Леди туманов - Мартин Дебора - Страница 50

Он искоса взглянул на Кэтрин — и тут же пожалел об этом. И как это ей удается постоянно сохранять такой ангельски невинный вид? И дело не в платье и не в отороченном кружевами спенсере. Дело в нежном румянце, который проступал на ее щеках, столь же розовом и прозрачном, как муслиновая подкладка снежно-белого капора Кэтрин, и в стоически сжатых, чуть подрагивающих губах. Кэтрин заставляла Эвана чувствовать себя настоящим чудовищем, хотя он ни на секунду не сомневался, что поступает правильно.

Черт бы побрал эту женщину, подумал он, недовольный собой, и отвел от нее взгляд. «С чего это ты сразу начал таять? Куинли прав. Все женщины — обманщицы. И даже такие, как Кэтрин, способны замыслить убийство».

Он сжал поводья. Уж слишком не похожа была Кэтрин на соучастницу преступления. Она сидела на своем послушном пони, гордо выпрямившись, храня молчание с таким видом, словно и в самом деле Эван влек на заклание невинного агнца.

Колено его случайно коснулось переметной сумки, в которой лежал бронзовый сосуд. Тот самый, который ей был так нужен, чтобы иметь возможность выйти замуж… за кого-нибудь.

Однако она отвергла предложение Мориса, даже после того, как заполучила сосуд. И вдруг Эвана осенило. Почему он ни разу не подумал об этом до сих пор? Не странно ли: она с таким трудом завладела сосудом — и тут же отказала почти единственному мужчине в Лондезане, который годился ей в мужья?

«Я не могу выйти замуж за того, кого не люблю», — вспомнил Эван слова Кэтрин. Весьма неподходящий романтизм для столь хладнокровной женщины.

Нет, она вовсе не хладнокровна, прервал он себя. Воспоминания о том, какими жаркими были ее объятия, невольно нахлынули на него. Впервые он задумался о том, почему она все же решилась разделить с ним ложе? В этом не было никакого смысла. Если бы Кэтрин руководствовалась здравым смыслом, то отослала бы Эвана прочь в спокойной уверенности, что избежала разоблачения навсегда.

Потом в памяти у него всплыли вчерашние слова Куинли:

— Люди, чувствующие вину, часто испытывают потребность исповедоваться кому-то. Мучительный огонь сжигает их, пока они не признаются в сделанном.

Не потому ли она позволила ему остаться? И может быть, даже надеялась в глубине души, что он обнаружит сосуд? Не потому ли потайная полка была чуть выдвинута? Тогда почему Кэтрин по-прежнему твердит о своей невиновности? Если ее терзало чувство вины, почему же она не призналась ему во всем?

Он потер лоб. Но мысли все равно разбегались. И не удавалось никак собрать их. Какой же невинной и чистой казалась она ему, и какой двуличной предстала перед ним теперь. Все то время, пока он упрекал себя за то, что лишил ее невинности, он и не догадывался, что невинным было только ее тело, но не душа.

И все же… Эван даже застонал. Нет, надо прекратить раздумывать об этом, иначе можно сойти с ума. Пусть Куинли сам отделяет зерна от плевел. Ему легче сохранять объективность и непредвзятость.

К своему облегчению, Эван наконец-то увидел в конце улицы «Красный дракон». Теперь этот груз можно будет переложить на плечи другого человека. Иначе того и гляди Эван снова впадет в прежнюю ошибку: начнет искать оправдания для поведения Кэтрин.

Через несколько минут они въехали во двор гостиницы, и один из конюхов кинулся помогать им управиться с лошадьми, бросая на Кэтрин и на Эвана любопытные взгляды:

— Доброе утро, сэр. Миссис Ливелин так беспокоилась о вас из-за грозы. Боялась, не заблудились ли вы, не свалились ли в какой овраг по дороге.

Эван выдавил из себя улыбку:

— Я и в самом деле заблудился. Но миссис Прайс любезно предоставила мне убежище на ночь, — ответил он, спешиваясь и снимая с седла дорожную сумку с сосудом.

Кэтрин помог сойти с лошади конюх. Эван поймал на себе ее удивленный взгляд. А чего она, собственно, ожидала? Что он станет каждому встречному и поперечному сообщать про ее темные дела?

Когда он подал ей руку, чтобы довести до гостиницы, Кэтрин пробормотала:

— Спасибо за эту ложь. Иначе моя репутация оказалась бы безнадежно испорченной.

