Леди туманов - Мартин Дебора - Страница 42

— Это истинная правда, — запротестовал Эван. — Твое мнение очень много значило для меня. Именно поэтому мне было так трудно признаться во всем. После того как я понял, что ты ни в чем не виновата, меня начали мучить угрызения совести. Тем более что я очень хорошо понимал, как это обидит тебя. И, как видишь, не ошибался. Меньше всего на свете мне хотелось причинить тебе хоть малейшую боль…

Кэтрин отвернула лицо. В его голосе звучала жалость, а это было невыносимо.

— Н-н-е такая уж я слабая. И могла бы выдержать всю тяжесть правды. Ее груз легче, чем любой другой.

— А я и не считал тебя слабой. — В его голосе не было и тени снисходительности. — Все, что я видел, доказывало, насколько отважно ты встречаешь трудности. И поступаешь, как считаешь нужным. Но и самые сильные и храбрые женщины уязвимы. Мне не хотелось заставлять тебя снова переживать боль обиды. И если кто из нас и повел себя трусливо, если кто и проявил слабость, так это я. Потому что боялся: а вдруг после того, как я признаюсь, ты… возненавидишь меня… А я просто не мог бы жить, зная, что бы ненавидишь меня. Так, как ты ненавидишь меня сейчас.

Кэтрин покачала головой:

— Тебе не следовало заходить в своем притворстве так далеко. Не стоило делать вид, что тебя влечет ко мне…

— Боже! Неужели ты считаешь это притворством? Да разве это мыслимо? — Резким движением Эван повернул Кэтрин к себе и сверкающими глазами пробежал по ее лицу. Черты Эвана выражали страшное напряжение. —Желание нельзя изобразить. Уверяю тебя. Даже на одну долю секунды. Поверь, все то время, пока я целовал тебя, мне стоило неимоверных усилий сдержаться и не сорвать с тебя одежду. И даже когда я не знал, виновна ты или нет, желание не покидало меня.

Его слова подействовали на нее ошеломляюще. До последней минуты она считала, что его страсть была лишь частью его игры. Но не обманывает ли он ее снова? Или, может быть, опять пытается пощадить ее чувства?

Не решаясь взглянуть ему в лицо, чтобы не прочесть на нем себе приговор, Кэтрин попыталась отстраниться. Но Эван, обняв ее за талию, притянул к себе.

— Это пугает тебя? — охрипшим голосом спросил он. — И меня тоже. Потому что еще никогда и ни одну женщину я не желал так сильно, как тебя.

Кэтрин отвела взгляд. Если бы только она так страстно не хотела верить словам Эвана!

— Почему, по-твоему, я пришел сегодня? — продолжал он. — Ведь никто меня не заставлял. Зачем мне было мокнуть под дождем и ждать, когда ты позволишь мне объясниться.

— Зачем же ты пришел?

Мягко обхватив свободной рукой ее подбородок, он смотрел на нее темными, как грозовое небо, глазами.

— Потому что мне невыносима была мысль, что я больше никогда не увижу тебя. — Большим пальцем он провел по нижней губе Кэтрин. — Потому что не мог представить, что больше никогда не прикоснусь к тебе… не обниму… и не поцелую тебя…

Последние слова он произнес на одном дыхании, и Кэтрин поняла, что сейчас он ее поцелует. И она не нашла в себе сил воспротивиться. Просто ждала, когда его губы прикоснутся к ее губам.

И когда это случилось, дрожь прошла по ее телу. Дрожь удовлетворения от того, что она получила желаемое. Веки ее опустились сами собой, губы приоткрылись, и он впился в них медленным, чувственным поцелуем, от которого у нее перехватило дыхание… и рухнули все преграды, воздвигнутые ее волей.

Поцелуй их длился, наверное, лишь несколько секунд, но они показались ей вечностью. И когда он оторвался от ее губ, Кэтрин совершенно растерялась. Как получилось, что ее тело сразу же предало ее? Как она может целоваться с мужчиной, который скорее всего думает только о том, как бы надеть на нее кандалы?

Кажется, Эван тоже был потрясен, потому что, прижавшись лбом к ее лбу, пробормотал:

— Ты и впрямь не испытываешь ненависти ко мне. Кэтрин не могла вымолвить ни слова. Ей просто нечего было сказать.

— Я знаю, что не имел права целовать тебя, — прошептал Эван дрожащим голосом. — Но я три ночи не смыкал глаз, вспоминая, как целовал тебя тогда на кухне. И больше не мог вынести этой муки ожидания. Я так страстно хочу тебя…

«Я так страстно хочу тебя»… Его слова эхом отозвались в ее сердце, изгоняя все прежние страхи.

