Последний де Бург - Симмонс Дебора - Страница 4

Теперь все иначе.

Николас кивнул и снова окинул взглядом пространство, словно надеясь увидеть что-то ранее не замеченное. Надежды потерпели крах, и он снова перевел взгляд на Эмери. Тот стоял, поглаживая по шее коня Гая. Николас уставился на него, завороженный этим движением. А отвернувшись, встретился с заинтересованным взглядом оруженосца.

— Может, мальчик нам поможет? — поинтересовался Николас.

Гай фыркнул:

— По-моему, этот Эмери туп как пень, милорд. К тому же я совершенно уверен, что он…

Николас нетерпеливо вскинул руку, прекращая его излияния. Он обещал брату Эмери свою помощь и намеревался сдержать слово, что бы там ни думал Гай.

Оруженосец что-то пробормотал, Николас не обратил на него внимания и жестом подозвал Эмери. Он надеялся, что Гай не прав насчет ума юноши. Вполне возможно, Джерард оставил его жить рядом с командорством госпитальеров, поскольку тот нуждался в постоянном присмотре. И тогда они зря забрали его с собой.

— Ты знаешь эти края, Эмери? — как можно мягче спросил Николас.

— Немного, милорд. — Юноша быстро опустил голову, словно боясь встретиться с ним взглядом.

Он был поразительно красив. За длинными ресницами скрывались изумительные глаза.

Николас резко выдохнул.

— У тебя есть хоть какое-то представление, куда мог отправиться твой брат?

Юноша покачал головой. Натянутая чуть ли не до носа шапка не позволяла увидеть, какого цвета его волосы, но красивые брови были почти черными.

Николас отвел взгляд, чувствуя странную неловкость.

— Куда ведут эти тропы?

— На болоте почти ничего нет, кроме религиозных обителей. Командорство госпитальеров, община тамплиеров и…

— Община тамплиеров? Где именно? — спросил Николас.

Эмери указала на небольшую возвышенность. Николас повернулся к Гаю:

— Возможно, стоит справиться о нашем бездельнике у них.

Оруженосец нахмурился. Николас снова посмотрел на Эмери:

— Не было ли у твоего брата распрей с каким-нибудь рыцарем?

Юноша покачал головой:

— Нет, но вчера вечером Джерард предупредил меня, что не стоит доверять тамплиерам. Я думал, он бредит из-за жара, но сегодня утром видел рыцаря, который скакал в сторону Клерквелла. Там командорство госпитальеров, где… это неподалеку.

— Этим утром? Ты видел тамплиера и ничего не сказал?

Эмери чуть не подпрыгнула от резкого тона Николаса. Рыцарь тут же смягчил выражение лица. Перед ним ведь совсем мальчишка, стройный, худой, с гладкой кожей. Откуда ему знать, что Николас ждет не дождется встречи со своим вчерашним противником.

— Я испугался и думал только о том, чтобы убежать, пока тамплиер меня не нашел, — ответил юноша.

Николас почувствовал себя неотесанным грубияном. Он задумчиво поглядел на Эмери:

— Ты сказал, тамплиер скакал в направлении командорства. Но если он преследовал твоего брата, то должен был скакать прямо к вашему дому. Возможно, он отправился в госпитальерскую общину в надежде найти его там.

— Разве эти рыцари не принадлежат к одному дому? — удивленно спросил Гай.

— Нет, — ответил Николас. — Они принадлежат к разным религиозным орденам и, кроме того, в отличие от других, оба этих ордена военные.

Гай недоуменно моргнул, и Эмери пояснила:

— Изначально главной миссией ордена госпиталя Святого Иоанна Иерусалимского было лечение заболевших пилигримов, отправившихся на Святую землю. А бедные рыцари Храма Соломона — тамплиеры — ставили своей целью защищать в пути странствующих паломников. Лекари-госпитальеры позже тоже стали военным орденом. Сейчас и те и другие сражаются с язычниками.

— А эти монахи опасны, — пугливо проговорил Гай.

— Сами монахи не сражаются, — добавила Эмери. — На восток посылают только рыцарей — молодых и способных. Дома остаются самые набожные. Они ухаживают за землями, выращивают лошадей и обеспечивают общину всем необходимым, а также собирают пожертвования на свою миссию.

