Розы для богатых - Лоусон Джонелл - Страница 46

Отэм отвернулась, пытаясь проглотить комок, стоявший у нее в горле уже три долгих дня. Ее лицо как будто онемело, и она потерла ладонями щеки. Я чувствую. Я жалею об этом добрейшем человеке так, что у меня все внутри болит. Но я не могу выплеснуть это наружу. Если я это сделаю, я сломаюсь.

Она повернулась и посмотрела на Молли:

– Ты поплачь по Эверетту, тетя. Если можешь, то поплачь немножко и по мне тоже.

Молли с грустью ответила:

– Я поплачу по твоему мужчине, и я поплачу по той красивой молоденькой девочке из Тэтл-Риджа. Деньги для нее ничего не значили. Она хотела только, чтобы у нее был свой дом и дети.

Отэм невесело улыбнулась:

– Ее больше нет, тетя Молли, но, может быть, однажды она вернется. Может, тогда она сядет и заплачет. Она будет плакать по Лонни, по своему ребенку и будет плакать по Эверетту. Но сейчас у нее нет времени для слез.

Глава 20

Арти любил своего брата-близнеца, и Отэм считала, что он имеет право знать правду о смерти Лонни. Она не решалась рассказать ему все до тех пор, пока не будет в состоянии контролировать его порывистую натуру. Он мог прямо явиться к Дугласу Осборну, и этим бы все разрушил. Арти стал несколько мягче, хотя по-прежнему оставался человеком своенравным, чувствовал себя лучше всего, когда ходил по краю пропасти. Он работал на обыкновенных работах, но за те годы, что Отэм его знала, ему успели уже наскучить подводное плавание, альпинизм, гонки по пересеченной местности и прыжки с парашютом. Казалось, ему никто не нужен. Если он даже когда-нибудь и чувствовал к женщине что-то более глубокое, нежели физическое влечение, то никогда и словом не обмолвился об этом Отэм. С годами они научились понимать и принимать ту глубокую привязанность, которую питали друг к другу.

Отэм сидела за своим письменным столом и наблюдала за тем, как Арти пытался осмыслить сказанное ею.

– Это было убийство. Чистое и простое. Бригадир шахтеров умер, но успел поговорить с Лонни. Секция вентиляционной системы вышла из строя. Бригадир позвонил Осборну. Он хотел вывести наверх свою бригаду, но Дуглас не разрешил. Когда уровень метана увеличился, он еще раз позвонил Осборну и опять попросил поднять людей. Осборн снова отказал, ответил, что поддерживает связь с аварийной командой и они скоро починят систему. Бригадир вернулся на место, чтобы, несмотря на запрет, поднять бригаду, но было уже слишком поздно. Произошел взрыв.

У Арти был непонимающий вид.

– А какое отношение все это имеет к Лонни?

– Лонни собирался пойти в Федеральное управление по безопасности и здравоохранению в горнодобывающей промышленности и обо всем рассказать. Только сначала он хотел попробовать найти еще кого-нибудь, кто знал об этих звонках. Он поехал в город и начал задавать вопросы. Наверно, он задал опасный вопрос не тому человеку. Через несколько часов его машина перелетела через парапет. – Отэм нахмурилась и потерла пальцами лоб. – У Лонни не было совершенно никаких причин ехать на Высокие Берега. Это отрезок извилистой дороги с глубокой пропастью с одной стороны. Лесистое место, туда ездят подростки, чтобы уединиться. Лонни сам ни за что бы туда не отправился.

По мере того как Арти слушал, его лицо становилось все бледнее. Наконец он встал и наклонился над ней:

– Какого черта ты не рассказала мне об этом раньше?

– Я хотела подождать, когда наступит благоприятный момент. Теперь у меня есть деньги, и я возвращаюсь туда. Мне понадобится твоя помощь.

– Все что скажешь. Как мы это сделаем?

– Пока не знаю. Тогда я не знала, как сделаю миллион долларов, но теперь деньги у меня есть. – Она понизила голос, размышляя вслух. – Несколько лет назад я наняла частного детектива и послала его в Эдисонвилл. Я хотела получить имена всех ремонтников, которые работали на шахте. Их было четверо. Трое из них сменили место жительства, а один остался в Эдисонвилле и открыл довольно крупную механическую мастерскую. Это навело меня вот на какую мысль. Он-то и должен быть тем человеком, которому Осборн тогда приказал все сделать, и открыл мастерскую на деньги, которые ему за это заплатили. Тогда я даже думать не могла о том, чтобы вернуться. Поэтому пришлось ждать... Этот человек умер несколько лет назад. Теперь мы ничего не можем от него узнать.

