Вереск и бархат - Медейрос Тереза - Страница 59

Он вернулся к своему занятию.

– Полагаю, в общей сложности это составляет три приличных и три непристойных, включая и мое предложение сделать тебя своей любовницей, конечно.

Ее самообладание дало трещину, когда она услышала, как деликатное заявление было произнесено таким грубым тоном.

Себастьян расстегнул кожаные ремни ее сундучка и поднес листок бумаги, лежащий на самом верху, к слабому свету фонаря. Его тихий смех заставил Пруденс похолодеть.

– Изумительное сходство. Кто из твоих любовников – художник? Тагберт? Шотландец, который, я видел, ласкал тебя на улице? Или это твоя работа? Не припомню, чтобы рисование было среди твоих интересов, но ты ведь женщина множества талантов.

– Ты видел меня? На улице?

– Ага. Я случайно оказался поблизости.

Его грубый тон не обманул ее. Девушка вспомнила крадущуюся за ней по пятам фигуру фонарщика в тот вечер, когда она встречалась с Мак-Кеем. Ее сердце екнуло. Себастьян не оставил ее на милость д'Артана. Его апатичное безразличие на террасе было всего лишь уловкой. Он следил за ней. Присматривал за ней. Возможно, даже тревожился за нее. Но сейчас его суровый взгляд стер насмешливую улыбку с его губ.

Пруденс хотелось, чтобы он снял маску. Грубая мешковина, скрывающая его лицо и глаза, раздражала ее. Она наблюдала, как его ловкие руки разглаживали листок объявления, и вспоминала до подробностей все случаи, когда Себастьян пытался заставить бояться его. Интересно было бы услышать его ответ на ее признание о том, что она любовно подсовывала этот листок под подушку каждую ночь. Что он был помятым и истертым от ее прикосновений. Пруденс открыла рот, но не успела произнести ни звука, остановленная его издевательским смехом.

– Ну, давай же, не скромничай, дорогая, – подогнал ее Себастьян. – Фразы: «Награда за поимку живым…» или «… неопровержимые доказательства смерти…» – просто взывают к твоей склонности к мелодраме. «Сероглазый и привлекательный». Какая лесть! Откуда ты узнала, что я привлекательный? Триция сказала тебе? Или Девони?

Пруденс упрямо молчала. Когда Себастьян понял, что она не намерена участвовать в разыгрываемом им спектакле и не собирается каяться в поступках, которых она не совершала, его гнев немного поутих. Он склонился над фонарем, его мерцающий огонек вспыхнул ярче, освещая мрачную пещеру.

Пруденс уныло смотрела ему в спину. Роль искушенной в любовных делах женщины ей не удалась. Возможно, теперь следует попробовать честность?

Она разгладила юбки на коленях и сделала глубокий вдох.

– Я скучала по тебе, Себастьян.

Его пальцы дрогнули, и он неосторожно дотронулся до колпака фонаря. Пробормотав проклятия, он резко развернулся и сорвал маску. Пруденс ахнула. Теперь в его облике не осталось и следа от былой изысканности и обаяния вежливого красавца-жениха Триции. Любой, кто увидел бы его сейчас, мог безошибочно распознать в нем горца, урожденного и выросшего на этой дикой, но прекрасной земле. Длинные светлые волосы, вьющиеся крупными кольцами, рассыпались по плечам, резко контрастируя с потемневшей от загара, обветренной кожей лица.

Пораженная произошедшей в нем переменой, Пруденс отметила, что Себастьян за время их разлуки раздался в плечах, стал агрессивнее и явно опаснее. Его нынешний образ жизни наложил разрушительный отпечаток как на его внешность, ожесточив черты лица, так и на его душу. Раздражение и гнев, которые он выплеснул на нее после ночи содержания в тюрьме, были бурей в стакан воды по сравнению с этим яростным пламенем, бушевавшим в нем сейчас.

Слишком поздно Пруденс поняла, что оказалась в логове хищника – хитрого, коварного и голодного.

ГЛАВА 24

– Да, теперь я уже не сомневаюсь, что ты можешь изнасиловать меня! – воскликнула Пруденс со страхом.

Себастьян лукаво улыбнулся.

– Каким бы я был разбойником, если бы не сделал этого, верно? – сказал он. – Я не хочу тебя разочаровывать, девочка. Тебе нечего будет рассказать сэру Арло за чаем, когда вернешься.

