Джекпот для лоха - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 59

— Ты что, кур воровал? Чего головой крутишь?

— Чего, чего… А то сами не знаете! Увидят, как с начальством ручкаюсь, вот и дадут колотунчиков…

— Да за это разве дают?

— За все дают! — Пашка опять шмыгнул носом. — Сегодня сам Фёдоров сказал: вивесторы едут, языками вылижите площадь, до чистого асфальта… А с кем лизать? Тебя вот забрали на повышение, а на твое место никого не дали! И Матвеич обещал подсобить, а не пришел! — Он кивнул на прислоненную к памятнику вторую метлу. — От меня уже пар идет, а толку мало! Вот увидят, что площадь не убрана, значит, что? Значит, я не справляюсь! И попрут в три шеи…

Говоров на миг задумался.

— А знаешь что? А давай я тебе помогу! В четыре руки быстрей пойдет! — Андрей схватил метлу. Шерк-шерк-шерк…

Колотунчик попятился:

— Андрей Иванович, ты это… Заканчивай… Тебе-то ничего не будет, а мне колотунчиков-то достанется.

— Э-э-э, братец, тебя не поймешь! И так плохо, и этак нехорошо… Давай, ты лед срубай, а я сметать буду! — сказал Говоров, привычно взмахивая метлой.

Шерк-шерк-шерк…

Фёдоров замер у окна. У него даже челюсть отвисла…

— Ну-ка, Юра, подойди, а то мне всякая чертовщина мерещится, — негромко позвал он, но в тоне слышалось такое изумление, что Малышев немедленно подбежал и стал рядом.

— Ну, и что ты уви…

Фраза оборвалась на полуслове. Генеральный и коммерческий директоры молча смотрели, как главный энергетик завода в элегантном пальто и щегольской шляпе метет площадь перед заводоуправлением. Второй дворник в оранжевом жилете возил скребком по асфальту чуть поодаль.

— Похоже, он чокнутый, — сказал Малышев. — Причем на всю голову!

— Лох есть лох! — кивнул Фёдоров.

Шерк-шерк-шерк! — шаркала метла.

На этот раз джипов было два. Огромные, черные, угловатые, они обогнули площадь по часовой стрелке. Руководители ехали в первом, второй занимала охрана.

— Обратите внимание, как одет этот дворник! — удивленно сказал Храмцов. — Видно, дела у них идут неплохо!

— Да, действительно! — Олег Сергеевич даже присвистнул. — Я такого никогда не видел!

— Это не дворник! — внес ясность Палыч. — Это главный энергетик завода и крупный держатель акций господин Говоров…

— Тот самый?! — изумился Канаев. — Но почему он метет двор?

— Не могу объяснить, — развел руками Палыч.

Джипы остановились друг за другом возле ступеней, ведущих в дирекцию. Охранники выскочили, подбежали к головной машине, распахнули дверцы.

— Пусть они сами разбираются — кому мести двор, кому чистить сортир, — подвел итог Храмцов. — А у нас более важное дело. Пошли!

В кабинете Малышева витали сизые облака табачного дыма. Оба руководителя курили сигары, которые Малышев держал на всякий случай в баре-глобусе. Пользовались ими редко. Сейчас они хотели произвести впечатление богатых капиталистов, а поскольку представление о таковых было сформировано карикатурами советских газет, на которых толстые дядьки в цилиндрах зажимали акульими зубами огромные сигары, то и символы преуспевающего капитала были выбраны соответствующие.

— Юрий Сергеевич, вы готовы принять гостей? — спросила Вера в селектор. Это была кодированная фраза. Она означала, что электронщик Миша проверил приехавших сканирующей рамкой и не обнаружил записывающих или передающих устройств.

— Да, пусть заходят! — сказал Малышев.

В огромный директорский кабинет вошли трое солидных мужчин. Как и в первый визит, впереди шел Храмцов, следом — Канаев, Палыч замыкал процессию. На этот раз они не представлялись. И хозяева не встали навстречу, только кивнули и, поздоровавшись, жестами предложили садиться.

— А в первый раз нас не проверяли, — сказал Семен Борисович слегка обиженным тоном.

— Первый раз вы нам таких подарков не засылали! — Фёдоров со стуком поставил на стол стеклянную баночку из-под майонеза. В ней лежал небольшой, с игральную кость, кубик, из которого торчала небольшая проволочная антенна.

