Город чудес - Мендоса Эдуардо - Страница 112

– Добрый вечер, сеньорита, – услышал он.

«Это за мной пришла Мария. Она-то и есть основная жертва моего безумия. На одну чашу весов я положил ее счастье и благополучие, а на другую – манию своего величия, и последняя неизменно перевешивала; вместо того чтобы дать ей то, чего она была вправе от меня ожидать, я взвалил на нее бремя забот о своей гениальной особе. По моей вине ее жизнь превратилась в бесконечную череду отречений и унижений. – Краем глаза он увидел ее тень в мертвенно-бледном круге света, отбрасываемого керосиновой лампой. – И вот она опять ищет меня, беспокоится, хочет, чтобы я отдохнул перед завтрашним днем. Наверное, сейчас – самый подходящий момент сказать ей обо всем этом. Разумеется, уже ничего нельзя поправить: я не смогу вернуть прошлое и убрать из него то зло, которое я причинил бедняжке, но она хотя бы узнает, что я думаю о ней, и утешится мыслью, что я всегда осознавал ее тяжелое положение».

– Отец, вам нужно лечь в постель и отдохнуть. Уже поздно, и здесь нечего делать, – сказала Мария Бельталь. – Все отправлено на Монжуик. Инженеров тоже нет – все разъехались.

Она говорила правду: по мере того как работы близились к завершению, инженеры и техники целыми группами получали разрешение на отъезд; специалистов по аэродинамике Онофре отправил по месту их жительства и обещал им значительное вознаграждение в обмен на молчание о том, чем они тут занимались и какую работу выполняли другие. На месте остались только непосредственные участники проекта: сам Сантьяго Бельталь и один прусский военный инженер, специалист в области баллистики, с которым он познакомился во время мировой войны и чье присутствие было совершенно необходимо на завершающей стадии.

– Девочка, мне нужно поговорить с тобой, – сказал Сантьяго Бельталь.

– Сейчас уже поздно. Поговорим завтра, – ответила она.

– Вот завтра-то как раз и будет слишком поздно, – настаивал изобретатель.

Диалог прервал человек, только что вошедший в шатер. Это был мажордом Онофре Боувилы; по его приказу он пошел в охотничий домик и, найдя его пустым, понял, где надо искать хозяев.

– Сеньор ожидает вас в библиотеке, – сказал он.

Сантьяго Бельталь вздохнул.

– Пойду, негоже заставлять ждать нашего благодетеля, – сказал он дочери.

– Через минуту я присоединюсь к вам, – бросил он мажордому.

Мажордом покачал головой.

– Извините, но сеньор ожидает вовсе не вас, а сеньориту, – сухо заметил он.

Мария и изобретатель удивленно переглянулись и помолчали.

– Иди, дочка, – сказал наконец Сантьяго Бельталь. – А я тем временем отправлюсь спать; не беспокойся, со мной ничего не случится.

«Надо бы зайти на минутку в охотничий домик и переодеться», – мелькнуло в голове у Марии Бельталь.

Когда мажордом доложил ему о приходе Марии Бельталь, он даже не оторвал взгляда от стола.

– Проведи ее ко мне, потом закрой дверь и можешь уходить, – сказал он тихо. – Сегодня ты мне больше не понадобишься.

Войдя в кабинет, Мария растерянно огляделась – она не понимала, зачем ее вызвали. Потом подошла к столу.

– Посмотри. Ты знаешь, что это такое?

Раньше он никогда ей не тыкал, и эта мелочь не ускользнула от ее внимания. За окном бушевал ветер, его порывы с глухим стоном обрушивались на стекла. «Завтра будет дождь», – подумала она. Онофре продолжил:

– Это Регент, самый совершенный бриллиант из всех существующих. И он мой; на него я мог бы купить целые страны. А он умещается на ладони, посмотри. – Он вложил бриллиант в руку Марии Бельталь и заставил ее сжать пальцы. Ее на мгновение ослепил блеск граней, будто внутри камня засела шаровая молния. – Все имеет свою цену, – сказал Онофре. Она разжала пальцы, и он забрал у нее бриллиант, аккуратно завернул его в белый носовой платок и положил сверток в карман халата. По его губам пробежала нервная судорога и тут же исчезла. – Я хочу знать, что ты ко мне испытываешь, – сказал он без всякого перехода. – Если я внушаю тебе только чувство благодарности или страха, тогда можешь не отвечать.