«Миссию, которая потерпела неудачу», — подумал Николас. По всеобщему мнению, они уже давно потеряли Святую землю. И некоторые винили в этом военные ордены, заявляя, что некогда благородные и самоотверженные рыцари превратились в продажных и высокомерных вояк, движимых одной лишь жадностью. Однако Николас понимал, что легко судить, сидя в безопасной Англии. К тому же у многих вызывали негодование дарованные орденам привилегии в виде церковных десятин и освобождения от подати.

— Я думал, тамплиеры и без того богаты, как царь Мидас, а церковь Темпла в Лондоне доверху заполнена королевским золотом, — сказал Гай, словно подтверждая мысли своего хозяина.

— На радость королевского высочества, — отозвался Николас. — Тамплиеры охраняют и перевозят за плату чужие богатства, используя выручку на свои цели. Правда, сомневаюсь, что они много накопили, учитывая непрекращающееся сражение на Востоке.

— Правила обеих общин не позволяют личное обогащение и требуют полной самоотверженности, — заметила Эмери.

Но эти слова не убедили Гая.

— Тогда откуда пословица «пьян, как тамплиер»? — поинтересовался он. — И я слышал о них даже худшие вещи. Поговаривают о тайных кладах и скрытных встречах. И только посмотрите, как он поступил с вами!

Николас постарался не вздрогнуть при этом напоминании.

— Наверное, не все таковы, — сказал он. — Не думаю, чтобы они стали бы одобрять то, что мы видели: попытку ограбления, нападение, запугивание.

— Или он не тот, за кого себя выдает, — парировал Гай, искоса взглянув на Эмери. — Может, он вовсе не тамплиер, а просто под него рядится.

— Есть только один способ узнать это наверняка, — предложил Николас. — Съездим к добрым братьям, посмотрим, что они скажут. Если этот Гвейн, как он назвал себя на постоялом дворе, действительно возвращался в свое командорство, то сейчас уже должен быть там.

Подобное предложение встревожило Гая:

— Но он будет в своей стихии, и орда других братьев окажется в полном его распоряжении.

Николас нахмурился. Еще не наступил день, когда он не справится с целым домом монахов, хотя не хотел втягиваться в обсуждение своей воинской силы.

— Сомневаюсь, что тамплиерская община полна убийц и злодеев. — Он взглядом отослал оруженосца к его коню.

Николас двинулся было следом, но внезапно ощутил легкое прикосновение к своей руке. Рядом стоял Эмери — глаза в землю, худое лицо пылает. Николас вновь испытал странное замирание в груди и сказал резче, чем собирался:

— Да?

Но Эмери не дрогнул.

— Будьте осторожны, милорд. Эти места очень уединенны, а религиозные общины сильны. Они почти не имеют связи с внешним миром и подчиняются только своим лидерам.

Николас удивился. Неужели и юноша в него не верит? Перед ними не вооруженная до зубов армия, а монастырь, где живут люди, чьи дни сражений давно окончены. Но синие глаза юноши смотрели на него с таким беспокойством, что он отвел взгляд. Его воинская сила сейчас под сомнением, но могущество семьи точно нет.

— Ты действительно думаешь, что они дерзнут пойти против де Бургов? Захотят нажить себе таких врагов? — спросил он, тщательно подбирая слова.

Но Эмери все равно сомневался.

— Я не знаю, милорд.

Юноша вежливо кивнул и направился к лошадям, оставив Николаса раздумывать над предупреждением.

Имея за плечами не одну битву, он не опасался столкновения с престарелыми монахами, однако и самоуверенно отмахиваться от слов Эмери тоже не собирался. Маловероятно, чтобы жители уединенной общины оказались настолько враждебны к своим гостям, но невозможно отрицать и то, что по меньшей мере один тамплиер представлял собой серьезную опасность. И в отличие от Николаса у Гая не хватит ни сил, ни умения для большого сражения. А что до Эмери…

Николас осознал, что, как зачарованный, следит за изящной походкой юноши, и, резко отвернувшись, заметил, как Гай смотрит на него со странным выражением лица.

— Видишь? Он совсем не туп. — Николас кивнул на Эмери.

Оруженосец фыркнул: