Алмаз - Хикман Кэти - Страница 9

Труба Аннетты со звоном упала на пол. Девушка слезла со скамейки, ее лицо пылало.

— Что с тобой? Что случилось? — окружив ее, наперебой запричитали подруги.

— Ничего, все в порядке… Надо… вернуть трубу суоре Пурификасьон.

И Аннетта выбежала из комнаты, оставив сестер щебетать, как испуганные воробышки.

Свадьбу проводили в салоп, где ожидало традиционное угощение: домашнее вино, пирожные и бисквиты. Гости были уже навеселе — далеко не первый визит за день, — но не оставили без внимания приготовленные лакомства. Монахини сидели во втором зале за железной решеткой, как требовал устав. Сестры помоложе, среди них Франческа и Урсия, прижались к прутьям, пытаясь привлечь внимание невесты, трогая ее кружевной воротник и вышивку на платье. Через некоторое время отворилась дверь в стене напротив решетки, за которой сидели монахини, и в салон вошли воспитанницы: они не намеревались давать обеты, а просто по настоянию своих семей учились в монастыре вышиванию и зубрили катехизис, пока не выходили замуж. При виде невесты, которая всего несколько недель назад была их подругой, одна из девушек вскрикнула, и они, то смеясь, то плача, обнялись и поцеловались, на радость публике.

Лишь одна из послушниц, похоже, не разделяла всеобщего веселья. Аннетта грустила в дальнем углу зала монахинь. Предложили отведать вина и пирожных, но она отказалась. Через какое-то время подошла Урсия.

— Можно, я тут посижу? — робко спросила она.

Аннетта пожала плечами, но подвинулась.

— Что случилось? — спросила Урсия, взглянув на мрачное лицо подруги. — Суора Пурификасьон застукала, когда ты возвращала на место подзорную трубу?

— Старая Фурия? Меня? Да ни в жизнь.

— Значит, ты что-то увидела. Там.

Аннетте подумалось, что Урсия чересчур прямолинейна.

Бывшая служанка валиде вспомнила того мужчину, его неприличный жест, изгибы его крепких бедер.

— Не твое дело. — Она встала, резким движением отряхнув юбки.

Вокруг было темновато, но Аннетта увидела, как собеседница внимательно посмотрела на нее и отвернулась. Урсия не отличалась особой красотой: грубые черты лица, высокие скулы, — но у девушки были красивые губы и чудесная улыбка. «Интересно, какого цвета у нее волосы», — подумала Аннетта, разглядывая плотно прилегавшее к голове подруги монашеское покрывало. Сложно сказать. Может быть, русые, но уж точно не темные. Долю секунды Аннетта раздумывала, не рассказать ли ей все. Урсия почти так же, как и она сама, пренебрегала монастырскими правилами. Временами даже казалось, что они настоящие подруги. До того как попасть сюда, Аннетта не представляла, насколько ей будет одиноко среди монахинь. И еще она была почти уверена: Урсию история позабавит, а не шокирует. Девушка сама чуть не умерла бы со смеху, если бы это случилось с кем-то другим. Но Аннетта так и не заставила себя рассказать Урсии правду.

Поняв, что из подруги ничего не вытянешь, Урсия встала и вернулась в общество.

«Он ведь не мог разглядеть мое лицо?» Аннетта украдкой изучала гостей, столпившихся в общем зале. «Нет, я же все время смотрела в подзорную трубу. Он увидел отблеск от линзы, вот и все».

Девушка теребила локоны, так тщательно завитые утром. Потом убрала их под покрывало, все еще нервно высматривая среди веселящихся мужчину из гондолы. Но его не было. «Наверное, я ошиблась, он проплывал мимо». Аннетта успокоилась и даже подошла к веселой стайке девушек в центре зала.

В углу салона один из гостей устроил импровизированный кукольный театр за желто-красной ширмой. Аннетта уселась поудобнее и приготовилась смотреть спектакль…

…Но увидела его — и сердце ушло в пятки. Да, вне всяких сомнений, он сидел за сценой. Карие глаза, угрюмый взгляд, каштановые локоны до плеч — можно узнать из тысячи. Пояс мужчины украшала внушительная коллекция кухонных ножей. Вот что сверкнуло на солнце, едва не ослепив ее! Словно завороженная, монахиня наблюдала, как он быстро взглянул на зрителей, убедился, что в его сторону не смотрят, и проскользнул в монастырский сад через вход для послушниц.

