Любовница по ошибке - Робинсон Мэгги - Страница 24

Бэй чувствовал, что Шарлотте неприятно говорить о родных местах, и она хочет сменить тему.

– А как давно ты вернулся в Англию?

– После Ватерлоо я подал в отставку, и дорога домой заняла у меня довольно много времени. Сначала я оказался в Италии.

– Где и накупил картин с обнаженными девами?

Бэй усмехнулся:

– Тебе не нравятся мои пристрастия в живописи?

– Думаю, что в окружении полуголых девиц предаваться греховным наслаждениям легче, чем под взглядами святых, умерших мученической смертью.

Бэй оглядел комнату.

– А, купидоны. Признаюсь, что когда Анже... когда статуэтки заполонили спальню, это несколько поубавило мой пыл. Фарфоровые уродцы нагоняли на меня тоску.

– Сомневаюсь, что что-то может долго угнетать вас, сэр. Насколько я помню, зато короткое время, что мы знакомы, вы вели себя, как похотливый козел.

– Козел? Козел! – Бэй схватился за сердце. – Не помню, когда еще меня так оскорбляли.

– Я говорила о классическом образе распутника, о мифологическом Пане, которым восхищаются за его ярко выраженные мужские атрибуты, – сухо ответила Шарлотта, поджав губы. Бэю захотелось поцеловать ее, чтобы вновь вытащить из скорлупы старой девы.

Он наклонился к Шарлотте.

– А тебе нравятся мои мужские атрибуты, Шарли?

Она нервно моргнула, а затем посмотрела Бэю прямо в глаза.

– Думаю, да. И на сегодня это последний твой вопрос мне.

Байяр нежно провел пальцем по пухлым губам Шарли.

– Мне очень понравился твой ответ, Шарли. Пожалуй, я даже прощу тебя за то, что ты назвала меня похотливым козлом. И если я правильно помню мифы Древней Греции, Пан только и делал, что распутничал с менадами. Сплошные оргии, с утра до вечера.

– Они были сумасшедшими. Пьяными. – Губы Шарлотты предательски дрожали под пальцем Бэя.

– А ты такая рассудительная и... трезвая. Пожалуй, от этого ситуация становится только интереснее. Позволь мне немножко свести тебя с ума, Шарли. – Бэй поцеловал ее в уголок рта, который приподнялся в печальной улыбке. На какое-то время они помогут друг другу забыть прошлое.

Шарлотта обвила руками шею Бэя.

– А куда ты дел свои рога?

– Туда же, куда и копыта. Помоги мне снять сапоги и увидишь.

Глава 11

Это было ошибкой. Бэй не только вожделел Дебору, он все еще любит свою жену. Анну. Возможно, Шарлотта и заменила Дебору просто потому, что оказалась в его постели. Деб – Бог знает где, а Шарлотта – под рукой. В его распоряжении. Жаждущая его ласк. По тому, как его рот искал ее губы, у Шарлотты были все основания поверить, что он столь же полно отдается этому исследованию, как и она сама. Его губы и язык были в полном согласии, проникая и выходя с нежной свирепостью. У Шарлотты было такое чувство, будто он пожирает ее кусочек за кусочком. И скоро она совсем исчезнет.

И тогда Бэй сможет вернуться к жене. Жене Бэя не нужен друг. Ей нужно именно это, это требуется каждой женщине. Эта искусная, изощренная атака на все ее чувства и ощущения. Вкус кофе на языке Бэя, его возбужденное дыхание. Запах лайма и пота. Видеть, как его глаза закрываются в блаженном облегчении. Каждая женщина, которая когда-либо отдавалась Бэю, захочет этого снова и снова. И Шарлотта – блестящий тому пример. Сколько бы она ни спорила с собой, стоит ему переступить порог, и она тут же теряет всякое благоразумие и превращается в распутницу.

Анна была замужем за Бэем, ей хорошо известно, что такое его любовь. Как же она должна была страдать, когда ей пришлось вернуться к своему не погибшему на войне мужу. Как же будет страдать Шарлотта, когда вернется к своей прежней жизни.

Бэй одним рывком вошел в нее, двигаясь туда и обратно с живостью и пылом, сводившими ее с ума. Он, словно языческий Пан, ее языческий бог, ее дьявол-искуситель, доводил музыку тела до дикого крещендо. Ее ногти впились ему спину, пока она змеей извивалась под ним, приподнимая бедра. Он достиг пика, затем перевернул Шарлотту на бок, оставаясь соединенным с ней. Она содрогалась всем телом, прижавшись к нему, липкая от пота кожа горела. Он поцелуями снимал влагу с ее волос и слезы с уголков глаз.

– Ты несчастна со мной?