Пруденс взглянула на уютное гнездышко, которое он устроил из одеял, затем на выход из пещеры. Она понимала, что их уединенность была иллюзорной. Люди Биг-Гуса лежали рядом, чуть ниже по склону, навострив свои чуткие уши на каждый хруст ветки, каждый подозрительный шорох.

– Твой крик был бы милым дополнением к нашему уединению, – заговорщически прошептал Себастьян. – Это неизмеримо повысило бы мою репутацию в глазах моих компаньонов.

Она заморгала. Природное любопытство взяло верх над тревогой.

– Ты когда-нибудь прежде кого-нибудь насиловал?

– Нет. – Он приложил палец к губам. – Но, ради Бога, никому не говори. Я не хочу, чтобы об этом стало известно. Я стараюсь думать об обязательном изнасиловании, как о древней традиции. Пираты, разбойники – все злонамеренные негодяи поддавались подобному искушению. И считали необходимым для повышения своего авторитета среди собратьев силой овладеть женщиной.

Пруденс сняла очки и испуганно таращилась на него.

– Ты пил?

– И немало. Но дуло того пистолета, зажатого в твоей маленькой изящной ручке и направленного мне в грудь, здорово меня протрезвило.

– Возможно, нам лучше будет побеседовать утром, когда ты будешь совсем трезв? – предложила она, аккуратно устраивая очки на свернутый редингот.

– Прекрасно. Я как раз не в настроении обсуждать что-либо.

Себастьян направился к ней. Девушка нырнула под его руку и схватила теплую бутылку, стоящую рядом с тлеющими углями.

– Не хочешь еще выпить? – спросила она. Если повезет, ей удастся напоить его до беспамятства.

Он сделал большой глоток из бутылки и вытер рот тыльной стороной ладони, удовлетворенно вздохнув.

– Виски всегда придавало мне сил и здоровья.

Пруденс выхватила у него бутылку и приложила к своим губам. Себастьян вырвал бутылку из ее рук и швырнул через плечо. Хрупкая посудина, разбрызгивая виски, разлетелась мелкими осколками по каменному полу.

Его теплые пальцы коснулись ее руки.

– Знаешь ли ты, когда я последний раз был с женщиной?

Девушка нервно взглянула на одеяла.

– Около получаса назад, если я правильно подсчитала.

Себастьян притянул ее к себе и крепко обнял.

– Снова ошибаетесь, мисс Исаак Ньютон.

Пруденс задрожала. Себастьян столько раз прикасался к ней с нежностью, удерживая свою силу под контролем. Было что-то шокирующее в осознании того, насколько он был сильнее. Трепет ожидания охватил ее тело.

Пруденс запуталась пальцами в завитках волос на его груди. Она не осмеливалась взглянуть ему в лицо, опасаясь, что он может прочесть в ее глазах, как в раскрытой книге, все те чувства, которые вызвало в ней его теплое объятие.

– Злодейство не идет вам, лорд Керр.

– Да. Не так сильно, как до встречи с тобой.

Себастьян наступал на нее, оттесняя к одеялам. Пруденс закрыла глаза, ослепленная их головокружительной близостью и пьянящим теплом, исходящим от его обнаженной груди.

– Меня никогда прежде не насиловали, – сказала она дрожащим голосом. – Боюсь, с меня будет мало проку.

– На самом деле, в этом нет ничего особенного. От тебя требуется только визжать и брыкаться. Остальное сделаю я.

Себастьян с легкостью, одним движением опрокинул ее на одеяла и улегся рядом, вглядываясь в покрытое лихорадочным румянцем лицо девушки.

Ее руки, казалось, принадлежали какой-то другой женщине. Как они могли беззастенчиво поглаживать шелковистую поросль на его груди? Пруденс взглянула на Себастьяна сквозь ресницы.

– Джейми был прав? Ты будешь сожалеть после?

Его подбородок напрягся.

– Возможно. – Он потянулся через нее и уменьшил пламя фонаря. – Но не сейчас.

Себастьян темной тенью возвышался над ней, темнота увеличивала осязаемое тепло его большого тела. Загрубевшие пальцы трудились над крошечными жемчужными пуговицами ее корсажа с неожиданной ловкостью.

Себастьян стащил платье с плеч, и его намеренная грубость изменила ему. Он уже забыл, какими тонкими были ее ключицы, какими мягкими – углубления под ними. Ему не потребовалось бы даже применять силу, чтобы оставить безобразные синяки на этой нежной коже.