Леди туманов - Мартин Дебора - Страница 29

— Н-н-но мне-то следует об этом думать, — прошептала Кэтрин.

Эван и не думал обращать внимания на ее слова. Вместо этого он вдруг отодвинул белый шелк ее платья, полностью обнажив одну грудь. Кэтрин вскрикнула и уперлась в его плечи. Но все равно его губы сомкнулись вокруг соска… И словно кинжал погрузился прямо в ее сердце. Вынести все это не было никаких сил… Словно марево заволокло все перед ее взором, и Кэтрин невольно прижала его голову к себе, не желая прекращать эту сладкую муку. С ослепительной ясностью она вдруг поняла, что жаждет ощутить прикосновение его губ к самым сокровенным частям своего тела. Она попыталась, но не смогла отогнать эту мысль прочь.

Все это походило на безумие. Как она могла вести себя подобным образом с человеком, которого почти не знает? Только безумие могло заставить ее получать наслаждение от того, что Эван обнажил и вторую ее грудь, прикосновение к которой отозвалось где-то в глубине лона Кэтрин очередным приливом жаркой волны.

— Эван… милый Эван… — прошептала Кэтрин, невольно откидывая голову назад и тем самым отдавая грудь целиком во власть припавшего к ней Эвана.

На секунду оторвавшись от нее, Эван пробормотал:

— Какие они восхитительные и нежные! — И снова приник к волшебному источнику, будто пытался утолить жгучую жажду. Похоже, рана на губе его не слишком беспокоила. Зато непонятная, странная боль в ее лоне все больше тревожила Кэтрин. И страстный поцелуй Эвана заставил эту боль вспыхнуть еще сильнее, так что женщина неожиданно для себя вернула ему поцелуй с совершенно непривычным для себя пылом.

И только когда его рука, оставившая грудь, оказалась у нее под платьем, в самом сокровенном месте, Кэтрин, словно очнувшись, поняла, насколько бесстыдно она себя ведет. Она позволяет мужчине совратить ее прямо в ее собственной кухне?

И страшным усилием воли Кэтрин оторвала губы от его губ и прошептала:

— Перестань! Пожалуйста, остановись!

Из его уст вырывался полустон-полурычание. Но едва он вновь попытался припасть к ее губам, Кэтрин отвернула голову и отвела руку, гладившую ее бедра.

— Эван, остановись! Я не хочу, чтобы… Я не могу…

— Кэтрин, позволь мне… — попросил Эван дрогнувшим голосом, целуя ее волосы. — Пожалуйста, позволь…

— Нет. — С трудом разомкнув кольцо рук Эвана, она соскользнула с его колен. — Я н-не могу, Эван. Н-не могу!

Глаза его сверкали, дыхание никак не могло выровняться.

— Но почему?

Кэтрин отошла и поправила вырез платья.

— Это… это дурно.

— Да что же тут плохого, черт побери! — Он вскочил с кресла. — Я хочу тебя. И ты меня хочешь. И ничего дурного или зазорного в этом нет.

— Есть. Мы не женаты. Он замер.

— Значит, препятствие в этом? Ты хочешь выйти замуж?

— Да! — Но тут же Кэтрин осознала, насколько ее слова противоречат тому, что она сама говорила о заклятии. — То есть я хотела бы… Если бы я могла. Но заклятие… оно не дает мне права.

— Значит, все дело в заклятии?

Ей показалось или на самом деле Эван будто бы вздохнул с чувством большого облегчения? Он шагнул к ней:

— Значит, нет никаких проблем, верно? Ты не можешь выйти замуж, и я не могу жениться. Мы вполне подходим друг другу.

«Не могу жениться… не могу жениться…» Его слова эхом отозвались в голове Кэтрин. И в эту секунду рухнули все ее надежды. Хотя Кэтрин не признавалась в этом себе, она невольно воспринимала Эвана как возможного жениха. Какой же дурочкой она была, воображая, будто такой человек, как мистер Эван Ньюком, оставит Кембридж ради глухого уголка и совьет гнездо со скромной птичкой вроде нее!

Осознание этого отрезвило ее и придало голосу нужную твердость.

— Да, ты мне уже говорил, что преподавателям не позволено жениться. Но ведь ты все же намеревался рано или поздно завести семью?

— Нет. Никогда.

— Но отчего же?