Она жестом попросила Арти сесть в кресло.

– Эти годы научили меня тому, чему тебе еще только предстоит научиться, Арти: терпению. Нам следует двигаться очень медленно, шаг за шагом. Не может быть речи о том, чтобы торопить события или вступить с врагом в открытую борьбу. Мы должны действовать тонко. Я не хочу привлекать внимание ни к себе, ни к тебе. Все началось на шахте; мне кажется, что и нам нужно начать оттуда же. Мне бы хотелось узнать, почему шахта была закрыта, когда она могла работать еще два года. Я хочу, чтобы эксперты обследовали вентиляционную систему. Для этого мне нужно получить контроль над «Черным алмазом». Впрочем, это следует сделать через других братьев Осборнов. У Дугласа слишком много денег. На этом уровне я с ним сражаться не могу.

– Как ты собираешься сделать это через братьев?

– Любым доступным способом. Я уже пыталась предпринять кое-что, но мне не удалось раздобыть ничего, что можно было бы использовать против них. Надо будет как-то познакомиться с Дугласом и разузнать некоторые семейные тайны. – Отэм прищурилась и твердо произнесла: – Но только тогда, когда я сочту нужным, и так, как я сочту нужным.

Арти слегка улыбнулся скрытому смыслу ее слов:

– Как?

– Насколько я понимаю, он очень и очень неравнодушен к женщинам. Мне кажется, я вполне подхожу.

– А тебя не узнают?

– Вряд ли. Я жила там недолго, и мы с Лонни были так заняты друг другом, что даже не позаботились завести друзей. Есть Элла, но она на нашей стороне. Я знаю сына Дугласа Осборна, но с ним проблем не будет. Они с отцом рассорились и, судя по Эллиным рассказам, не общаются уже много лет. Брайана нет в стране.

– А как быть с моим лицом? Оно же точно такое, как у Лонни.

Она пожала плечами:

– Отпусти бороду. Прошло десять лет. Они не могут отчетливо помнить Лонни, если помнят вообще. Он ведь был просто одним из шахтеров с угольной пылью под ногтями. Хотя... хорошо бы тебе поменять фамилию. Лично я так и собираюсь сделать. Если меня там кто-то и знал, то как Сью Энн Нортон. Здесь меня знают главным образом как Сью Энн Корбетт. А возвращусь я как Отэм Мак-Эван.

Арти кивнул:

– Ты очень тщательно все спланировала.

– Я и еще кое о чем подумала. – Она обвела рукой офис. – «Конура»... и это – все было только дорожкой, по которой я вернусь назад.

Арти поднялся с кресла, его глаза горели от возбуждения.

– Когда начинаем?

– Как можно раньше. Я бы не хотела, чтобы Дуглас умер, прежде чем я доберусь до него. – Отэм помолчала, задумавшись. – Я поеду туда первая и найду какой-нибудь предлог, чтобы там поселиться. Когда придет время, я сообщу тебе, чтобы ты приезжал. – Она откинулась на спинку кресла и потянулась. – Это практически все, что я могу тебе сейчас рассказать. Закончи дела, которыми ты занимаешься, а потом возьми отпуск и как-нибудь развлекись. Только не пропадай из вида.

– Звучит заманчиво, маленькая сестренка.

Отэм проводила его взглядом и подумала: а сумеет ли она контролировать Арти? Эдисонвилл не был веселым городом. Арти могла прийти в голову какая-нибудь забава на его собственный манер, что привлекло бы к нему внимание, а потом и к ней. Отэм знала, что Арти нельзя звать в Эдисонвилл до тех пор, пока без него совершенно невозможно будет обойтись.

Она нажала кнопку интеркома:

– Грэйс.

– Да, миссис Корбетт.

– Я собираюсь несколько минут покемарить тут на диване. Не давайте мне спать слишком долго. Я должна быть готова к Совету директоров в два.

Совет директоров состоял, кроме нее, из шести человек, и всех их подобрал Ллойд. Помимо самого Мэрфи, сюда входили советник по инвестициям, банкир, адвокат, агент по недвижимости и владелец другой сети кафетериев быстрого обслуживания. Все члены Совета были мужчины, что вполне устраивало Отэм. Ее администраторы тоже все сплошь были мужчины, но их назначала уже сама Отэм. Она поставила себе за правило окружать себя мужчинами, но при этом не подавляла свои женские инстинкты. Она знала, когда надо уступить и быть мягкой, а когда – жесткой и несгибаемой. Еще она умела пользоваться своей женственностью.