Шипы и розы (Шепот роз) - Медейрос Тереза - Страница 77

Со стороны могло показаться, будто Сабрина успокоилась. Но больная знала, что на самом деле это не так и что она уже почти теряет власть над собой. В течение последних месяцев с каждым днем все труднее становилось держать себя в руках, не выдать бури, бушевавшей в душе, не сорваться и не полететь в пучину, из которой нет возврата. А тут еще неожиданное появление мужа в новом обличье, элегантного и пышущего здоровьем.

— Будь ты проклят, Морган Макдоннелл! — прошептала Сабрина.

Он снова посмел вторгнуться в ее жизнь и сбить ее с накатанной колеи, как не раз ему удавалось в прошлом. Морган всегда оказывался рядом, чтобы подтолкнуть ее, но никогда не был готов протянуть руку, чтобы не дать упасть.

Сабрина посмотрела на плед, покрывавший ноги, потом бросила взгляд на закрытую дверь. Пока она могла полагаться на то, что всегда найдется человек, готовый броситься выполнять любое желание больной, ей не приходило в голову попытаться самой встать и пойти. Но именно к этому толкал ее Морган, именно желание заставить жену сделать над собой усилие и пройтись по комнате прочитала Сабрина в глазах мужа, когда он склонился над диваном. «Ну, давай же, детка! Вставай!» — будто говорил он.

Полная тишина, царившая в доме, угнетала, действовали на нервы бронзовые часы, мерно тикавшие на каминной полке. В конце концов Сабрина не выдержала. Глубоко вздохнув, чтобы набраться мужества, она сбросила плед, подняла подол пеньюара и принялась изучать свои ноги, будто инородное тело. Склонив голову к одному плечу, потом к другому, была вынуждена признать правоту мужа. Действительно, ноги как ноги, правда, довольно худые и бледноватые. Пошевелила пальцами, и это простейшее движение отозвалось радостью в душе.

— Вот, дорогая, принесла тебе припарки, скоро в груди полегчает, — затараторила тетушка Онора, входя в комнату.

Сабрина поспешила накрыть ноги пледом, хмуро глядя на горничную, следовавшую за хозяйкой на расстоянии десяти шагов. Их появление избавило от необходимости предпринимать попытку самостоятельно встать на ноги, отчего на душе сразу стало легче, но больная решила скрыть это за новым капризом.

— Надеюсь, мяты там нет? Терпеть не могу запаха мяты.

— Извини, дорогая, — развела руками Онора, — но в аптеке ничего не могли предложить, кроме мяты. Придется потерпеть.

Заплаканная горничная держала горячие салфетки на вытянутых руках, стараясь не встречаться глазами с больной, а та продолжала капризничать:

— Где моя шаль? Я совсем замерзла.

— Да что ты говоришь! — удивилась тетушка. — Милая, здесь очень тепло.

— Совсем не тепло, не забывайте, что у меня нарушено кровообращение, и к тому же мне приходится целый день лежать неподвижно на сквозняке.

Бедная тетушка окончательно растерялась и не знала, что сказать, дабы не вызвать нового взрыва жалоб. Ее спасло появление дочери и сына. Энид расплылась в улыбке, наблюдая за тем, как Стивен вынул из-за спины и торжественно преподнес кузине букет белых цветов.

— Смотри, сестренка, — с гордостью сказал Стивен, — какой чудесный подарок приготовила тебе Энид. Весь сад обошла. Мы решили, что при виде цветов у тебя сразу поднимется настроение.

Букет оказался у самого носа, пыльца попала в ноздри, Сабрина громко чихнула и оттолкнула руку Стивена.

— Убери цветы! — плаксиво скомандовала больная. — Ты же знаешь, что я терпеть не могу гиацинты!

Энид обменялась с матушкой растерянным взглядом, а Стивен что-то неразборчиво пробормотал и сунул букет в вазу на каминной полке. Когда на Сабрину находило такое, ей ничем нельзя было угодить и просто руки опускались. Наступил момент, когда домашние смотрели на больную не сочувственно, а с раздражением. Но их отношение к ней резко изменилось, когда Сабрина неожиданно начала натужно кашлять и задыхаться. Переполошилась даже горничная, до того державшаяся в стороне.

— О Боже! — хрипела больная между приступами кашля. — Горло перехватывает. Не могу дышать! Помогите! Помогите, пожалуйста.

