Любовница по ошибке - Робинсон Мэгги - Страница 58

– Это было бесподобно.

Он погладил ее руку, поднеся к своим губам.

– Лучшее еще впереди.

– Что? Ты организовал какое-то увеселение? Танцующие красавицы из гарема, быть может? Все это напоминает мне какой-то восточный сон: навес, ковер, трапеза на подушках.

– Я не оскорбил бы тебя другими женщинами, Шарли. Ты единственная, кто мне нужен.

Он почувствовал, как она застыла под ним. Должно быть, думает, что это просто красивые, ничего не значащие слова. Что ж, сейчас или никогда.

– Шарли, я хочу с тобой кое о чем поговорить. – Он пригладил ладонью свои слишком отросшие волосы. Господи, да он нервничает. – Не знаю, с чего начать...

Она отодвинулась от него, спрятав ноги под синий халат. Лицо ее скрывала сейчас завеса волос. Именно тогда, когда он больше всего хочет видеть ее, Шарли прячется в тень.

– Шарли, посмотри на меня. Обещаю, что это совсем не страшно. Тебе может даже понравиться.

– Прошу тебя, не надо все портить, Бэй. –Ее голос был колючим. – Просто оставь этот вечер мне. Мы можем завтра обсудить мой отъезд.

– Отъезд! О чем, черт побери, ты говоришь?

– Это... эти каникулы... или как ты там предпочитаешь их называть. Наше время вместе почти закончилось. Но я могу уехать домой раньше. Видит Бог, меня ждет куча работы. Да мой сад, наверное, уже превратился в джунгли! Эти деревенские мальчишки не знают…

Он снова поцеловал ее, чтобы заставить замолчать. Она была неподатливой и не отвечала на поцелуй. А когда он подумал было, что смягчил ее, она вырвалась с удивительной силой. Слезы, словно бриллианты, блестели, на щеках.

– Шарли, милая, не плачь. Пожалуйста, не плачь. – Ему надо было написать слова заблаговременно и теперь прочитать их. У него всегда прекрасно получалось выразить свои чувства в письме, наполнить каждую строчку милыми пустяками и всяким романтическим вздором. Но все эти красивые словеса на самом деле мало что для него значили – всего лишь способ проложить гладкую дорожку к постели. Сегодня же все по-другому, и ясно, что Шарли понятия не имеет, что у него на уме.

– Выходи за меня! – выпалил он.

– Что?

Она воззрилась на него, разинув рот, похожая на вытащенную из воды рыбу.

– Ты окажешь мне честь стать моей женой, Шарлотта Фэллон? – Он улыбнулся. Ну вот. Так гораздо лучше.

– Что?

– Иисусе, Шарли, ты делаешь это воистину трудным. Тебе не попала в уши вода?

– Вода?

Что ж, уже прогресс по сравнению со «что», хотя интонация та же. Он взял ее руки в свои.

– Шарли, я делаю тебе предложение. Без сомнения, у меня вышло не слишком красиво. Но думаю, тебе не хотелось бы, чтоб у меня была целая вереница бывших жен и невест, верно? Одной мне хватило с лихвой. Ну вот, – сказал он, заметив, как она сдвинула брови, – я напомнил тебе об Анне, чего надеялся никогда не делать. Черт!..

Шарли уже не так походила на рыбу, но руки ее были холодными как лед.

Давай сядем поближе к печке. Ты замерзла.

Он протащил ее по ковру и усадил поближе к бивачной печке. Чего бы он только не отдал за такую печку на Апеннинах. Было время, когда он думал, что окоченеет до смерти. Но вот он тут, все еще живой, проваливающий самое важное в своей жизни дело.

– Ты хочешь жениться на мне?

Она проговорила это, словно в каком-то трансе, но, по крайней мере, способность соображать, похоже, вернулась к ней.

– Да, – твердо отозвался он,– хочу.

– П-почему?

– Потому что. – Ей придется довольствоваться этим. Он и сам еще не до конца все осмыслил. О, он мог бы много говорить о ее восхитительно греховном теле и остром язычке, но, взятые вместе, они как-то не согласовывались. И он не собирается молоть вздор о том, что любит ее. Что она околдовала его. Она сочтет его дураком.

– Так почему?

Иисусе, ну и упрямица. Он предложил ей жизнь в сравнительной роскоши, а она изводит его вопросами. Он откашлялся и сосредоточил взгляд на висящем в небе полумесяце. Вот кому не надо ничего объяснять.

