Софья Стоцкая: Ангел Особого Назначения (СИ) - Оленик Виктория - Страница 41

Проснулась я от страшных завываний за дверью часа в три ночи. Я открыла один глаз и нос к носу столкнулась с красными адскими огнями.

— О, Господи!!! — с визгом отпрянула я, одновременно кидая подушку. В результате физических упражнений я оказалась на полу. — Вот те крест, я буду примерной девочкой!

— Да ну? — саркастически фыркнул на то «Всевышний». — Шо-то не верится…

— Гэри, иди ты на фиг пугать до инфаркта! А то без глаз останешься!

Напарник разочарованно «погасил» заклинание «ночного видения».

— Извини, по тебе мышь бегала…

— ГДЕ МЫШЬ?!!! А-А-А!!!

— Вон она!

— УБЬЮ-У-У!!!

— Пощади создание!

— А-а! Лови её! Она удирает!

— Софья, это мои волосы удирают, оставь их немедленно в покое!

— Волосы? Черт, а мышак куда удрал?!

— Ну какого демона он тебе сдался?!

— Его надо найти и провести над ним опыты… У меня есть парочка!

— Какой изощренный способ издевательства!

— Вот она!!!

— Нет, это не она! Это я! А-а-ай!

— Ой, прости! Опять твои волосы…

— Теперь уже их остатки…

Утро началось с продирания глаз. Гэри сидел в халате за столом, заваленным книгами, и что-то в поте лица строчил на листке бумаги.

— Как себя чувствуешь? — не отрываясь от листка, приветливо поинтересовался он.

Я подумала, что руки и ноги на месте, я еще жива, значит, все тип-топ…

— Вот и замечательно! — обрадовался Гэри.

— С добрым утром! — недовольно буркнула я. Опять он за свое?! Сколько можно читать мои сокровенные чувства?! Как же это неприятно, когда стоит подумать о чем-то и тебя засекут!

— Думай, о чем хочешь! Я твои чувства уже месяц целый читаю, уже привык! — безбожно успокоил меня напарник, бросая ручку на стол и откидываясь назад, чтобы потянуться.

— Гэри, ты невыносим! Мало того, что читаешь мои чувства, так еще и издеваешься!

— Что же делать? Я таким родился…

— Выйди! — раздраженно скомандовала я, сообразив, что вся моя одежда в моей комнате. — И принеси мне зеленое платье из моей комнаты!

— Где же «пожалуйста»? — равнодушно бросил Гэри, но приказание выполнил и через минуту вернулся с платьем. И даже с туфлями…

— Спасибо, а теперь выйди опять!

— А если не выйду? — усмехнулся напарник. — Я, между прочим, в халате!

— Гэри! — строго нахмурилась я.

Напарник пожал плечами и вышел. Так-то лучше!

Интересно, а что это он там писал? Я натянула платье через голову и подошла к столу.

Какие-то каракули… Ничегошеньки непонятно! Я такого языка и не знаю! Ладно, пошпионю за шпионом потом…

— Ты был лучшим моим другом. Ты верой и правдой служил мне целый месяц, и я не могу пожаловаться на твою службу. Твое тело ушло, но дух всегда будет рядом! И да простят тебе все грехи! И да упокоится душа твоя с миром! Аминь! Гэри! Пой молебен давай, чего расселся?! Ну! Живо!!!

Гэри лишь нагло усмехнулся, наблюдая за моими стараниями. А я, между прочим, занималась полной дурью и хоронила свой несчастный тапочек! А у этого парня никакого уважения к усопшему! Хоть бы мизинцем пошевелил!

— У девочки поехала крыша, — наставительно заметил мистер Джоннис, спуская очки на нос. Он лежал на берегу озера, читал газету и, похоже, всерьез вознамерился подзагореть.

— Да, верно, у меня поехала крыша, потому что собаки не болтают и не носят джинсы! И, заметь, газеты не читают! — немедленно вскипела я.

— Мистер Джоннис, вы когда-нибудь хоронили тапочки? — с издевочкой в голосе поинтересовался напарник у добермана.

— Нет, коллега. Я, конечно, видел в психбольнице похороны сковородок и полотенец, но…

— А идите вы к черту! Никакого чувства юмора! — обиженно махнула я рукой и спустилась к озеру, отдаляясь от коллег на добрую сотню метров. Надоели! Что с ними без толку разговаривать?

Вода… Такая безмятежно спокойная, такая прохладная. Не знаю, почему, но меня всегда манила эта голубая глубина воды.

