Розы для богатых - Лоусон Джонелл - Страница 81

– Мне нравится, когда ты бываешь нетерпеливым и диким, но я не хочу, чтобы ты трахал меня, когда хочешь кого-то другого.

– О чем, черт возьми, ты болтаешь?

– Об Отэм! – закричала она. – Когда ты вышел, ты не был возбужден, а когда вернулся после разговора с ней – уже был.

– Отэм тут совершенно ни при чем.

– Нет, при чем. Ты годами искал себя и все равно ни хрена не понял. Тебе хочется трахать Отэм, и это терзает тебя, грызет тебя, делает тебя круглым болваном! – Лайза соскочила с кровати. – Не смей мне звонить до тех пор, пока тебе не захочется именно меня.

Глава 38

На высокую ветку дуба уселся кардинал и стал радостно подзывать самочку. Брайан недовольно покосился на шумную птицу, зевнул и ткнул вилкой в омлет. Он провел ночь, успокаивая Лайзу. Ревность превратила исключительно покладистую женщину в сущую стерву. Когда они не трахались, она занудствовала. Снова и снова Лайза напоминала ему, что он лишил ее невинности на сеновале, а потом уехал, то есть бросил. А она долгие годы ждала, когда же он вернется домой.

«Ждала – в перерыве между двумя мужьями», – подумал Брайан. Только в четыре часа он наконец смог отвезти ее домой, да и то ему пришлось буквально одеть ее, вынести из дома и затолкать в машину.

Брайан посмотрел на тарелку с овсянкой, стоявшую напротив него. Отэм попросила накрыть ей завтрак на террасе, однако есть не вышла. Еще на столе лежала стопка финансовых отчетов. Он попробовал просмотреть их, но было как-то слишком уж тихо. Не получалось сосредоточиться.

Брайан взял в рот кусочек омлета и вдруг понял, что он стал рабом привычек. Утро казалось ему каким-то не таким, если напротив не сидела и не болтала Отэм. Впрочем, нет, она не болтала. У нее была поразительная манера направлять беседу так, чтобы, не касаясь самой себя, заставить говорить главным образом его. Если бы он собрал воедино все, что знал о ней, то сумма практически равнялась бы нулю.

Он положил вилку на тарелку. К столу подошла Дэйзи и показала на омлет:

– Что такое с омлетом?

– Ничего.

– Тогда почему не ешь?

– Что-то не хочется. Где Отэм?

– Бегает. Ты бы лучше сегодня утром с ней не балагурил. У нее плохое настроение.

– Я не балагурю с Отэм.

– Нет, балагуришь. Все время к ней цепляешься. – Дэйзи отвернулась. Со стороны розового сада приближалась Отэм. – Не забудь, что я тебе сказала.

– Слушаюсь, мадам.

Отэм, все еще тяжело дыша, села напротив. В лучах утреннего солнца каштановые волосы отливали бронзой и золотом. На верхней губе у нее выступили бисеринки пота.

– Доброе утро.

Брайан смотрел, как она наливает молоко в тарелку с овсяными хлопьями и размешивает кашу ложкой.

– Как ты можешь есть такое дерьмо?

– Могу – наверно, потому, что я на нем выросла. В отличие от тебя, бывали времена, когда у нас в доме ничего другого не находилось.

Брайан не знал почему, но Отэм раздражала его. На ней были спортивные шорты и трикотажная рубашка, под тонкой материей ясно просматривались очертания сосков.

– Ты никогда не носишь нижнего белья?

– Что тебе не нравится в моей одежде?

– Слишком уж обтягивающая.

– Это на тебя, Брайан, город так влияет. Ты становишься таким же занудой, как твой отец.

– Вполне возможно, – сказал он и показал на ее грудь. – Однако то, что принято в Сан-Франциско, раздражает здесь, в Эдисонвилле.

– Я никогда в жизни не носила лифчик и начинать сейчас не собираюсь.

– Ты Осборн. Люди замечают все, что ты делаешь, и все, что ты надеваешь. Это очень плохо, но таково положение вещей. Тебе надо просто смириться с этим.

– А ты сам-то!.. Ведь ты тоже Осборн. А ты не только трахаешь всех баб в Кентукки, но еще и таскаешь их домой. – Отэм полуприкрыла глаза, ее голос стал нежным и прерывистым, словно она задыхалась. – Ооооо, Бррррааайан, Бррррааайан. Уфф, уфф, бам, бам! «Помогите, помогите!» – плачут пружины матраса.

– Господи, Отэм! Неужели ты подслушиваешь под дверью?