— Кэтрин… — пробормотал он, прижавшись губами к ее щеке.

— Что?

— Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? Она посмотрела на него, и волна чувств захлестнула ее с головой. Тепло его тела несло… боль. Ей было невыносимо трудно собраться с мыслями… Это тепло превращалось в огонь, который пожирал ее…

Со стоном высвободившись из его объятий, Кэтрин прошла к окну. Отбросив занавес, распахнув створки, она глотнула свежего воздуха и попыталась подавить эмоции и обратиться к своему разуму.

Но сколько бы разум ни твердил ей, что поведение Эвана выходит за рамки того, что позволено джентльмену, сердце подсказывало, что она на его месте поступала бы точно так же. Если бы кто-то убил Боса, она бы нагромоздила горы лжи, лишь бы разоблачить убийцу. А ведь она знает Боса каких-то два года. В то время как Юстин и Эван дружили с самого детства.

— Кэтрин? — повторил Эван, не двигаясь с места. — Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

Кэтрин медлила, хотя уже знала, что она ответит ему:

— Думаю, что да.

Он с трудом выдохнул:

— Спасибо.

Кэтрин не заметила, когда он подошел к ней. Просто вдруг снова почувствовала его рядом с собой. Пальцы Эвана пробежали по ее волосам, которые рассыпались по плечам, когда она снимала с себя мокрый плащ. И, отодвинув эту волнистую массу, он поцеловал ее в обнаженное плечо.

Кэтрин снова задернула занавес, ощутив вдруг столь немыслимое по глубине желание, что это испугало ее. Одно дело — простить его. Другое — позволить ему стоять рядом, целовать, гладить ее… позволять ласкать. Бог знает куда это может завести…

Эван снова поцеловал ее в шею. И новая волна дрожи пробежала по телу Кэтрин.

— Теперь, когда ты получил прощение, можешь ехать к себе со спокойной совестью.

— Но я не хочу уезжать. — Мягко положив руку ей на талию, Эван зарылся лицом в шелковистую волну волос. Потом его губы скользнули к уху, и он прошептал: — И мне кажется, ты тоже не хочешь, чтобы я уезжал от тебя.

Тело Кэтрин снова предательски затрепетало.

— Что я хочу — это не имеет значения.

— Для меня это имеет огромное значение. — Эван снова повернул ее лицом к себе. Никогда она еще не видела его таким сосредоточенным и серьезным. — Это самое главное для меня.

В полном молчании они смотрели друг на друга. Руки Эвана покоились на ее талии, и ему, похоже, было вполне довольно этого. Но огонь, пылающий в его глазах, обещал так много. И она вспомнила, что Эван — единственный мужчина, который сумел пробудить в ней желание, который одним поцелуем превратил ее в необузданную дикарку.

Внезапный стук в дверь заставил их вздрогнуть. Эван опустил руки, однако глаз от ее лица не отвел ни на секунду.

— Мадам! — услышала Кэтрин голос дворецкого. — Прошло больше пяти минут. Прикажете мне войти?

Кэтрин замерла, глядя на Эвана. Он не шевельнул и пальцем. Но в глубине его глаз промелькнул страх, что она сейчас прогонит его от себя.

— Мадам? — повторил Бос, на этот раз уже с явной тревогой.

— Я слышу вас, Бос, — отозвалась Кэтрин. Что же делать? Она просто не в силах оторваться от Эвана… Но если она позволит Босу войти, все будет кончено. По крайней мере, пока.

— Я облегчу тебе ситуацию, Кэтрин, — тихо заговорил Эван. — И как только ты позовешь своего сторожевого пса, я уйду. Клянусь, я уйду и никогда больше не побеспокою тебя. — Он еще больше понизил голос: — Но если ты отошлешь его прочь, ты станешь моей. Я уложу тебя на эту постель и покажу, что мне хотелось сделать с первой минуты, когда я увидел тебя на озере.

Обещание, сквозившее в его словах, в звуках его голоса, в напряженной позе, возбудило ее еще сильнее.

— Выбор за тобой, — продолжал Эван. — Наверное, это несправедливо — заставлять тебя принимать решение, но я не могу больше выносить этой неопределенности. Не могу больше проводить ночи без сна, желая тебя всей силой своего существа. Если мне не дано владеть тобой, я должен уехать. Итак, выбор за тобой!