Обрученные с Югом - Конрой Пэт - Страница 67

Отбросив простыню, снимаю с тела пижамные штаны и обтираю полотенцем, которое нашел в раковине. Собрав грязное белье, пижаму и полотенце в кучу, открываю окно и вышвыриваю все в переулок. Я брею Аарона, а потом щедро с головы до ног опрыскиваю превосходным одеколоном от Пако Рабана,[97] остатки которого нашлись среди бритвенных принадлежностей. Осторожно расчесываю волосы, укладываю их так, как видел на фотографии. Укрыв юношу поднятым с пола одеялом, я испытываю чувство явного удовлетворения, как от исполненной миссии. Теперь Аарон Саттерфилд готов к чему угодно: хоть к крещению, хоть к отпеванию, хоть к встрече с божественной сущностью. Покончив с хлопотами, я снова даю волю слезам, и, естественно, в этот самый момент появляется Молли Ратлидж.

— А мы тебя ищем повсюду, — говорит она, сразу понимая, что происходит. Она подходит к Аарону, с явной нежностью касается его лица. — Боже мой, какой чудный мальчик!

Я подаю ей два письма, она читает их без комментариев, не выражая никаких чувств.

— У него такой вид, словно он умер во сне, когда ему снилось что-то хорошее, — говорит Молли чуть погодя.

— Да, у меня промелькнула такая же крайне сентиментальная мысль, когда я его увидел.

— Пожалуй, можно порадоваться, что его страдания закончились. — Молли старается не обращать внимания на мой насмешливый тон.

Я пытаюсь спрятать за ним неловкость, которую испытываю оттого, что она застала меня в слезах.

— Нужно позвонить в полицию, — говорит Молли. — Они отвезут его в морг. А мы сегодня же сообщим его родителям.

— Почему они не приехали к нему? Или не забрали сына домой?

— От стыда. Виноват обычный стыд, который мучил отца. А мать боялась отца. Я уверена, что отец изводил этого бедного ребенка со дня рождения. Пойдем, Лео, обойдем твой последний этаж вместе. Нас все ждут. Если бы мы работали так медленно, как ты, то ребята в Тендерлойне умерли бы с голоду. — Молли берет мой список с адресами. — Еще три комнаты, и на сегодня все. — Она снова касается лица Аарона своей изящной, ухоженной рукой. — Господи, во что мы дали себя втянуть, Лео? Эти дни, проведенные в Сан-Франциско, изменили нас всех. Мы еще не знаем, как это отзовется.

— А как у вас там, на нижних этажах?

— Там ужасно. Мы же знаем теперь, что смерть от СПИДа не бывает легкой. У всех одно и то же, у всех. В основном они прикованы к постели.

— Вряд ли мы отыщем Тревора, так ведь? Мы просто хорохоримся друг перед другом, чтобы было легче. Чтобы Шебе было легче.

— Не забывай, кто мы такие, Лео. — Молли вытирает платком мои слезы. — Мы упорные ребята, которые приняли решение. Мы отыщем Тревора и заберем его домой. Даже если он в конце концов умрет, его должны окружать люди, которые любят его до кончиков пальцев. Мы не допустим, чтобы он умер, как Аарон Саттерфилд. Ты все усек?

— Да, детка. Я все усек.

Молли слизывает последние слезинки с моей щеки.

— Зачем ты это сделала? — пытаюсь я овладеть собой и ситуацией.

— Захотела — и сделала. Очень вкусно. Похоже на устриц. Или на жемчужину. Твои слезы соленые, как океан возле острова Салливан. Молодец, что ты помыл этого мальчика. Я восхищаюсь тобой.

— Откуда ты знаешь, что я его помыл?

— Айк и Бетти стояли в переулке, когда из окна вылетел сверток. Бетти сказала, нужно пойти помочь тебе. Айк собрал все тряпки и выбросил в мусорный контейнер. Воняло жутко.

— А почему Бетти сама не пошла искать меня?

— Подумала, что я справлюсь лучше. К тому же Бетти звонит в полицию. «Скорая» уже в пути. Давай закончим с обедами и пойдем отсюда.

— Да, ты права. Прости, что потерял столько времени.

— Ты прощен, Жаба, — улыбается она. — На этот раз.

Вечером я устраиваюсь возле телефона в маленьком кабинете рядом с кухней, связываюсь со справочным бюро города Стюарта, штат Небраска, и пытаюсь выяснить номер телефона Олина Саттерфилда. Проявив в очередной раз свои телепатические способности, которыми она славится среди друзей, Молли Ратлидж входит в комнату с двумя бокалами «Джека Дэниелса» со льдом.