– В этом нет нужды. Голос Лайзы слышен во всем доме.

– То, что делаю я, – совершенно другое. Ты сама должна это понимать.

– Почему же?

– Я мужчина.

Отэм вся напряглась, выпрямилась на стуле, лицо ее покраснело от злости.

– Простите, – сказала она, – я больше не буду. Извините, не буду, не буду, черт побери, не буду! – Она бросила ложку, схватила тарелку с овсянкой и вылила ее ему на голову. – Самонадеянный осел! – И убежала.

Брайан сидел словно аршин проглотил, а липкие ручейки овсянки стекали по его пиджаку, и молоко струилось по лицу. Он опустил глаза, стряхнул комок с лацкана, вскочил со стула и бегом бросился за ней. Вбежав в дом, столкнулся с Дэйзи, которая хотела было вытереть ему волосы полотенцем.

– Я ж тебе говорила: не цепляйся к ней сегодня.

Брайан в сердцах выругался и, вырвавшись из рук Дэйзи, пронесся через весь дом и взбежал по лестнице, длинными ногами перемахивая через три ступеньки. Пробегая мимо, он злобно покосился на дверь Отэм, и у него возникло желание остановиться, схватить ее за горло и как следует потрясти, но воротничок впивался в горло и душил самого Брайана.

Он быстро достиг своей двери, влетел в комнату и прошел в ванную. Увидев свое отражение в зеркале, от души расхохотался. Светлые волосы прилипли колбу, а веки и ресницы были покрыты комочками овсянки. Остальной завтрак Отэм красовался на пиджаке.

Во второй раз за это утро он разделся и встал под душ, где провел двадцать минут, вымывая комочки овсянки из волос. Вытеревшись насухо, переоделся во все чистое, накинул пиджак на плечо и направился к двери. Его кейс все еще был на террасе, поэтому он спустился по черной лестнице, забрал отчеты и, обогнув дом, пошел в гараж.

Брайан не ожидал встретить Отэм, но она сидела на бампере его машины и беседовала с Арти, хмурясь и жестикулируя:

– Все, что мне необходимо, скоро у меня будет.

Брайан почувствовал себя непрошенным свидетелем чужого разговора и кашлянул, чтобы предупредить о своем присутствии.

Отэм быстро обернулась, посмотрела на Брайана и потом с какой-то странной улыбкой на Арти.

– Осталось сделать сущий пустяк. Я смогу этим заняться в любое время.

Арти кивнул Брайану и, слегка прихрамывая, вошел в гараж.

Отэм взглянула на Брайана и усмехнулась:

– Мне говорили, что овсянка – превосходный кондиционер.

Немного хмурясь, он забросил пиджак и портфель в открытое окно своей машины.

– В следующий раз сама можешь его попробовать. – Брайан взял ее под мышки и поднял высоко над головой. – А у тебя новая веснушка.

– Где? – Отэм дотронулась до носа.

Брайан поставил ее на землю и покачал головой, удивляясь женской суетности. Затем потянулся к дверце автомобиля, но передумал.

– Совсем забыл! – Он взял ее за руку и потянул за дом. – У меня есть для тебя сюрприз.

Отэм с любопытством поглядела на него.

– Какой сюрприз?

– Увидишь. – Он дернул ее за руку. – Тебе понравится.

Брайан провел ее вдоль дома, через розовый сад, вокруг мраморного фонтана, мимо дуба к террасе. Отэм растерянно смотрела на него.

– Я ничего не вижу.

– Сейчас увидишь. – Он нагнулся, подхватил ее на руки и понес к бассейну.

Отэм посмотрела на воду, потом на Брайана:

– Нет! Ты этого не сделаешь!

– Да! Еще как сделаю!

Он подошел к краю бассейна и бросил ее.

– Терпеть не могу овсянку!

– О-о-о-о, не-ет!

Брайан подождал, когда она вынырнула на поверхность, отплевываясь и таращась на него, и усмехнулся с победным видом.

– До встречи.

Прежде чем пойти в офис, Брайан поставил машину и побрел по Мэйн-стрит. Он хотел купить Отэм подарок на день рождения, но не знал что. Бриллианты? Нет, не пойдет. Его отец завалил жену этими ледяными камнями, которые Отэм носила крайне редко. Брайану хотелось подарить ей что-нибудь необычное, что-то такое, чего она могла бы касаться и видеть каждый день, а не холодные твердые драгоценности, которые запирают в сейфе, покуда они не понадобятся. К сожалению, покупать подарки женщинам он не привык.