Тетушка испуганно завопила, сбежались слуги, Стивен принялся энергично колотить кузину по спине, а его катушка велела лакею бежать за доктором. Тот бросился выполнять приказание и столкнулся в дверях с хозяином дома, сбив набекрень парик герцога.

— Эй, осади назад! — прикрикнул на слугу дядюшка Вилли. — Что здесь происходит, черт возьми? Что за бедлам?

За переполохом никто не заметил, что у двери почтительно остановился дворецкий, а с ним гость огромного роста.

— Граф Монтгаррский, — возвестил дворецкий.

На него не обратили внимания. Герцог орал во все горло, тетушка Онора и Энид рыдали навзрыд, а вокруг метались слуги, не зная, что предпринять.

Виновато взглянув на гостя, прокашлявшись, дворецкий решил сделать новую попытку.

— Граф Монтгаррский, — повторил он зычным голосом.

Сабрина зашлась в кашле и стала такого цвета, что и гиацинты, а ее родственники, теперь уже перепуганные насмерть, лишь смотрели на нее расширенными от ужаса глазами и не двигались с места.

Ни слова не говоря, гость дружески похлопал дворецкого по плечу, прошел через комнату, сохраняя на лице приветливую улыбку, схватил вазу, вышвырнул букет в окно и плеснул из вазы холодной водой в лицо Сабрины.

26

В комнате воцарилась мертвая тишина. Сабрина перестала кашлять и начала испуганно икать. На ее лице было написано такое изумление, что в настроении окружающих произошла удивительная перемена. Кто-то усиленно заморгал, у другого задергался уголок рта, третий до боли прикусил губу. Первым не выдержал Стивен, крепко сжал кулаки, сунул в карманы брюк, отвернулся к окну и судорожно затряс плечами. Дворецкий, в обязанности которого входило держать дом в порядке и строгости, внезапно судорожно закашлялся, прикрыл ладонью рот и поспешил, извинившись, удалиться. Возможно, опасался, что сумасшедший гость опорожнит ему на голову аквариум с золотыми рыбками, если незадачливый слуга не сумеет мгновенно перестать кашлять.

Сабрина смотрела на Моргана снизу вверх, часто моргая, с темных ресниц медленно капала вода, образовав небольшую лужицу на коленях, шелковый пеньюар промок и плотно облепил тяжело вздымавшуюся грудь. Не выказав супруге никакого сочувствия, Морган поднес к губам пухлую руку тетушки Оноры:

— Простите меня за вмешательство. Но у меня есть некоторый опыт действий в сходных обстоятельствах. Мой пес, довольно старый, кстати, подвержен подобным припадкам.

— Припадкам? — повторила Сабрина, и ее голос прозвенел чисто, как серебряный колокольчик.

— Припадки кашля, — уточнил Морган, посмотрев на жену поверх ладони тетушки, но в его глазах нельзя было прочитать, шутит ли он или говорит всерьез. — Временами мой пес надрывно кашляет, начинает задыхаться, и тогда его можно спасти только холодной водой.

— Меня удивляет, почему вы его до сих пор не пристрелили, — съязвила бывшая хозяйка Пагсли.

Тетушка Онора растерянно переводила взгляд с гостя на племянницу, отказываясь понимать, о чем они говорят. Морган решил воспользоваться ее минутным замешательством, чтобы овладеть ситуацией.

— Позвольте, — сказал он, выхватил из кармана фрака белоснежный носовой платок, участливо склонился над больной и принялся промокать ей лицо, заодно стирая тушь с бровей и ресниц. Его пальцы зацепились за узел волос на макушке, и мягкая волнистая прядь упала на лоб Сабрины.

Сабрина попыталась испепелить мужа взглядом, зло оттолкнула его руку и обеими руками сжала ворот пеньюара, опасаясь, что, если вовремя не остановить Моргана, он способен не только испортить прическу, но и раздеть догола, прежде чем успеют вмешаться ни о чем пока не догадывающиеся тетушка и дядюшка. Отвергнутый женой, Морган нисколько не смутился, все с тем же решительным видом подошел к окну и широко распахнул его.

— Неудивительно, что бедная девушка не может дышать. Кого угодно можно довести до астмы, если держать взаперти в душном помещении. Единственное действенное лекарство для больной — это свежий воздух.