Тщеславие - Фэйзер Джейн - Страница 65

Лучше покончить со всем разом. Но Руперт помнил, что даже после вынесения приговора человек мог месяцами маяться в ожидании казни. И все это время он должен находиться в камере смертников.

Нужно немедленно прекратить визиты Октавии. Они слишком болезненны для них обоих. Но какова ирония судьбы — обрести счастье перед лицом смерти!

Однако прежде чем принять смерть, необходимо довести до конца дело с Ригби и Лакроссом. Следует подготовить официальное требование платежей. Через надлежащее время Бен его подаст и он же созовет судебных приставов. В конце концов банк аннулирует право на владение домом.

Недели через четыре дело с Хартридж Фолли будет завершено. Он сможет им заниматься даже из стен Ньюгейтской тюрьмы, конечно, при условии, что эти четыре недели у него остались. Впрочем, известно, что правосудие, даже без всяких усилий со стороны адвоката, свершается очень медленно.

Руперт закрыл глаза, стараясь унять биение молота в висках. Он вспомнил Филиппа. Он был так близок к тому, чтобы завершить историю, начавшуюся давным-давно на Бичи-Хэд, отомстить брату за Джерваса. Так близок, но что теперь проку? Мог бы быть в тысячах миль. Вскоре силой захвативший графский титул Филипп сможет носить его, ничем не рискуя.

Глава 22

Когда Руперт проснулся, каждый сустав ломило, но тяжесть в голове почти прошла. Бешено ругаясь, он сполз с кровати и проковылял к выходящему во внутренний дворик окну.

Двор был полон людей: мужчин, женщин, детей — и все они ходили по кругу. Меж ними сновали лоточники, мальчишки катили бочки — каждый спешил нажиться на нуждах тюрьмы.

— Желаете завтрак, сэр?

Руперт обернулся на женский голос. В дверях стояла юная девушка, выжидательно улыбаясь и вытирая руки о неряшливый передник.

— Ты кто?

— Ваша прачка, сэр. Меня зовут Эми. — Она во все глаза смотрела на знаменитого разбойника. Его одежда была разодрана и запятнана кровью, но ее превосходное качество было очевидно и сейчас. И хотя лицо Лорда Ника было разбито, а волосы слиплись, девушка поняла, что перед ней настоящий мужчина.

— Хотите, принесу отличную баранью отбивную и яйца? Руперт поколебался, но, решив, что силы надо восстанавливать, кивнул:

— Спасибо, Эми.

Прачка скрылась. Руперт осторожно опустился на кровать. Он чувствовал себя так, словно его тело было сплошным синяком.

В углу стояло треснутое зеркало, и Руперт с гримасой отвращения стал разглядывать свое лицо: небритое, глаза запали, все в ссадинах. Он тронул рану на лбу. Больше она не кровоточила. Октавия стерла запекшуюся кровь, но рана действительно была серьезной и выглядела ужасно. Ему нужен хирург. Но какой смысл зашивать практически готового мертвеца?

Руперт одернул себя — нельзя так думать. Действительность не изменишь, а такие мысли принять ее не помогут.

— Ну вот. Лорд Ник, — вернулась девушка с оловянным подносом. — С кухни самого надзирателя. Так устроили ваши друзья. — Она поставила еду на стол. — И еще пинта свежего пива.

Руперт кивнул, сел и только тут понял, насколько он проголодался; от аппетитного запаха просто побежали слюнки. Девушка тем временем бросилась поправлять постель.

— У вас есть что-нибудь в стирку, сэр?

— Все, что у меня есть, на мне, — ответил он, опорожняя кружку до капли.

— Обед принесу в четыре часа, сэр. Если понадоблюсь раньше, дайте знать охраннику Тимсону. Он за мной пошлет.

— Можешь принести горячую воду, мыло и бритву? — попросил Руперт.

Прачка кивнула и направилась к двери. Когда она взялась за ручку, с лестницы послышался распевный голос:

— Ты что, не можешь тащить осторожнее, увалень? Я такие деньги плачу, а ты всю воду из ванны на ступени выплескаешь!

— Ну будет, будет, прикуси язык, женщина!

— Ах, вот ты как заговорил! — раздался тот же голос. — Нет уж, о моем языке толковать нечего. Пока я плачу, знай лишь свое дело!

