Волчица и пряности (ЛП) - Хасэкура Исуна - Страница 13

Повозку качнуло, когда она проехала через перекресток.

— Странный?

— Здесь очень уж много дорог. Слишком много, даже если они для перевозки дерева.

У Лоуренса мелькнула мысль, не лучше ли повернуть обратно прямо сейчас, пока они действительно не заблудились. Близился полдень; как только солнце пройдет над головой, тени в лесу станут смотреть в другую сторону. Лоуренс не забыл, как сюда ехал, но, когда тени перевернуться, заплутать будет очень легко.

— …

— Что?

Лоуренс задумался было, но Хоро вернула его к реальности.

— О, неужто мы заблудились?

Ну да, опять на ее лице была эта зловредная усмешка. Такие слова с такой усмешкой способны рассердить любого бродячего торговца, даже если он знает, что все это — дружеская шутка, высказанная ради него же.

— Я помню дорогу, по которой мы сюда добрались… все в порядке.

Он знал, что идет на поводу у чувств. Видимо, осознав это, Хоро медленно качнула хвостом, потом откинулась обратно на пожитки.

— Ладно… в конце концов, ты же всю жизнь путешествуешь.

Судя по тому, как она произнесла эти слова, она извинялась, что влезла не в свое дело.

Повозка, погромыхивая, продолжала ехать вперед. Дороги пересекались, вились, шли во всех направлениях, кроме как прочь из леса. Время потихоньку шло; и вот наконец повозка добралась до пятистороннего перекрестка. Любой бы давно уже сломался и взмолился к небесам о пощаде, будь это обычная поездка.

Лоуренс остановил повозку и поднял голову. Полдень миновал совсем недавно… сейчас было лучшее время, чтобы подремать на лужайке. Теперь чем дальше, тем меньше проку будет продолжать искать нужное место. Особенно если учесть время, потребное для возвращения.

С другой стороны — они ведь уже так далеко забрались. Если теперь повернуть обратно, даже глазком не посмотрев на роскошную лужайку, это будет просто нелепо. Вдобавок Лоуренсу не хотелось признавать, что Хоро была права со своей ядовитой фразочкой.

— …

Повозка стояла на месте; Лоуренс думал, что же делать, даже не пытаясь понукать лошадь.

Совершенно очевидно было, что разумное решение — повернуть обратно, не упорствовать в своем намерении двигаться вперед. Но если он скажет, что, столько проехав, они ничего большего не получат, что ответит Хоро? Он понимал, что всего лишь упрямится, но не мог заставить себя признать правду.

Все это время хвост Хоро покачивался, будто она слушала его внутреннюю борьбу. Она явно подначивала его, но когда он наконец поднял поводья, чтобы подстегнуть лошадь, то вдруг осознал: если из-за его упрямства они действительно заблудятся, что тогда?

— …

Он принял решение. Повернуть назад — лучший выход.

Секунду спустя —

— Пфф. Ох уж… ты такой милашка.

Нарушив наконец молчание, Хоро оперлась локтями о край козел и положила подбородок на руки.

— Хочешь заиметь такие же уши и хвост, как у меня?

— Что… о чем ты…

Неуклюжие слова Лоуренса она пропустила мимо ушей.

— Я имею в виду, что никогда еще не встречала самца, которого настолько хорошо видно насквозь.

— Что?

Услышав нотку раздражения в голосе Лоуренса, Хоро села прямо и придвинула свое лицо к его.

Заметив, что теперь ее улыбка совсем другая, Лоуренс невольно отогнулся вбок.

— Ты отмахнулся от моего предостережения, и теперь тебе трудно его принять. Однако продолжать двигаться вперед рискованно… что же ты выберешь?

Точно в яблочко.

Лоуренс по-прежнему пытался отодвинуться, но Хоро преследовала его, улыбаясь все той же улыбкой.

— Ты ведешь себя так безрассудно из-за сущего пустяка.

Создание, прожившее на свете много веков и зовущее себя Мудрой волчицей, было теперь так близко, что Лоуренс ощущал дыхание на своем лице. Ему отчаянно хотелось сбежать, но он уже был на самом краю крохотных козел — дальше отодвигаться было некуда. Янтарные глаза Хоро, словно видящие его насквозь, смотрели в упор.

