Джекпот для лоха - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 51

— Совсем… Совсем крыша съехала, — изумленно сказал Матвеич.

Для всего бесправного заводского люда работники заводоуправления были словно обитатели Олимпа для древних греков. В смысле, так же далеки, недоступны и недосягаемы. Самой высшей фигурой, до которой мог добраться простой работяга, принесший отчаянную челобитную высшему начальству, была здесь секретарь Вера Петровна. И вела она себя с челядью соответственно — строго и высокомерно.

Сейчас она говорила по телефону и не обратила ни малейшего внимания на вошедшего в приемную Говорова. Тот остановился у стола в привычной позе покорного ожидания.

— Да, Сашенька, сегодня точно! Ну, почти точно… Если срочное совещание не соберут. Ты же знаешь: пока начальство здесь, и я уйти не могу…

— Мне бы к Фёдорову, — деликатно напомнил о себе Говоров.

Но резкий жест наманикюренного пальчика приказал ему замолчать и не отвлекать занятого человека от важных дел.

— А если совещания не соберут, то к семи я буду готова. Так что звони. Пока-пока… — Она сердито посмотрела на Андрея. — Что нужно? Не видишь, я занята, чего встреваешь?

— Извините. Я к Фёдорову…

— С какого перепугу? Ты кто такой, что хочешь вот так, запросто, ворваться к коммерческому директору?

— Так я Говоров, меня вроде вызывали…

Вера резко загасила озлобленность и бодренько защебетала:

— Ой, ну что же вы молчите, Андрей Иванович, вас все уже давно ждут… Присядьте, я сейчас!

Она выскочила из-за стола, метнулась к большой полированной двери и проскользнула в кабинет директора. Говоров успел ощупать глазами гибкую ладную фигурку. «Как у Леночки», — подумал он.

— Войдите, пожалуйста, — Вера широко раскрыла дверь и улыбнулась Андрею, как желанному важному гостю.

Говоров впервые за все годы работы на заводе попал в кабинет генерального. Нечего ему тут было делать, даже в бытность инженером, а уж дворником — тем более… Он с любопытством осмотрелся. Тепло, светло, просторно, кожаная мебель, большой аквариум, огромный плоский телевизор, похлеще, чем у Григория Натановича. Да-а, живут же люди! Точнее, начальники. А обычный люд с хлеба на квас перебивается…

Генеральный директор был не один: здесь присутствовали и Фёдоров, и очкастый главный инженер с немецкой фамилией… Вайс, кажется.

— Здравствуйте, — сказал Говоров и вроде как поклонился всем сразу и никому конкретно.

Малышев, широко улыбаясь, вышел из-за стола, крепко пожал ему руку. При этом смотрел на него с восхищением, как на давно ожидаемого богатого родственника. И Фёдоров изобразил радость, и Вайс. Количество улыбок в начальственном кабинете стало зашкаливать за среднемесячную норму.

— Извините за опоздание, товарищ директор, то есть господин директор…

Но Малышев не обратил на его слова ни малейшего внимания.

— Здравствуйте, господин инженер, — генеральный продолжал трясти руку Андрея.

— Я дворник…

— Нет, нет, это была ошибка! Я не знал, какой вы замечательный специалист, да и про то, что вы наладили конвейер, мы тут не знали. Так что вы опять инженер-электрик, с окладом по высшей тарифной ставке и премиальными. Вот подписанный приказ уже на столе. Поздравляю!

— От всей души! — Теперь Фёдоров жал ему руку.

Потом то же самое проделал Вайс, только улыбка у него была более кислая, чем у первых двух.

— Спасибо! — растерянно произнес Говоров. — Это так неожиданно…

— И это только первый шаг! — торжественно сказал Малышев. — Есть соображения назначить вас начальником смены. Просто нужна ступенька между дворником и руководителем производства. Пересидишь пару недель — и давай вверх по лестнице!

— Очень неожиданно, — повторил Говоров. И хлопнул себя по лбу. — Это мой долг, — он положил перед Фёдоровым конверт. — Там немного не хватает: на нотариуса потратил, на банк… Но с получки отдам!

Начальники непонимающе переглянулись.

— Какой нотариус? Какой банк?

— Так я ж потому и опоздал! Ко мне вчера человек пришел. Серьезный такой… Десять тысяч долларов за акции предложил!