Руперт слушал, не веря ушам. Голос принадлежал, несомненно, Октавии, но выговор… Так говорить может только простолюдинка. Голос подбадривал и подхлестывал того, кто, тяжело дыша и вполголоса ругаясь, топал по лестнице, волоча тяжелую ношу.

— Сюда, ставь здесь. Ну же, давай и не вздумай пролить еще хоть каплю. — В дверях показалась Октавия и властно указала на середину комнаты. — И вот что, приятель, принесите-ка еще парочку кувшинов воды. Она полезла в карман подола грубого платья и важно добавила:

— Вот вам за труды. Спасибочки. И не забудьте о кувшинах.

Двое мужчин, которые только что втащили по крутой лестнице полную ванну, что-то мрачно пробормотали, забрали монеты и, кивнув знаменитому грабителю, вышли. Руперт с изумлением смотрел на свою гостью.

На Октавии было ярко-оранжевое платье, которое явно знало лучшие дни. Грудь колыхалась над низким вырезом, едва прикрытая старым изодранным кружевом. Верхняя юбка подколота выше щиколоток, и из-под нее виднелись грязная нижняя и пара деревянных башмаков. На голове Октавии алел завязанный под подбородком платок, из-под которого на плечо спускалась длинная коса. Под ногтями виднелась черная кайма.

Она положила на пол узелок, поставила корзину, улыбнулась и, тряхнув головой, спросила:

— Хороша деваха из таверны?

— Дьявол меня раздери, Октавия! — воскликнул Руперт. — Что это значит?

— Я решила, будет лучше, если к тебе станут приходить две различные женщины, — объяснила она. — Одна — таинственная леди под вуалью. Другая — девчонка из таверны. Это окончательно собьет их с толку.

Руперт недоверчиво покачал головой, но прежде, чем успел что-либо ответить, появилась Эми. В руках она несла кувшин с водой, бритву и мыло. Она недоверчиво уставилась на гостью:

— Ты кто?

— Подружка Лорда Ника, — важно ответила Октавия. — Но разве тебя это касается?

— Это мой джентльмен, — сморщила нос Эми. — Он не нуждается, чтобы за ним присматривал кто-нибудь еще. Здесь моя территория. Так что окажи любезность, выметайся вон!

— Я имею полное право посещать заключенного. — Октавия скривилась, как от неприятного запаха. — Заруби себе на носу — ты для него слуга, а я — подружка. Так что поставь вещи у ванны и убирайся отсюда. Если понадобишься, тебя позовут.

Эми набрала воздуха в легкие, явно намереваясь разразиться ругательствами. Но давящийся от смеха Руперт успел встать между женщинами.

— Спасибо, Эми, — тепло проговорил он. — Я тебе очень благодарен. Теперь мне придется во многом полагаться на тебя.

Прачка поостыла.

— Всегда к вашим услугам, сэр, не то что посетительницы, которым рано или поздно придется отсюда уйти, — фыркнула она в сторону Октавии.

— Именно так, Эми, — согласился Руперт, подталкивая служанку к двери.

Наконец, покосившись в последний раз на Октавию, прачка ушла. Руперт закрыл за ней дверь, прислонился к косяку и посмотрел на «деваху из таверны» смеющимися глазами.

— Приходится признать, что актриса ты великолепная.

— А разве ты раньше не знал? — ответила она таким тоном, словно это само собой разумелось. — Мы ведь с тобой постоянно на сцене.

— Да. Но пьеса, Октавия, окончена.

— Глупости, — покачала головой девушка. — А теперь прими ванну. Я принесла чистую одежду, настойку опия, арнику и туалетные принадлежности. Так что поживешь со всеми удобствами до тех пор, пока нам не удастся тебя отсюда вытащить.

В ее тоне появилось нечто такое, что Руперт понял: спорить бесполезно. Если ей легче считать, что еще можно что-то сделать, жестоко ее разочаровывать. Она и сама скоро все поймет.

— Ты, кажется, все предусмотрела, — сменил он тему.

— Как будто бы, — улыбнулась Октавия. — А теперь расслабься. Тебе не нужно ни о чем заботиться. Я все сделаю сама.

Она осторожно сняла с его плеч изодранный сюртук, расстегнула жилет и рубашку и вскрикнула от ужаса — на боку темнел здоровенный синяк.

— Что они с тобой сделали?

— Немного позабавились. Но я не хрустальный, дорогая.