Монахини были заняты гостями, в зале шел спектакль, поэтому никто не заметил, как Аннетта вышла вслед за неизвестным.

Решетка не дала Аннетте воспользоваться той же дверью, что и нарушитель спокойствия, поэтому девушка, совершенно не думая о том, что будет делать, если попадется, направилась через трапезную, кухню, буфеты и склады в монастырский огород.

Пришлось бежать, и она уже задыхалась. На кухне Толстуха Анна, глухонемая слабоумная посудомойка, которой не понять даже кукольный спектакль, сидела на ступеньках и чистила морковь. На заднем дворе возле кухни Аннетта остановилась отдышаться, прислонившись к баку с водой.

Любопытная суора давно не была в этой части монастыря, но, осмотревшись, поняла, что здесь ничего не изменилось. Стая белых гусей тихо зашипела ей вслед. На стене из красного кирпича черная кошка грелась на солнышке и вылизывала шерстку. Странно: в бытность конверсой Аннетта жила на кухонной половине, как простая служанка, а теперь, благодаря внушительному приданому, должна принять постриг. Как все изменилось: она стала почти ровней высокомерным «графиням».

Аннетта осторожно огляделась, вышла из внутреннего дворика в огород и на секунду остановилась, чтобы собраться с мыслями. Уже минул полдень. В саду было жарко и тихо, даже кипарисы вокруг монастыря не отбрасывали тени. Немного в стороне от главного корпуса она разглядела вход в фармацию, обрамленный аккуратно подстриженными живыми изгородями, за которыми виднелись замысловатые симметричные клумбы с чудодейственными лекарственными травами. Там ее легко могли заметить, поэтому девушка пошла в розарий: красные, белые, розовые цветы сияли в серебристой дымке, — потом в глубь сада по аллее лимонных деревьев с причудливо изогнутыми ветвями. Едва слышное жужжание напомнило, что близко пасека. Монахиня повернула обратно, прячась за изгородью. Суора Виргиния, из старших сестер, прохаживалась между ульев, нагибаясь то к одному, то к другому; ее лицо скрывала огромная сетка. Девушка решила, что не стоит попадаться ей на глаза, и осторожно двинулась дальше.

И о чем незнакомец вообще думал? Аннетта вспомнила его лицо, угрюмое и надменное, его фигуру. Затеял проникнуть к монахиням, чтобы потом похваляться перед друзьями? Иногда ей даже хотелось вернуться туда, где из года в год мужчины вообще не появлялись в поле зрения, если не считать тех, без coglioni[9], евнухов, хотя некоторые сестры влюблялись и в них.

Разгоряченная Аннетта ускорила шаг. Локоны выбились из-под монашеского покрывала, сорочка прилипла к спине. Рядом, похоже, не было никого, кроме сестры Виргинии в шляпе с сеткой. В дальнем конце сада, недалеко от внешних стен, она вышла на узкую тропинку, с обеих сторон окруженную плотной живой изгородью. Пройдя до конца, увидела крохотную заросшую беседку с каменной скамьей. Боясь упасть в обморок на удушающей жаре, с облегчением присела отдохнуть в тени деревьев. Даже сквозь многослойные юбки девушка чувствовала холод камня. С другой стороны изгороди слышался звук падающей воды. Фонтан или источник, из беседки его не видно. Потом донеслись голоса, тихий смех мужчины и женщины.

Аннетта вскочила и бросилась бежать, приподняв юбки. Обогнула изгородь и оказалась в круглом гроте. В центре пещеры стояла статуя, из которой била тонкая струйка влаги.

И — никого вокруг. «Должно быть, послышалось», — подумала монашка.

И тут что-то цветное мелькнуло перед входом. Девушка выскочила наружу. Сначала побежала обратно по тропинке, но потом передумала и понеслась в другую сторону, в обход изгороди. Удивилась, когда вновь увидела беседку, но так никого и не обнаружила.

Аннетта присела на каменную скамью, совершенно обессилев. Внезапно кто-то схватил ее за горло и грубо зажал рот. Девушка попыталась вскочить на ноги, но держали очень крепко. Хотела повернуть голову, чтобы увидеть пленителя, — ничего не вышло. Чем больше она сопротивлялась, тем крепче становилась хватка. «Неужели это он?»