Зеленые небеса (СИ) - Короленко Александр Анатольевич - Страница 21

Сандалло замолчал, и несколько секунд испытующе всматривался в моё лицо.

- Но нос не задирай, курсант, - произнёс взводный. - Тут элитное училище, абы кого не берут, для простолюдинов и посредственностей есть и другие учебные заведения, усёк?

Я кивнул, а тот продолжил:

- А раз так, то советую учиться как следует, и следовать каждой букве устава. Иначе накличешь суровые кары на свою голову. Обучение проходит по следующему плану - первые два года общевойсковой подготовки, следующие четыре строго по выбранной специальности. А какую выбрать, решить время будет в избытке. Основным начальником для тебя буду являться я, ты приписан к первому взводу третьей роты. Так... Сдать золото и средства связи, всё будет храниться в моём сейфе.

Я полез в рюкзак, и вытащив телефон, протянул его лейтенанту. Посмотрев на пакет с золотыми украшениями, вытащил самую массивную цепочку и одел на себе шею.

- Память! - пояснил я удивлённо поднявшему брови взводному, и тот кивнул, мол, хрен с ним, ладно. Остальное золото отдал Сандалло, лейтенант тут же вытащил из стола бланк и не спеша составил опись принимаемого имущества, затем подшил бумагу к моей папке. Закончив с этим, нажал на кнопку звонка на стене и через несколько мгновений в кабинет влетел дежурный

- Разрешите?

- Всё, забирай молодого и определи его в расположении. Ну и доведи распорядок дня, короче, чего мне тебя учить, сам знаешь!

- Слушаюсь!

Дежурный отвёл меня в большое спальное помещение, уставленное двухъярусными пружинными койками с тощими матрацами и зелёными грубыми одеялами. Указал на второй "этаж" угловой "шконки":

- Твоё место, тумбочка на двоих, твоя и курсанта, что напротив тебя, сверху. На койке разрешается только сидеть, спать и лежать без команды "Отбой" строго запрещено. Ясно?

- Ясно! - грустно кивнул я, мне как раз бы отлежаться бы немного, а тут такой облом.

- Дальше. Распорядок такой: подъём в шесть ноль-ноль, физические упражнения в шесть-тридцать, приведения себя и расположения в порядок семь -тридцать, а в восемь завтрак. Затем общее построение, а в девять начинаются занятия. Обед в тринадцать ровно, полчаса на отдых, затем занятия до восемнадцати ноль-ноль. Через полчаса ужин, с семи вечера до девяти свободное время, затем общее построение с проверкой и отбой в двадцать два ноль-ноль. В коридоре распорядок на стенде, почитаешь ещё. У тех, кто заступает на дежурство, после обеда отбой, затем отдельное построение в шесть вечера. Запрещено употреблять алкоголь и тем паче наркотики - если поймают с сипулином, всё, три года каторги.

- Что такое сипулин? - спросил я у дежурного.

Тот недовольно поморщился и сказал:

- Нельзя перебивать старшего по званию, за это наказывают. Сипулин - это наркотик, редкостная дрянь, привыкание с первого употребления. Ты что, курсант, совсем от жизни отстал?

Дежурный почесал репу, думая, что ещё сказать, затем прищурился и состряпав ехидную рожу выдал:

- И во ещё - у нас тут и девушки обучаются, общаться можно, но непотребные отношения караются каторгой. Но если дойдёт до свадьбы, то без проблем, чешитесь сколько хочешь, даже отдельный угол в общежитие выделят. И совместное прохождение службы по окончанию училища. Вопросы?

- Сейчас мне что делать? - спросил я его.

- Сейчас без пяти час дня, обед, пойдём, отведу тебя, ну а потом получишь форму курсанта и по распорядку!

Кинул пустой рюкзак в тумбочку, и мы вышли из казармы. На плацу уже чеканили шаг сотни ног в тяжёлых ботинках и множество глоток орали срывающимися юношескими голосами:

"- Не видать мне жизни, братцы.

За царя не умерев.

И с отвагой буду драться.

Как большой могучий лев..."

- Аппетит нагуливают! - видя моё удивление, пояснил дежурный. - Ну и совместное исполнение боевых песен усиливает сплочённость и братство. И ты скоро запоёшь, будь уверен!

Ага, подумал я, всю жизнь мечтал поорать какую-то хрень про царя... Толи дело, наши военные песни, там всё красиво и поэтично, как там пел Виталик Лаптев:

"На прощанье двери роты.

С шумом затворю.

Свои чёрные погоны я тебе дарю.

Этот номер автомата, и противогаз.

Я дарю тебе, салага.

Уходя в запас..."

Виталик привёз домой со службы кассету с солдатскими песнями, и мы часто их слушали в машине. Многие наизусть почти выучил, думал пойду служить, буду сам их петь. Спел...

Кормили здесь просто на убой. Каждому по большой тарелке вкуснейшего супа, на второе макароны с мясом, чай с пирожками. Вокруг уплетают за обе щёки курсанты, в основном примерно моего возраста. Столовая большая, красивая, на стенах натюрморты в золочёных рамах, цветы в горшках, словом достаточно уютно. В дальнем углу кушают девчата, их первыми в зал запустили, без идиотских песен на плацу, прошли строевым круг по плацу и за стол. А парней заставили раз пять встать и сесть перед едой, сержантам не нравилось, как не организованно и в разнобой усаживались курсанты за стол. О чём -то подобном, кстати, рассказывал Виталик Лаптев, говорил, что время, отпущенное на приём пищи ограниченно, и этим пользуются начальнички, не преминут поиздеваться на вечно голодными бойцами.

После обеда все курсанты расселись по курилкам и скамейкам, а меня дежурный повёл на склад, где старый одноглазый капрал выдал комплект формы с нижним бельём и кожаным ремнём. Одел всё это, посмотрел в большое зеркало и чуть не плюнул в отражение - клоун клоуном, просто пипец... Как из Деревни Дураков, что по телеку крутят, только баяна не хватает, тьфу!

- Нормальную форму заслужить надо ещё! - по видимому, понимая мои чувства, сказал старик. - Не всё сразу, сынок!

- А она мне нужна? - ответил я ему мысленно, пытаясь привести участившееся дыхание в норму.

- Распишись! - капрал сунул мне перьевую ручку и ткнул пальцем массивный, прошнурованный сургучовой печатью журнал. - И носи с достоинством, все великие люди нашей страны начинали с этого...

Глава одиннадцатая.

- Поприветствуйте нового курсанта! - торжественно произнёс преподаватель у исписанной мелом доски, когда дежурный закрыл за собой дверь с той стороны учебного помещения, и добрая сотня любопытных глаз уставилась на меня. - Князь Мартынов, Алексей Георгиевич, садитесь, князь. И зовите меня Леопольдом Робертовичем.

- Здрасте! - пробормотал я, чувствуя себя несколько неловко, и окинув взглядом класс в поисках свободного места за партой.

Помещение большое, три ряда по десять двухместных столов -парт, за которыми сидят курсанты и курсантки, девчат тут тоже немало, смотрят на меня с интересом нескрываемым, как на зверушку диковинную. Подошёл и уселся рядом с молодой девушкой, бросил искоса на неё короткий взгляд. Довольно симпатичная, светленькая, глаза синие -синие, как небо в жару над родным колхозом, сидит и смотрит на меня с полнейшим безразличием.

- Привет! - шепнул я ей, и она сдержанно кивнула в ответ.

- Итак, князь! - я аж подпрыгнул от неожиданности, ибо преподаватель совершенно незаметно подкрался ко мне, встал рядом и гаркнул чуть ли не прямо в ухо. - Ваш планшет.

И Леопольд протянул мне пластмассовую доску с экраном, размером с большую книгу. Взял в руки, повертел её - совершенно не понятный предмет, с виду прямо как доска разделочная.

- Ну что же вы, курсант? - с интересом уставился на меня преподаватель, очкастый мужик лет шестидесяти с открытым и интеллигентным лицом, которое совершенно не вязалось с могучей фигурой. - Включайте же, не стоит тратить наше общее время.

- Как? - я снова покрутил в руках доску, не зная, как к ней подступиться.

- Что как? - переспросил Леопольд Робертович, и его глаза под стёклами очков расширились от удивления.

- Включить как? - повторил я, а по классу пронёсся лёгкий смешок, и сидевшая рядом девушка окинула меня каким-то странным взглядом.

- Вы не видели ранее планшет? - поинтересовался преподаватель. - Что ж, княгиня Беликова, покажите несчастному курсанту, как пользоваться сим девайсом.