— Ну?! — выдохнул Малышев. — И что?

— Я ответа не дал, — простецки ответил Говоров. — Но подумал: это сколько же мои акции стоят? Посоветовался со знающими людьми, а они говорят, что, может, и миллион долларов! И что за них меня вполне убить могут.

Теперь начальники переглянулись понимающе.

— Кто ж это приходил? — спросил Фёдоров.

— Такой солидный, голова большая, залысины, и лицо: сразу видно — рулить привык…

Малышев порылся в бумагах на столе, достал папку, вынул несколько фотографий.

— Кто из них?

— Вот этот! — уверенно ткнул пальцем Говоров.

— Палыч, сука! — зло сказал Фёдоров.

Малышев кивнул. А Вайс отошел в сторону и сел на стул, будто происходящее его не касалось.

— Этот вполне тебя убить может, — сказал Фёдоров. — И на куски порежет. И съест!

В замызганном «Москвиче»-комби за забором Палыч встрепенулся и даже выронил наушник.

— Гля, они из меня людоеда делают!

Говоров кивнул.

— Я так и понял. Потому пошел к нотариусу, сделал завещание. Если я умру, или пропаду, или еще что, то все мои акции сожгут!

— А где акции-то? — быстро спросил Фёдоров. — Как узнают, что их жечь надо?

— Так я их в банк сдал, на ответственное хранение, — простодушно пояснил Говоров. — Вместе с завещанием. А еще заявления накатал: в газету, в милицию, губернатору. Там все расписано…

Фёдоров, Малышев и Вайс переглянулись в очередной раз. А потом одновременно посмотрели на Говорова. И если бы взгляды могли испепелять, то от новоиспеченного инженера осталась бы только горстка пепла. Но он был невозмутим.

— Что ж, разумно, — кивнул Малышев.

— Очень разумно и предусмотрительно, — сквозь зубы похвалил Фёдоров.

А Вайс только кивнул.

— Вы сами это придумали? Или кто-то подсказал?

— Сам, — скромно сказал Говоров. — Хотя советчиков у меня много!

— Ну и сука! — бросил Палыч в машине, явно адресуя ругательство лоху Говорову.

А лох Говоров достал из-за пояса растрепанную общую тетрадь в черном коленкоровом переплете:

— Здесь все акции переписаны. По порядку, с указанием номеров!

Фёдоров напрягся и сделал повелительный жест, адресованный Вайсу.

— Ну-ка, Германович, посчитай!

— Не я же коммерческий директор! — огрызнулся Вайс, но, поймав грозный взгляд генерального, взял тетрадку и включил калькулятор.

На некоторое время в кабинете наступила тишина. Только щелкали клавиши, которые Вайс нажимал с удивительной ловкостью и быстротой.

— А кто у вас в доме акции скупал? — спросил Фёдоров. — Ну, по квартирам кто ходил?

— Да разные, их не поймешь! — махнул рукой Андрей. — Такая дородная, с огромной грудью, потом рыжий, с веснушками. Только им уже совсем мало осталось. Все скупил «джинн»…

— Какой джинн? — поднял брови Фёдоров.

— Кавказский, с усиками. Веселый такой. Он уже почти всех окучил. А кто заминжевался, потом одумались. Но таких осталось немного — Акопян умеет уговаривать…

Фёдоров и Малышев переглянулись.

— Да, это третья сила! — одновременно сказали они.

— Порядка пяти процентов, — наконец доложил Вайс.

Малышев потому и стал генеральным директором, что мог своевременно ощутить изменения обстановки и моментально приспособиться к ним. Вот и сейчас он понял, что Фёдоров ошибся: ни на алкаша, ни на забитого дворника, который за доброе отношение и в ножки начальству поклонится, и акции принесет на блюдечке, Говоров похож не был. Это один из «главных акционеров», крепкий орешек, хотя и работает под дурачка.

— Я вижу, Андрей Иванович, что вы обладаете аналитическим умом, даром предвидения и стратегического планирования. Нам нужны такие компаньоны! И такие друзья-единомышленники.

Фёдоров непонимающе вскинул брови. «К чему он клонит?»

— Вы правильно отказались от этого предложения. Конечно, акции стоят гораздо больше десяти тысяч. И я не стану делать вам недостойные предложения продать акции нам…