Леди туманов - Мартин Дебора - Страница 75

Кэтрин непроизвольно подалась вперед, еще шире раздвигая ноги. Эван застонал. Боже!., как же она обольстительна. Такая желанная и… пылкая. Ощущение, которое он испытывал, входя в нее, невозможно было передать… Ничего подобного он еще никогда не переживал… и он знал все это потому, что Кэтрин самая добрая… самая щедрая… самая необычная женщина из тех, кого он встречал…

Ее не волновало его прошлое. Она ясно дала ему это понять. И Эван сделает все, чтобы она никогда не пожалела о том, что доверилась ему. Обхватив Кэтрин здоровой рукой, он склонился и поцеловал ее, пробежав губами по губам, как это нравилось ей.

Он ощущал нарастание напряжения в ее теле — она приникала к Нему со все большей ненасытностью, которая сводила его с ума. И Эван молил Бога помочь ему удержать себя в узде, пока он не доведет до вершины наслаждения Кэтрин. Только так ему удастся сохранить ее любовь — ибо он помнил, что путь к душе женщины лежит через ее тело.

Ему хотелось ласкать ее груди, но у него была только одна здоровая рука, и ею он придерживал Кэтрин. Поэтому Эван принялся ласкать ее ртом, целуя прелестные ушки, шею, грудь, полоску меж грудей и соски — все то, чем он так восхищался.

Но через какое-то время животное начало в нем взяло верх. Он столько дней не имел возможности прикоснуться к ней, а Кэтрин так откликалась на каждое его движение. И мощным толчком он двинулся вперед. Это была не просто буря страсти. Это был шторм, что не вызвало сопротивления с ее стороны. Напротив. Кэтрин с не меньшей силой подалась вперед, словно желая слиться с ним, издавая невнятные стоны, от которых у него все поплыло перед глазами:

— Кэтрин… моя любовь… моя жизнь… — прошептал Эван, убыстряя движения.

Выгнувшись еще сильнее, она с таким пылом принимала его в себя, что его желание достигло наивысшей точки. Кэтрин в последний раз сжала его бедрами и вскрикнула. В ответ вскрикнул и Эван. И, содрогаясь всем телом, он излил свое семя, испытывая невероятное наслаждение.

Прошло какое-то время, прежде чем кровь перестала бешено стучать в его ушах. Мускулы расслабились. Он стоял, прижимая ее к себе, словно они составляли единое целое. Когда Кэтрин с легким вздохом поникла головой на его плече, Эван почувствовал, как заныла его рана.

Но он все еще был не в состоянии отодвинуться от нее. Ощущать ее тело, обвившееся вокруг него, — единственное, чего ему хотелось, и он готов был стоять так хоть целую вечность.

Дождавшись, когда ослабевшая Кэтрин шевельнется, он приподнял ее голову и нежно поцеловал в алые губы:

— Ну что скажешь, любовь моя? — прошептал он. — Не отправиться ли нам в постель? Эту ночь я почти не спал, и думаю, что нет ничего лучше, чем уснуть в твоих объятиях.

Его слова поразили ее:

— В постель? Но сейчас день и… слуги удивятся… Он засмеялся:

— Для женщины, принадлежащей к высшему классу общества, ты слишком волнуешься по поводу мнения о тебе лакеев. Поверь мне, здешние слуги умеют держать язык за зубами. Кроме того, я подозреваю, что Джулиана запретила кому бы то ни было соваться в эту часть дома. По крайней мере до завтра.

Вспыхнув, Кэтрин провела ладонью по его груди:

— Неужто ты думаешь, будто она заранее…

— …знала, что мы с тобой займемся любовью? Конечно. — Он потрепал ее по порозовевшей щеке. — Уверяю тебя, у Воганов нет обыкновения отправляться по делам в город, когда в их доме гости.

— Какая она необыкновенная женщина, — покачала головой Кэтрин.

— Не более, чем ты, любовь моя. — И увидев, что она зарделась от его похвалы, добавил: — И мне хочется провести остаток дня и всю ночь, занимаясь любовью с самой необыкновенной женщиной в мире.

— Эван! Какой же ты ненасытный! — нахмурилась она.

Но не воспротивилась, когда он стал одной рукой снимать с нее платье, а вместо того сама помогла ему в этом. После чего он принялся раздеваться сам.