Храмцов изобразил удивление, Канаев никак не отреагировал, а Палыч быстро перевел взгляд с «клопа» на Фёдорова, и тот понял, чья это работа.

Только через кого действовал этот старый бандит? Уборщица? Ночной сторож? Или… Неужели Верка?! Да нет, мало ли посетителей проходят за день через кабинет генерального… И любой мог прижать снизу к столешнице этот кубик…

— Думаю, мы собрались не для того, чтобы разбираться между собой! — сказал Семен Борисович. — У нас есть общий враг! Причем очень опасный!

Фёдоров кивнул. После встречи лицом к лицу с Серым он изменился: стал более озабоченным, постоянные стычки с Вайсом перестали приносить удовлетворение, даже интерес к спиртному пропал. Он всегда говорил, что виски его успокаивает, но угрозу, исходящую от Серого, ничто не могло смягчить. Потому что видавший виды Уркаган знал, что такое нарождающиеся бандиты новой волны, не признающие ни законов, ни морали, ни даже воровских правил… Пересечение по любому поводу с такими типами добром не заканчивается.

Если этот тип раскрыл пасть на их пакет акций, то хорошо, если хоть что-то заплатит. А то и просто отберет все у живых или у мертвых…

— Я связался с Москвой и получил санкцию на самые решительные действия, — продолжил Храмцов. — Но думаю, что это дело касается не только нас, но и вас.

Фёдоров кивнул. Малышев тоже.

— Организационную сторону мы берем на себя, — вмешался Палыч. — Но материальные расходы должны понести поровну.

Сельхозмашевцы опять кивнули.

Палыч усмехнулся, взял со стола блокнот для заметок и крупно написал: «$50 000». Потом показал число заводчанам.

Малышев покрутил головой: мол, многовато будет!

— Работа сложная, нужны хорошие специалисты, — пояснил Палыч. — А они дорого стоят!

— Но все же сложности в первую очередь касаются вас, — возразил генеральный. — Это вам назначен срок в три дня!

— Думаю, в данном случае торговаться не следует, — веско сказал Храмцов. — Сегодня срок назначен нам, а завтра назначат вам.

— Хорошо, не будем мелочиться, — вмешался Фёдоров.

Малышев пристально посмотрел на него и кивнул.

Слухами земля полнится. Хотя борьба за «Сельхозмаш» происходила под ковром, отголоски ее выходили за пределы круга заинтересованных лиц. В деловых кругах Тиходонска быстро распространилась информация о том, что Серый изгоняет москвичей из города, дав им три дня на завершение всех дел. При этом вокруг гражданина Серова был создан ореол благородства, смелости и геройства, как вокруг рыцаря, отважно выступившего на битву с драконом.

Нельзя сказать, что донские бизнесмены очень любили авторитетного земляка, но он был понятней и предсказуемей, чем посланцы столичной организации. Да и рычаги воздействия на местного упыря найти проще, чем на голову дракона, туловище которого уютно устроилось в далеком столичном гнездышке. Поэтому все ждали развязки этой истории. Но она оказалась совсем не такой, какую ожидали.

Через два дня после встречи в «Голубом озере» Ашот Акопян вышел из комиссии по акционированию «Сельхозмаша», сел в машину и подъехал к офису Антона Серова, расположенному в престижном доме в самом центре Тиходонска. В здании он пробыл около сорока минут, затем вышел вместе с Серовым, который, перед тем как сесть в свой БМВ, вдруг взял «джинна» под локоть и отвел в сторону.

— Что-то я не догоняю, — понизив голос, спросил он. — Какие могут быть заморочки, если у нас тридцать один процент акций, а у москварей и заводчан по двадцать семь?

— Да я же говорю: у заводских есть козырь за пазухой! — вытаращив глаза, прошептал Акопян, оглядываясь — не слышат ли их два замерших у автомобиля громоздких охранника. Антон был так уверен в своей безопасности, что держал охрану больше для престижа, чем для реальной защиты. Тем более что обстановка никаких опасностей не сулила. Было три часа дня, светило яркое солнышко, почуяв тепло, на предусмотрительно взрыхленном газоне радостно чирикали воробьи и ворковали голуби.