Озеро тихо переливалось на ветру, пели птицы. Где-то далеко-далеко возвышались зеленые холмы. Перешептывались между собой деревья.

Все-таки мне не хватает здесь России, с ее широкими просторами и лесами. Почему-то вспомнилась деревенька, куда я с тетей иногда ездила на каникулах, ее тихая, скромная природа, березки, качающиеся на ветру, и голосистый жаворонок, который разрезает утреннюю тишину… И речка, такая тихая-тихая… Утром придешь, сядешь на берегу и часами наблюдаешь за ее жизнью, за тем, как течет она куда-то. А потом позовет тетя, и ты бежишь, маленькая девчонка, за вкусными пирожками и пареным молочком. Роса оседает на босых ногах… Как же давно это было!

Да, каждый любит свою Родину. Жаль только, что не каждый это понимает… А понимал бы — не было бы войн, пренебрежительного отношения к другому народу, другой расе, другой стране. Особенно обидно, когда один народ распадается и враждует. Вот, как мы, братья-славяне…

— Ты когда-нибудь каталась на пароходе? — Гэри подошел неслышно, и я нервно вздрогнула.

— Нет, — с сожалением покачала я головой. — Как-то не приходилось.

— А хочешь когда-нибудь прокатиться?

— К чему такой вопрос? Конечно, хочу…

Гэри сел рядом на траву.

— Гэри…

— Да?

— Ты сказал, у тебя еще есть сюрпризы?

— И это чистая правда. — с ехидной улыбкой подтвердил он.

— Может, разрешишь все мои сомнения и выдашь «случайно» свои тайны? Хоть одну…

— Ни за что! Никогда!

— Ах так! Сама узнаю!

— Ну-ну!

— Что «ну-ну»?

— «Ну-ну» — значит, ну-ну! Карты в руки, но ты ничего не узнаешь!

— Ах, не узнаю?

— Не узнаешь.

— Не узнаю, значит?

— Нет, — с блаженной улыбкой подтвердил напарник.

— Тогда придется тебе говорить!

— Чего? Ай! Не надо меня убивать! Я жить хочу!

Но я вошла во вкус и начала забрасывать приятеля палками и ветками. Гэри ловко увертывался, демонстрируя чудеса ловкости, но вечно так продолжаться не могло, и в конце концов особо верткая ветка угодила напарнику прямо в лоб.

Я хохотала, хватаясь за живот, как ненормальная, а Гэри задумчиво потирал ушибленное место. Вид у него был настолько комичный, что у меня из глаз закапали слезы. Я подумала, что сейчас точно лопну. Вот ведь нелепая смерть — от смеха!

Спустя минуту от палочек с ветками пришлось уворачиваться уже мне. Суперловкостью я не обладала и пришлось спасаться позорным бегством. Я побежала по берегу, Гэри за мной. Короче, меня он успешно поймал, но не удержал равновесие, и мы грохнулись на травку. Гэри ухитрился перевернуться и прижал меня рукой к земле. Я дернулась, пытаясь выбраться. Безуспешно. Тогда меня разобрал жуткий смех.

Гэри недоуменно посмотрел на меня и после секундной заминки хохотал точно так же.

— Гэри, ну ты и наглец!

— Кажется, наглость — второе счастье, да? — посмеиваясь, выдал он, садясь на траву и отряхиваясь.

Я не нашлась, хотя долго искала, что возразить, поэтому весело кинула еще одну палку, которая нашла свою цель незамедлительно.

— Опять в лоб?!! — вымученно воскликнул напарник, отчаянно потирая ушибленное чело.

— В яблочко!

Глава 4. Монашек

— ЗА-А-АВТРАК!!! — разнеслось мощное эхо по замку, сопровождаемое каким-то громким и неприятным звуком, будто били молотком по пустому ведру.

На этот раз я села за стол рядом с Гэри, напротив Уилла. Элизабет пришлось расстаться с моим напарником. Вот и верно, напарник-то МОЙ! И делиться с кем-то еще я не собираюсь!

— Как вам спалось? — вежливо промурлыкал Уилл.

«Прекрасно! С летающими тарелками и вилками, прыгающими шкафами и комодами и зловонным призраком. Это называется «А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо!!!» — против воли подумалось мне, но вслух я ответила:

— Замечательно.

— Вот и прекрасно, — не унимался Уилл. — Не желаете ли сегодня прогуляться по магазинам?

«Засунь свои магазины знаешь куда?! Гэри, помоги мне!»