Это вывело Эвана из себя:

— Уверяю тебя, что меня вовсе не заботила твоя репутация. Просто в мои намерения не входило извещать весь город о том, что я передаю миссис Прайс в руки правосудия.

Вспыхнув, Кэтрин вырвала у него руку:

— Понимаю, — холодно и резко отозвалась она. — Я и забыла, что вместо воспитанного и любезного мистера Ньюкома я теперь имею дело с сумасшедшим, одержимым чувством мести.

И, не дав ему ответить, Кэтрин проследовала в гостинцу. Эван вошел за ней. Тихоня-затворница начала показывать коготки. Пусть лучше спрячет их поглубже, если хочет вызвать симпатию и сочувствие мистера Куинли. Ей и без того хватит неприятностей.

Кэтрин устроилась на краешке кресла и сидела, с достоинством выпрямив спину, пока Эван оглядел общий зал. Он надеялся застать сыщика за завтраком. Но в помещении никого не было. Очевидно, мистер Куинли встает значительно позже.

Эван все еще стоял, погрузившись в задумчивость, не зная, что делать, когда в холл вошла миссис Ливелин, вытирая руки о фартук. Увидев их вместе, добрая женщина расплылась в улыбке:

— Добрый день, Кэтрин. Здравствуйте, мистер Нью-ком. Я ужасно разволновалась вчера, но конюх сказал мне, что…

— Я… мы пришли, чтобы поговорить с мистером Куинли, — перебил ее Эван. Он был не в том настроении, чтобы любезничать с миссис Ливелин. Он хотел одного — встретиться с сыщиком и поскорее покончить с этим грязным делом.

Миссис Ливелин изменилась в лице, услышав его жесткий голос:

— С мистером Куинли?

— Со следователем из Лондона…

Миссис Ливелин посмотрела на него, потом на Кэтрин и растерянно пробормотала:

— Но… но он уехал.

— То есть как это?

— Сегодня утром, — пожала плечами миссис Ливелин. — Он сказал, что хочет поспеть на корабль, который отплывает из Кармартена в Лондон сегодня вечером, и попросил меня разбудить его перед рассветом.

— Значит, он еще не успел отъехать далеко, — обрадовался Эвин.

Миссис Ливелин окинула его настороженным взглядом:

— Это было почти два часа тому назад.

— Черт побери! — выругался Эван. Он повернулся к Кэтрин, ожидая увидеть торжество на ее лице, но она смотрела прямо перед собой без всякого выражения, словно ее вообще не заботило происходящее.

Охваченный эмоциями, в которых ему вовсе не хотелось разбираться, Эван обратил взгляд на миссис Ливелин:

— Спасибо. Тогда, значит, и мне придется покинуть ваш постоялый двор. — Он вынул из кармана кошелек и достал деньги, чтобы расплатиться. — Это за комнату. А это за то, что вы перешлете мои вещи в Кембридж. У меня нет времени собирать их.

Миссис Ливелин в раздумье уставилась на монеты:

— Вы хотите поехать следом за этим человеком? Этот же вопрос он прочитал и во взгляде Кэтрин.

— Мы с миссис Прайс оба поедем за ним, — сказал Эван, подходя к Кэтрин. — Поторопитесь, нам придется скакать с бешеной скоростью, если мы хотим его догнать.

Побледнев, Кэтрин встала с кресла:

— Я не могу скакать с бешеной скоростью. Мой пони непригоден для такой езды.

— Тогда придется ехать на моей лошади, — вырвалось у Эвана. Конечно, с двумя седоками лошадь пойдет не так быстро. Но он определенно не намеревался оставлять Кэтрин здесь и давать ей возможность каким-либо образом ускользнуть.

И все же ехать почти целый день, держа Кэтрин практически в своих объятиях, пусть даже для того, чтобы передать ее Куинли, — слишком тяжкое испытание.

Миссис Ливелин, смотревшая на них во все глаза, спросила несколько изменившимся голосом:

— Миссис Прайс тоже поедет с вами в Лондон? Эван застыл. Кэтрин стоило лишь намекнуть, что она не хочет ехать в Лондон, и миссис Ливелин встала бы на ее защиту.

Но, к его удивлению, Кэтрин невозмутимо ответила:

— Мистер Ньюком и я должны непременно переговорить с мистером Куинли. Даже если ради этого придется поехать в Лондон.

— Это как-то связано с тем, о чем он расспрашивал нас вчера? — поинтересовалась миссис Ливелин, подозрительно прищурившись.