Шарлотта покачала головой:

– Нет. – Она ни за что не скажет ему, что чувствует. Она сама едва понимает это. Половину времени ей хочется задушить его, а в остальное время хочется… того, что они только что делали.

– Я не хочу, но, похоже, мне придется отлучиться на несколько дней.

У нее замерло сердце.

– Чтобы найти Дебору?

– Да. Человек, которого я нанял, вышел на ее след.

Шарлотта откинулась назад.

– Ты нанял сыщика?

– Несколько дней назад. Чем скорее я верну ожерелье, тем скорее ты сможешь вернуться в твою маленькую конуру. Я знаю, что поступил неправильно, Шарли. Удерживал тебя здесь. Я и не предполагал, что это зайдет так далеко. – Он заправил прядь волос ей за ухо. – Поначалу я был в ярости. Но ведь ты согласна, что на это были кое-какие причины?

Теперь он просил ее оправдать то, что сделал с ней. Она не может. Да, он привязывал ее к кровати, но гораздо страшнее оказалось то, что одним прикосновением он превращает ее в безвольную массу, разрушая все барьеры, что она возвела, потеряв Роберта. Какая же она дура! Она могла остаться его пленницей навсегда, ей хочется оставаться на Джейн-стрит так долго, как он позволит. Но, похоже, она сама вручила себе conge[3]. Шарлотта накрылась простыней.

– Я поеду с тобой. Если у тебя возникнут трудности с Деборой...

Он прижал палец к ее губам.

– Нет. Я уверен, она проявит благоразумие. И Баннистер тоже. Забавно будет находиться во Франции и не бояться, что тебе перережут глотку. Не думаю, чтобы Дебора умело обращалась с ножом, верно?

– Рискну утверждать, что главное оружие Деборы – это ее тело, – спокойно отозвалась Шарлотта. Это, впрочем, оружие и самого Бэя. Ее он скрутил в узел без всякой веревки.

Он поцеловал Шарли в нос, словно родную племянницу.

– Значит, я уезжаю. Я напишу. Если ты останешься здесь еще на несколько дней, по возвращении я в целости и сохранности доставлю тебя домой.

Шарлотта была не в силах смотреть, как он одевается. Вместо этого она принялась разглядывать намалеванных на потолке ангелочков с серебристыми и позолоченными крылышками, играющих на лютнях и витающих в облаках. Райские кущи над ней казались полными счастья, но у Шарлотты почему-то было такое чувство, словно она попала в ад.

Бэй целеустремленно шагал по улице. Ему предстояло уладить массу дел. Упаковать вещи. Купить билет на корабль. Найти на карте городок Вувре. Так будет лучше. Он не решался уехать, пока не увидел слезы у нее на глазах. Уехав, он разом убьет трех зайцев. Шарлотта сможет вернуться к прежней жизни, он найдет рубины и избежит оков Анны, и все это одним броском через Ла-Манш. Он ни на минуту не поверил, что Анна будет чинно сидеть дома, в Уитли-Хаусе, и ждать, когда Бэй придет навестить ее. Скорее всего, сейчас она достает Фразьера, требуя впустить ее через парадный вход.

Внезапно Бэй остановился. Он не трус. Годы службы в армии и куча орденов и медалей, которые он хранит у себя в сейфе, – свидетельство тому. Ему незачем бегать за человеком мистера Малгру. Он не знаком с ним, не знает его в лицо. И, конечно же, у Бэя нет ни малейшего желания снова увидеть физиономию Деборы, хотя и хотелось бы поблагодарить ее за то, что она оставила вместо себя Шарли.

Вот уже два месяца, как он принял твердое решение не поддаваться Анне, даже если та будет свободна. Особенно если свободна. Настало время окончательно, порвать с ней. И он не будет привязывать себя к ней ребенком. Даже если их любовь сделала ее брак несчастным, Бэй не в силах изменить прошлое. Или возродить его.

Он отправится домой, отужинает. Еще хотя бы один сандвич. А затем вернется на Джейн-стрит, чтобы застать Шарли спящей, теплой и уютной. Но будить ее он станет потихоньку, чтобы она не треснула его каменным херувимом. Похоже, она весьма вспыльчива и предрасположена к насилию. Престарелая дама с бесполезным зонтом в руках, проходя мимо с горничной и лакеем, бросила на него ледяной взгляд. Бэй очнулся от своих грез. Джентльмены обычно не стоят столбом на углах улиц, погруженные в раздумья. Большинство его знакомых вообще предпочитают не думать и не размышлять, не важно, где бы они ни находились. Но какой-то настойчивый внутренний голос в голове у Бэя требовал: пора начать думать, хватит бездействовать, пора что-то предпринимать. Если бы этот голос звучал чуть громче, возможно, Бэй заметил бы человека, следившего за ним.