— На то есть причины. — Краткость ответа свидетельствовала о том, что Эван не собирается посвящать в них Кэтрин. — И вообще, это не имеет значения. Я не предполагаю жениться, ты не можешь выйти замуж — так что ничто не мешает нам.

— Нет. Я не могу лечь в постель с человеком, которому требуется всего лишь утолить чувственный голод.

— Неужели я произвожу такое впечатление? — Он попытался приблизиться к ней.

Кэтрин обошла стол, чтобы создать преграду между собой и Эваном.

— Как ты сам только что сказал, ты не собираешься жениться.

— Из этого вовсе не следует, будто близость с женщиной для меня — всего лишь утоление чувственного голода. У меня было намерение сделать наши… дружеские отношения достаточно продолжительными. — При свете свечей глаза его отливали загадочным блеском. — Мы могли бы стать чудесными любовниками. — Эван насмешливо улыбнулся. — Вдову никто не осудит за это — в наше-то время. Разве ты не знаешь об этом?

— Но… я не могу! Мне нужен… — Кэтрин замолчала и мысленно продолжила фразу: «нужен муж».

Его губы сжались.

— Чего тебе во мне не хватает? Неужто я показался тебе хуже, чем твои прежние любовники?

— Прежние любовники? — воскликнула Кэтрин. Час. от часу не легче. Наверное, он полагает, будто она каждый год меняет любовников. — Не было никаких любовников! Я вообще девственница.

Он уставился на нее прищуренными глазами:

— Да… муж у тебя погиб в день свадьбы… Но… Неужто ты… ничего не позволила себе до свадьбы? И за все пять лет вдовства ты не имела ни одного любовника?

Кэтрин вспыхнула:

— Разумеется.

— Вообще-то мне следовало бы догадаться об этом самому. Но тебе уже двадцать пять, и ты страстная натура. И я подумал… — Эван заговорил тише. — Неужели все эти долгие тоскливые годы тебе никто не был нужен?

— Нет! То есть, я хочу сказать…

— Неужели ты не чувствовала себя одинокой, несмотря на своих друзей в Лондезане?

Сочувствие, промелькнувшее в его голосе, задело Кэтрин за живое:

— Конечно! Я ощущала себя страшно одинокой, — вырвалось у нее. — Но я не могу иметь того, чего хочу: мужа, который будет ласкать меня по ночам, детей, которые унаследуют Плас Найвл и будут заботиться о моих слугах и арендаторах.

«Во всяком случае, я не могу иметь этого с тобой», — промелькнуло в ее голове. Она придала голосу необходимую твердость:

— И коли мне не суждено обладать этим, я не желаю довольствоваться убогими подделками.

— Обещаю тебе, Кэтрин, что наша близость не покажется тебе убогой подделкой.

Обещание, что она сможет вкусить то, о чем пока не имела представления, вызывало еще большую тревогу в ее сердце.

— Не смей так говорить! — Выпрямившись, Кэтрин посмотрела ему прямо в глаза. — А теперь уходи, Эван. Уходи и оставь меня в покое.

— Хорошо. Я уйду. Но я не собираюсь оставлять тебя. — Он улыбнулся. — К тому же ты обещала помочь мне в моих разысканиях, помнишь?

Глаза ее распахнулись. Она напрочь забыла о том, зачем приехал в Лондезан Эван. Но все же где-то в глубине памяти засели его слова, что книга оказалась наилучшим предлогом выманить из замка ту, которая заинтересовала его. Теперь Кэтрин поняла, что он имел в виду.

— Вряд ли ты на самом деле так уж нуждаешься в моей помощи, — прошептала она. — Ты попросил о ней только для того, чтобы…

— …соблазнить тебя? — сухо подхватил Эван. Она кивнула.

— Это слишком грубо сказано, — заметил он. — Но это правда, — подвела Кэтрин черту.

Эван стиснул зубы:

— Нет, не правда. Ты заблуждаешься. Мне на самом деле нужна твоя помощь.

Даже если это и так, теперь она не в состоянии помочь ему. Постоянно находиться рядом с ним, осознавать каждую минуту, что он испытывает к ней влечение, самой переживать сладкую муку желания и при этом понимать, что он никогда не женится на ней, — невыносимо.

Кэтрин ухватилась за первое попавшееся объяснение:

— Все оборачивается, к сожалению, весьма плачевным образом. Сегодня вечером я надеялась, что ты ознакомишься подробно со свадебным обрядом. А вместо этого ты оказался втянутым в два безобразных скандала.