Раздаются два гудка, и отец Аарона снимает трубку.

— Мистер Саттерфилд, — говорю я, — вас беспокоит Лео Кинг из Сан-Франциско. У меня для вас информация о вашем сыне.

— Произошла какая-то ошибка, — слышу в ответ. — У меня нет сына.

— Разве Аарон Саттерфилд не приходится вам сыном?

— Вы понимаете английский язык? Я же сказал — у меня нет сына.

— А жена по имени Клеа Саттерфилд у вас есть? — спрашиваю я, прочитав имя на конверте, который держу перед собой.

— Это мое личное дело.

— Если у Клеа Саттерфилд есть сын по имени Аарон, я хотел бы с ней поговорить. — Я начинаю терять терпение.

— Клеа Саттерфилд моя жена. Ни у меня, ни у Клеа нет никакого сына. — Голос у мужчины ледяной.

Далеко, в штате Небраска, где я никогда не бывал, разгорается короткий, но жаркий спор. До меня доносятся приглушенные голоса, по ним можно судить, что борьба идет отчаянная. Затем я слышу в трубке голос женщины, она явно возбуждена попыткой сорваться с короткого поводка, на котором ее держит муж в замкнутом жизненном пространстве.

— Это Клеа Саттерфилд, — говорит она. — Мать Аарона.

— К сожалению, у меня для вас, мэм, плохие новости. Аарон умер сегодня в гостинице, в Сан-Франциско.

Продолжать я не могу, потому что меня прерывает крик искреннего горя, несколько секунд длится этот вопль, первобытный, почти нечеловеческий.

— Тут какое-то недоразумение, — выговаривает она между рыданиями. — Аарон всегда был очень здоровым мальчиком.

— Аарон умер от СПИДа, миссис Саттерфилд. Думаю, он стеснялся говорить о своем диагнозе.

— Наверное, вы хотите сказать — от рака, — поправляет она меня. — Вы хотите сказать, что Аарон умер от рака?

— Врачи говорят, что от СПИДа. Я не доктор, но врачи поставили диагноз: СПИД.

— Рак косит всех подряд. Я не знаю семьи, которую он обошел бы стороной. Это бич нашего времени. Аарон что-нибудь сказал перед смертью? Простите, не знаю вашего имени.

— Меня зовут Лео Кинг. Да, он просил передать родителям, что очень любил вас обоих. Обоих. И мать, и отца.

— Он добрый мальчик. Всегда думал о других. Где он сейчас? Его тело, я имею в виду.

— В городском морге. Запишите название похоронного бюро, с которым нужно связаться, и они приготовят тело к отправке на родину для погребения.

Я даю ей телефонный номер и название похоронного бюро, которое занимается подготовкой тел людей, умерших от СПИДа.

— Мой мальчик был прекрасен, вы согласны? — спрашивает миссис Саттерфилд.

— Да, красивее редко встретишь.

— Даже рак не обезобразил его.

Я слышу какой-то посторонний шум и спрашиваю ее:

— В чем дело?

— Это мой муж, Олин. Отец Аарона. Он плачет, я должна идти. Это правда, мистер Кинг, что перед смертью Аарон сказал, что любит обоих, и меня, и отца?

— Да, это были его последние слова, — лгу я. — До свидания, миссис Саттерфилд. Я католик и закажу мессу в память о вашем сыне.

— Мы пятидесятники.[98] Прошу вас, не надо мессы. Предоставьте нам молиться. Предоставьте нам похоронить его. Мы сделаем это по своим старым обычаям, как у нас полагается.

— Миссис Саттерфилд, — во мне снова закипает кровь, — ведь это вам и вашему мужу следовало быть рядом с Аароном, когда он умирал. Вам, а не мне. Так велит старый обычай. Так полагается.

Она вешает трубку, а я утыкаюсь лицом в ладони.

— Я не имел права так разговаривать с этой бедной женщиной. Так нельзя, — говорю я Молли.

— Конечно, так нельзя. Ей повезло, что не я говорила с ней. Уж я сказала бы все, что думаю о ней и о ее чудовище муже.

— Он тоже страдает.

— Хорошо ему страдать там, в Небраске. В комнате четыреста восемьдесят семь гостиницы «Девоншир» было бы труднее. Пойдем ужинать, орава проголодалась.