– Мы подходим друг другу, ты и я. Ты должна согласиться, нам с тобой здорово вместе. Я знаю, тебе нравится Байяр-Корт, а ему нужна хозяйка. Я решил жить в деревне, и ты можешь составить мне компанию.

– И все?

– А разве этого мало? Я переведу на твое имя много денег, если хочешь, хотя не собираюсь скупердяйничать. И ты любишь садоводство. Мы можем возродить зимний сад и насажать там растений со всего королевства.

– Я не собираюсь выходить за тебя ради сада, – сказала она, слегка повысив голос. – Или ради домашнего хозяйства. Или ради денег, дурак ты несчастный! Ты... ты любишь меня? – Она уже почти кричала.

Бэй напомнил себе, что язык – это часть ее тела, которое он действительно любит. Ну какой будет вред, если он скажет ей? Она не Анна и не собирается контролировать и порабощать его за слабость. Шарли совсем другая, но он намерен удерживать верх любой ценой.

– Что такое любовь? Ты мне очень дорога. Ты совсем не такая, какой я считал тебя вначале.

Бэй вдруг ни с того ни с сего оказался спиной на песке. Шарли нависла над ним, держа дрожащий кулачок очень близко к его носу. Он знал, что она вполне способна использовать его, поэтому отполз в сторону.

– Что я такого сказал? Разумеется, я люблю тебя, злючка ты эдакая! Почему бы еще я просил тебя выйти за меня? Денег у тебя нет, и ты уже не первой молодости. Зрелая, я имею в виду, не юная барышня, – поспешно добавил он, отползая в сторону, как краб.

– Ну, ты и негодяй! Как ты смеешь?! – Волосы ее растрепались, напоминая Бэю шипящих черных змей. Змей, которые с радостью готовы выпустить в него свой яд.

– Ну, давай же будем честными. Ты старая дева, – попытался он рассуждать логически. – У нас обоих было несчастливое прошлое, но вместе мы можем построить хорошую жизнь. – Он не успел увернуться, когда она швырнула песок ему в лицо. – А это уж совсем ни к чему. – Он выплюнул изо рта песок, радуясь, что она не целилась в глаза. В данную минуту Шарли была истинным воплощением высшей жрицы страсти. Пояс халата волочился по песку, и она, похоже, не замечала, что тело ее полностью обнажилось в лунном свете. Соски сморщились от гнева и холода, вызывая у Бэя горячее желание погладить их.

– Милая, – сделал он еще одну попытку, – я неуклюже выразился, но...

– Неуклюже?! Какое преуменьшение! Где мужчина, который писал: «Ты являешься мне во сне, и я прихожу в отчаяние, когда солнце будит меня, ибо во тьме ты ближе, твои губы – малиновая бабочка, порхающая по мне, услаждающаяся моим нектаром».

Слова были нелепыми и все же смутно знакомыми.

– Какой вздор! О чем ты толкуешь?

– О-о! – Она повернулась в порыве раздражения, подняв целую песчаную бурю. – Дура, самая настоящая дура! Ты прав, я «зрелая», достаточно немолодая, и пора быть умнее. И если ты думаешь, что мне нужен какой-то там брак по расчету – по твоему расчету! – тебе придется хорошенько подумать!

– Глупая! Я же только что сказал, что люблю тебя! Чего еще ты хочешь? Присяги на верность? Клятвы на крови? Найди в корзине нож, и я это сделаю. – Он тут же пожалел о своих словах. Вооруженная Шарли не из тех, кого можно не воспринимать всерьез. Она способна вырезать его печень и без малейших сожалений подать ее ему в качестве полночной закуски.

Вот вам и благодатная ночь под звездами. Шарли решительно зашагала в сторону туннеля, спотыкаясь о свой распахнувшийся халат. Бэй увидел, как она негодующе топнула ногой и снова туго затянула пояс. Это хорошо, что она отправилась в прохладную пещеру, чтобы остудить свой гнев. А ему надо придумать что-нибудь блестящее, дабы умиротворить ее, когда она выйдет.

Очевидно, тщательно продуманной романтической обстановки оказалось недостаточно, и, наверное, выбор слов был менее чем удачным. И уж конечно, нельзя напоминать женщине о возрасте. Но как Шарли может не знать, что он испытывает к ней? Он поднялся с влажного песка и отряхнулся. Ох уж эта Шарли, маленькая ведьмочка, отшлепать бы ее за такие выходки. Нрав у нее – дай Бог, даже в лучшие времена. И с чего это ему вдруг захотелось взвалить на себя такое наказание?