— Обычно люди раздеваются до того, как начинают заниматься любовью, — с улыбкой пояснил Эван, стаскивая через голову рубашку. После чего осторожно дотронулся до ворота ее тончайшей сорочки. Она снова задрожала, когда он поцеловал ее в обнаженное плечо.

Эван повел ее к постели:

— Но некоторые отклонения от обычного… не помешали нам, верно? — Он лег на постель и притянул ее к себе, так что она оказалась сверху. Обнаженная Кэтрин выглядела как юная богиня, и в нем вновь загорелось желание. — А теперь попробуем новую позицию.

Он раздвинул ее ноги, наблюдая, как ее глаза затягиваются туманной поволокой неги.

— Я хочу подложить еще немного дров в костер. — И он вытянул ноги, позволяя ей почувствовать его напряженную плоть. — И запомни, на этот раз я буду продолжать пытку до тех пор, пока ты не начнешь меня умолять взять тебя замуж.

И, сжав ее грудь рукой, большим и указательным пальцем руки стиснул сосок:

— И это будет не просто просьба, а мольба.

«Так или иначе, но я погибну из-за этой женщины, — подумал Эван. — Но уж, конечно, не от проклятия, которое нависло над ней. Она так обольстительна, что можно сойти в могилу от ненасытного желания.

Зато, — мысленно прибавил он, — я умру счастливым».

21.

Посреди ночи Кэтрин открыла глаза, словно от толчка. Ей приснилось, будто Воганы зашли в комнату, увидели их вместе в постели и с позором выгнали из своего дома. Краска стыда залила ее лицо, и она посмотрела на Эвана, который безмятежно спал рядом с ней.

Как он мог столь беспечно относиться к тому, что вытворяет под самым носом у своих благодетелей? Конечно, сейчас их не было в доме, но кто знает, когда они вернутся? Эван уверял ее, что Воганы часто остаются переночевать в своем доме в Кармартене. Но ее все равно не покидало смущение из-за того, чем они с Эваном занимаются под кровом Воганов в отсутствие хозяев.

Чего не скажешь об Эване. Вот уж поистине мужчины бессовестные создания. Он продержал ее в постели весь день. Она села и посмотрела на окно, сквозь которое луна струила свой свет. Там, на подоконнике, он взял Кэтрин в первый раз. Краска залила ее щеки при воспоминании об этом. А потом она покраснела еще больше, вспомнив, каким ласкам они предавались весь день.

Какое наслаждение она получила, лежа на нем сверху. Отбросив всякое смущение и стыд, Кэтрин могла сама двигаться так, как ей хотелось. Какие удивительные вещи Эван открыл ей! И какое удовольствие ему доставляло то, что она до сих пор не имела понятия о любовных утехах. Но Кэтрин и не представляла, чего она лишает себя… какое это счастье, лежать в объятиях любящего тебя мужчины. Вечером, когда они решили спуститься к ужину и выяснить, не вернулись ли Воганы, оба обрадовались, услышав, что хозяева намерены были остаться в городе на ночь. Это, казалось, дало Эвану право вести себя как заблагорассудится. Кэтрин не могла поверить, что он способен вытворять такое во время еды. Он усадил ее рядом с собой, гладил и ласкал незаметно для слуг под столом, за длинной скатертью, и при этом уверял, будто бы со стороны ничего не заподозришь и они выглядят как два друга, которые получают удовольствие от еды. Но Кэтрин была уверена — завтра все слуги только и будут говорить, что об их скандальном поведении.

Но самое странное — хоть ее и ужасала мысль, что кто-то увидит, чем они занимаются, — тайные ласки Эвана вызывали в ней какое-то особенное чувство удовольствия, не сравнимого ни с чем. Кэтрин совершенно не запомнила, что ела и что пила, и даже не помнила, о чем они говорили. В памяти осталось только невероятное возбуждение, которое она испытывала, когда он, положив руку ей на бедро, медленно поднимал платье, пока рука его не коснулась лона. Он с такой изощренной нежностью ласкал ее лоно, что довел ее до крайней степени желания буквально за несколько минут.

И тогда Кэтрин решила погасить огонь огнем и, протянув руку, прикоснулась к его мужской плоти, просунув руку сквозь застежку на брюках. Ей хотелось только подразнить его, но едва она собралась убрать руку, он сжал ее ногами и попросил: