Зеленые небеса (СИ) - Короленко Александр Анатольевич - Страница 26

- А сам, что, не из дворян? - спросил я его.

- Из дворян, - криво улыбнулся тот. - Из тех, у кого состояние по ту сторону секторов осталось. Отец у меня был командиром штурмового полка, который погиб в полном составе при штурме Девятого сектора, пять лет назад. Вот меня и определили сюда, в память о нём.

Дежурный скривился, как от кислой конфеты, и протянул руку:

- Будем знакомы, я Иван, Иван Пустов.

- Леха! - мы обменялись рукопожатием. - Чего мне дальше делать?

- Чего делать? - нахмурился сержант. - Ну, полы и эти клоуны помыть могут, пусть учатся. Для тебя есть особое задание - покрасить скамейки на улице, закреплённые за нашим взводом, короче, все, что красного цвета. Пойдём, дам тебе старую робу, да кисть с краской.

Вскоре я уже сидел на прихваченной с собой из казармы табуретке, и не спеша красил первую скамейку. Вот это и вправду, блатная работа - краска совершенно не вонючая, как я ожидал, и по словам Ивана, была основана "на воде". Очень любопытно, в наших краях всё масляными красили - от стен в роддоме до оградок на кладбище.

Рядом лежала папка, полная бумажных листов, с отпечатанной на них грозной надписью "осторожно, скамейка окрашена". А то, как поведал Пустов, в прошлый раз вторая рота покрасила втихаря скамейки, не предупредив никого, и приключилась нехилая оказия - на одну из них уселся сам Паскельман, вероятно, устав после долгого пешего перехода через плац. В результате разборок, командир второй роты поехал продолжать службу на границу секторов, пытать счастья с захватом Установки. Правда, как уточнил Иван, на том итак числилось немало грехов - то пьяным на внеплановое построение придёт, то вообще под сипулином, аж китель наизнанку...

...Удар, и взрывной волной меня скинуло с табуретки, упал на траву, расплескав краску из банки на себя. Попытался вскочить, но что-то больно ударило по спине, и я рухнул вновь. Поднял голову и ошалел от увиденного - горела казарма второй роты, пламя пробивалось сквозь выбитые окна третьего этажа, вдобавок в каменной стене появилась большая пробоина, камни из кладки, бывшие на её месте, щедро валялись по территории плаца. Звон в ушах резко оборвался, и я услышал чьи-то дикие вопли, которые тут же заглушил нарастающий звук сирены.

- Всем учащимся и персоналу срочно спуститься в убежища! - перекрикивая весь хаос, с репродукторов громоподобно объявил тревожный мужской голос. - Всем учащимся и персоналу срочно спуститься в убежище...

А за высоким каменным забором слышались нечастые мощные разрывы, что же происходит? Поднялся с земли, стараясь не обращать на тупую боль в спине, стоял, растерянно озираясь по сторонам. А вокруг суета, взводные орут на спускающихся в подвалы казарм курсантов, несколько тел, как куклы разбросаны по плацу...

В мозгах что-то щёлкнуло, и я бегом понёсся к ним, за несколько метров перешёл на шаг, и меня вновь затрясло. Это были молоденькие девчонки - курсантки, лежали на асфальте, с остекленевшим взглядом одной я встретился глазами - в них какое-то изумление, изо рта кровь по щеке стекает. Посмотрел на другую, и стало дурно - живот разворочен, рядом кишки лежат, а сама судорожно сучит ногами, взглянул в лицо и холод пробежал по телу - это же Ленка Беликова... Закружилась голова, ноги подкосились, и я упал на колени рядом с ней, извергая наружу содержимое желудка.

- Врача! - замычал я, секундой позже придя в себя. - Врача, мля!

Хотел поднять её на руки, но не посмел, при взглядах на её рану итак дыхание перехватывало, не то что... Просто присел рядом, и глядя в её полуоткрытые глаза, прошептал:

- Не помирай, Беликова, а то замуж не возьму, - а у самого слеза по щеке катится.

Кто-то оттолкнул меня в сторону, и над Ленкой склонились три фигуры.

- Да что ты как каракатица, медлишь, она помрёт с секунды на секунду! - рявкнула одна из них зычным басом. - Кишки назад вправляй, да не бойся ты... Ай, иди на хрен, я сам...

- Дай "огонь", так... Мотай крепче, ещё крепче...

Повернулся и встретился взглядом с каким-то офицером, мордастый, средних лет, и с Чапаевскими усами.