— И все же…

Интонации Хоро внезапно смягчились — Лоуренс даже был почти разочарован. Она приникла вплотную, будто собираясь его проглотить, но тут же резко отодвинулась. Не в силах уследить за резкими сменами ее настроения, Лоуренс лишь тупо смотрел на Хоро, севшую на спинку козел.

— И все же я просто не могу сердиться… когда думаю о том, что тобой движет.

Сидя выше Лоуренса, Хоро смотрела на него сверху вниз — полная противоположность обычному положению их лиц. Ее полный достоинства взгляд вынести было трудно.

— Ты хочешь выиграть, даже если тебе приходится притворяться более сильным, чем ты есть, не так ли? Это такое детское поведение, что я просто не в состоянии сердиться.

Если бы Хоро сейчас глядела на него насмешливо, Лоуренс еще мог бы найти способ ей ответить. Но сейчас ответить ему было нечем — он ведь и вправду вел себя как ребенок, особенно когда Хоро ясно дала понять, что состязание ее не интересует, и взамен улыбнулась ему сверху вниз, словно великодушная старшая сестра.

Перед такой Хоро он был абсолютно беспомощен. Хуже того — она читала его мысли идеально, и Лоуренс прекрасно понимал, что скрыть их от нее он не сможет, даже если захочет.

— Твоя проблема… — Хоро соскочила на козлы и уселась рядом с Лоуренсом. Теперь она снова смотрела на него снизу вверх, как обычно. — Что ты все свои решения взвешиваешь на весах.

— …На весах?

— Мм. Куда они склонятся, кто получит преимущество. Такой настрой и приводит к неудачам… хотя для торговца это, возможно, и лучший подход.

Говоря эти слова, она одновременно тянула на себя одеяло, расстеленное на дне повозки, и наконец, шурша материей, уложила его себе на колени. Потом легонько хлопнула Лоуренса по руке (все еще сжимающей поводья) и продолжила:

— Сколько ты еще собираешься за них держаться?

— …Э? Сколько? Разве мы сейчас не отправимся обратно? — удивленно спросил он, совершенно не соображая, к чему она клонит. На лице Хоро тотчас появилось неверящее выражение.

— Ох уж… ты что, уже успел забыть, что я говорила? У тебя нет ни малейшей способности понимать, куда идет разговор.

Он вспомнил — да, она что-то такое говорила; но к чему она ведет сейчас? Как это все связано с тем, что он отпустит или не отпустит поводья? Может, она снова пытается заманить его в какую-то мудреную ловушку? Когда его мысли добрались до этого места, он вдруг понял.

— А!

— Ох уж, долго же ты соображал.

Лоуренс потерял дар речи. Если подумать — это было так очевидно. Все, что от него требовалось, — вспомнить разговор, который у него с Хоро был до того, как они заехали в лес. Что он тогда обещал сделать, если пробираться через лес будет чересчур тяжело?

— Ты это должен был сделать с самого начала, но тебе понадобилось лезть все дальше и дальше в болото. Тебя вовсе не мой ум загоняет в ловушки, а собственная глупость.

Хоро мягко потянула его руку на себя; Лоуренс дернулся, разжал кулаки и тут же сжал, но поводья уже выскользнули. Все было так очевидно — как же он этого не понимал?

— Теперь ты видишь? Чтобы меня порадовать, вовсе не нужно искать всякие лужайки.

Она распахнула одеяло и легким шуршащим движением накинула на Лоуренса. Его упрямое стремление добраться до лужайки тоже происходило из неспособности сделать вывод из предыдущего разговора. Что, по словам Хоро, ей нравилось делать во время поездки?

— Ты имеешь в виду — какие именно скучные разговоры тебе нравятся?

— Мм. Если бы ты это понял, ты бы меня порадовал, даже не заставляя себя искать какие-то там лужайки.

Ее голос звучал довольно. И, похоже, она действительно была довольна, бросая в Лоуренса атаку за атакой.

— Тогда какие именно разговоры тебе нравятся больше всего?

Глаза Хоро распахнулись, когда она услышала вопрос. Она не удивилась, не рассердилась. Не стала ни смеяться, ни браниться. Она, похоже… смутилась.

— Хе-хе… по правде сказать, я только в этом нашем разговоре могу произнести это вслух…