Мария закрыла глаза.

– Я ждала этого дня двадцать лет, – еле слышно прошептала она.

Он резко встал на ноги и сказал:

– Не бойся, все будет хорошо.

Сантьяго Бельталь проснулся мокрый от пота. Ему приснилось, будто дочь ушла от него навсегда и он больше ее не увидит. «Приснится же такая глупость! – подумал он и включил лампу на прикроватном столике. – Но что-то меня все-таки мучает». Он посмотрел на часы: было четыре утра. Ветер успокоился, и небо очистилось от туч. Было еще темно, но на горизонте появилась серая полоса; она постепенно разрасталась, и от ее света меркли и гасли звезды. «Слава богу! День обещает быть хорошим, – подумал он, но чувство тревоги червоточиной засело в его сердце. – Что-то тут не так». Он поднялся с постели и вышел из комнаты босой и в одной пижаме. В охотничьем домике царила тишина. Он увидел, что дверь в спальню дочери приоткрыта, и осторожно просунул голову в щель. Когда глаза привыкли к темноте, он увидел, что постель не тронута, а Марии в комнате нет. «Как это? Неужели она еще не вернулась от Онофре Боувилы? О чем они могут столько говорить? – Он подошел к окну и бросил взгляд на господский дом: тот был погружен в темноту. – Что они там делают?» – опять спросил он себя с тревогой. Чтобы не терять времени, он, как был в пижаме и босой, быстро вышел из дома. В саду ему преградили путь трое мужчин: один был тот самый охранник, с которым он разговаривал перед сном, второй – силач, доставшийся Онофре Боувиле как бесплатное приложение к цирковому шатру, а третьего он не знал. Им оказался старик с красным лицом и голубыми глазами, у его ног стояла маленькая неуклюжая собачка. Похоже, в этом трио старик играл роль первой скрипки.

– Будьте любезны следовать за нами, сеньор Бельталь, – сказал он, – и не вздумайте поднимать шум. Надо сделать все тихо и быстро.

– Что? – не понял изобретатель. – Какого черта? Кто вы такой, чтобы мне приказывать? Это что – похищение?

– Не кипятитесь, сеньор Бельталь, – спокойно ответил старик с собачкой. – Мы только выполняем распоряжение сеньора Боувилы. Он просил передать, что с вашей дочерью все в порядке.

– Моя дочь! – простонал изобретатель. Он заскрежетал зубами и угрожающе выставил вперед сжатые кулаки. – Что вы такое говорите? На что ты намекаешь, старая сволочь? – Произнося эти слова, он пытался достать старика кулаком, но тут вмешался силач: он предусмотрительно занял выгодную позицию за спиной у изобретателя и теперь крепко схватил его за руки. Изобретатель закричал что есть мочи: – Спасите! Полиция, меня похищают!

– Здесь вас никто не услышит, – сказал старик с собачкой. – Но не вздумайте кричать в доме, не то всех переполошите и вынудите нас прибегнуть к хлороформу.

Предупреждение вернуло изобретателю способность соображать, и он решил не поднимать шума. «Неужели все это лишь обман? – спрашивал он себя. – Неужели я и моя дочь стали пешками в чьей-то чужой игре без правил?» В голове теснились ответы, смысл которых казался ему гораздо страшнее поставленных вопросов, но душа отказывалась их принимать. Он гнал их от себя с отчаянием человека, только что очнувшегося от волшебного сна и не желавшего возвращаться в жестокую действительность. «Нет, нет, – пытался убедить он себя, – какой смысл в этом безжалостном коварном обмане?» Меж тем на небе появились радужные полоски, и над городом заполыхала алая заря. «Что это? Будто Барселону подожгли сразу с четырех концов», – подумал изобретатель. Мария Бельталь тоже наблюдала за этим красочным величественным рассветом.

– Можно подумать, горизонт лижут языки пламени, – прошептала она. – Как в аду.

Она стояла у окна библиотеки нагая, прикрывшись бархатной занавеской гранатового цвета. Оглянувшись, она увидела разбросанную по ковру одежду, потом опять устремила взор на кровавый рассвет и почувствовала озноб. «Что теперь со мной будет?» – подумала она. В этот момент в саду раздался чей-то крик, и она вздрогнула от неожиданности.