- Подруга твоя? - спросил он хрипло.

Я лишь пожал плечами, а тот добавил:

- Жить будет, успели мы, теперь "зелёный" поставит её на ноги! Сам -то цел? Морда вся в крови, и одежда.

Провёл рукой по лицу - всё в краске.

- Это краска, - хрипло ответил я ему. - Я цел...

...Ещё один взрыв неподалёку, и офицера с силой кидает на меня, вновь звон в ушах, и кроме него ничего не слышно. Совершенно ошалев от происшедшего, напрягся, и скинул с себя мордатого, заметив краем глаза, что у того нет затылка, аж заорал от ужаса, отполз в сторону. Остальные тоже лежат, заваленные камнями, похоже им конец. Да что же тут происходит, в конце - то концов?

Совершенно не понимая, что делаю, поднял на руки Ленку и пошёл, шатаясь к казарме. Успели мужики перевязать княгиню, рана замотана бинтами. Вот только у самого в животе что-то огнём горит, всё сильнее и сильнее, да каждый шаг с трудом даётся, силы тают на глазах... Кто-то подскакивает ко мне, и забирают с моих рук девушку, не могу сквозь пелену в глазах рассмотреть лицо, узнаю лишь далёкий, как с другого берега широкой реки, голос Паскельмана:

- Тащите их в лазарет!

Ноги подкашиваются, и я валюсь на черноту асфальта, кишки горят адским пламенем. Кто-то суетится рядом, что-то орёт, но я уже ничего толком не понимая, постепенно проваливаюсь в пугающую темноту...

Очнулся от какого-то резкого запаха, открыл глаза. Передо мной сидит тётка лет пятидесяти в перепачканном кровью некогда белом халате, лицо серое от усталости, но искренне улыбается мне. Что за?..

Ох, ёлки-палки, резко вспоминаю, что со мной случилось и подскакиваю на кровати, бешено вращая головой. Нахожусь, судя по всему в больничной палате, рядом под простынёй лежит княгиня Беликова, вроде как голая, с беспокойством смотрит на меня. Посмотрел на себя, да я же сам в чём мать родила, лишь тканью тонкой прикрыт.

- Ты как? - спросил я её, не веря своим глазам. Из меня хреновый медик, но и моих познаний достаточно, чтобы определить, что с такими ранами, что была у неё, не выживают.

- Нормально, Лёша, - ответила та, покраснев, и спрятала голые плечи под простынь. - Хорошо себя чувствую, а ты как?

И вправду, а я как? Прислушался к себе - было состояние, словно хорошенько выспался, живот не болит, что-то напоминает... Да, точно, как после тех, зелёных таблеток, что спасли моё колено в заброшенном форту.

- Да неплохо, - ответил я, и спросил у врача. - А с чем я попал сюда?

-Проникающее осколочное ранение в брюшную полость, -пояснила та. - Не помнишь ничего?

- Кое-что помню, - задумался я. - Как второй раз бахнуло, как её тащил, а потом как отрубило.

Поймал крайне любопытный, быстрый взгляд Ленки, не помнит, что ли? Хотя куда ей, почти померла тогда, а сейчас уже живее всех живых. Лежит, ангельское личико румяное, простынь сползла с одного плеча, чуть обнажив высокую грудь, почувствовал, как сбилось дыхание и напряглось кое-что там, под покрывалом ткани. Стоп, остынь, Лёша, не будем удивлять никого таким крепким "стояком", тётка так точно не поймёт, отвернулся от девушки, улёгшись на правый бок.

- Отдыхайте! - сказала врач. - Зайду позже!

И вышла из помещения, оставив нас с княгиней наедине.

- Так это ты меня с плаца вынес? -тихо спросила Беликова за спиной.

- Я, - невозмутимо дёрнул плечом, мол, пустяки.

- Спасибо! - произнесла княгиня, и я вновь повернулся к ней. Эх, да какая же она красивая...

- Всегда пожалуйста! - улыбнулся ей, не в силах отвести глаз с её лица.

А ладно, будь что будет, пронеслось в голове и я ответил:

- Но с тебя прогулка в парке, идёт?

- Хорошо, Лёша, - кивнула та.

Смотрит на меня расширенными зрачками, улыбаясь, светлые волосы веером рассыпались по подушке. От предвкушения прогулки под моим покрывалом вновь кое что напряглось, а голова поехала кругом...