оправдывался директор.

— Увы! — проговорила я печально. — Я поссорилась с братом. Мы с мадам Жюно не предполагали, что эта ложа зарезервирована.

Директор чуть не рвал на себе волосы.

— Она и не была заказана, — оправдывался он.

Моро отвесил мне легкий поклон.

— А теперь эта ложа принадлежит госпоже Мюрат… Найди другую для меня и госпожи Моро, — повернулся он к директору.

Директор поднял глаза к небу и, казалось, вот-вот упадет в обморок.

— Генерал, простите, пожалуйста, но все остальные ложи заняты.

То был сигнал для моего наступления.

— Эта ложа достаточно большая для четверых, — сказала я приветливо. — Пожалуйста, будьте моими гостями, генерал.

— Очень любезно с вашей стороны, мадам, — вновь склонил голову Моро.

Директор поспешил предложить мадам Моро кресло слева от Лоры и усадил генерала, как договорились, между мной и Лорой. Прежде чем мы успели друг другу что-то сказать, публика вскочила и радостными криками приветствовала появившегося в своей ложе Наполеона. С ним были Жозефина, сопровождаемая мадам де Ремюза, и сын Жозефины — Евгений. Моро остался сидеть, и я, предвидя такое, тоже не встала.

— Я испытываю то же самое, что и вы, — прошептала я.

— То есть, мадам?

— Неуважение.

— Вас дважды за последнюю неделю выкинули из Тюильри, а теперь не пустили в ложу первого консула… — медленно кивнул Моро.

— Я и раньше часто спорила с Наполеоном, — сообщила я доверительно, — но на этот раз мы очень серьезно поссорились.

— Действительно?..

Могло показаться, что то была всего лишь вежливая реплика, но я уловила скрытое любопытство и интерес.

— Вы слышали о моем брате Люсьене?

— Кое-какие разговоры доходят, — пожал плечами Моро. — Тайное бракосочетание вопреки воле первого консула и в итоге — возможное изгнание.

— Не возможное, а вполне реальное, — заметила я, как можно печальнее. — И вовсе не из-за неподходящего брака.

— Интересно… — откликнулся Моро.

Подумав, что нельзя проявлять чрезмерную поспешность, я решила пока ограничиться сказанным.

— Интересно, — повторил Моро.

— Едва ли стоит об этом говорить при посторонних, — ответила я, искоса взглянув на Лору. — Во всяком случае, мне следовало бы из лояльности к первому консулу вообще молчать.

— Бог наградил женщину языком, — произнес Моро, — и с тех пор он никогда не бездействовал.

Но вот занавес взвился вверх, и представление началось. Шла трагедия, название которой я давно забыла, но она явно нравилась Наполеону, и не только потому, что главную роль исполняла мадемуазель Жорж. Обычно драмы мало интересовали его, а на комедиях он просто скучал. Другое дело трагедии. Однажды Наполеон сказал мне, что королям необходимо смотреть трагедии и извлекать из них уроки.

Время от времени я исподтишка посматривала на Моро, командующего Рейнской армией, одержавшего ряд блистательных побед на полях сражений. Немного ниже ростом Мюрата, стройный и мускулистый. Его профиль выражал жестокость, но глаза, когда он смотрел на меня, неожиданно приобретали приятный блеск. Я почувствовала поднимающееся в груди волнение и хорошо осознавала: повстречайся я с Моро до знакомства с Мюратом, я бы не отказалась выйти за него замуж. Однако в тот вечер в театре мне и в голову не приходило попытаться завоевать доверие Моро способом, на который намекал Наполеон.