Хуторок с привидениями (СИ) - Лесная Алина - Страница 12

      Что на хуторе приключилось, куда купец с золотом своим сгинул - никому не ведомо, а кто ведал, те давно в земле спят...

      Бушует Лапа, навеки в своей крепости замкнутый. Да только все ключи его ключница забрала.

      ***

      По лазоревой росе,

      По лазоревой росе

      Ходит девица босая

      С чёрной лентою в косе...

      - Ну, как тебе моя сказка?

      - Это очень грустная сказка... - тонкие пальцы прядь за прядью перебирали волосы аватара, тихий голос рассказчицы журчал прямо в мыслях, и совсем не хотелось возвращаться в реальность.

      - Грустная? - задумчиво переспросила омутница. - Как посмотреть.

      - Значит, эта песня про вас?

      - Её сложили задолго до меня. Нас много таких.

      - Выходит, Лапа стал самим домом?

      - Да. И, как прежде, блеск золота манит охотников до поживы, да только сам знаешь, где дармовое сало бывает. Вместо клада те, кто приходит, раскапывают в собственном сердце потаённые страхи, сомнения, неприязни, а Лапа делает всё, чтобы они разрослись и задушили того, кто их посеял. Большинство сразу уходит, очень немногие борятся, как ты, но когда и их дом одолевает, я на помощь прихожу. При жизни Лапа был сильнее, а сейчас я. Теперь он - мой пленник, и дом - его крепость, ключа от которой я не отдам. И все, кто пришёл в ту ночь, будут приглядывать за ним и следить, чтобы он зла не натворил.

      - Картина в спальне! На ней те самые звери и птицы, и вы вместе с ними... Простите, я не узнал вас сразу.

      Омутница вздохнула, но отнюдь не печально.

      - Когда-то моя коса была золотою точно ржаное поле, а глаза ровно небо над ним. Теперь я другая. Иллиатар не услышал моей мольбы, но Альтея подарила мне новую жизнь и новое имя. Когда-то давно меня Иржицей(5) звали... а теперь Росою.

      - Вам, наверное, грустно здесь одной. Хотите, мы между вашим озером и Истринкой канал выроем? - предложил Вилль. - Русалки к вам будут почаще наведываться, да и вы к нам заплывайте.

      Рука омутницы замерла, потом задрожала, и аватар, которому по-прежнему лениво было открывать глаза, понял, в чём дело, только когда Роса захохотала на всё озеро, вспугнув лягушек.

      - Не волнуйся, твои крепко спят и нас не слышат, - отсмеявшись, сказала омутница. - А ведь Мириада говорила, что ты забавный! Но за меня не переживай, я не одна. Такие, как вы, часто приходят, меня потешают, да и... сам посмотри.

      Вилль посмотрел и сразу сел. Похоже, они с Росой давно уже были не одни. На границе воды и берега сидели на корточках двое беловолосых черноглазых мальчиков лет шести, похожих, точно капли воды, и разглядывали аватара как расписную игрушку на ярмарке, разве что уши на прочность пришива не проверяли. Обрадовавшись, что "дядя" проснулся, один любознательно спросил, ткнув пальчиком:

      - Дяденька, а зачем вам такие большие зубы? Вы тот волчок, который за бочок кусает?

      - Вообще-то, иногда кусаю, - признался оборотень.

      - Ух, ты! - восхитился другой мальчик. - А мы кусаться не умеем... только топить, да и то мамка не велит.

      - Если маму слушать не будете, приду к вам домой и покусаю, - пригрозил немного осовевший аватар.

      - Вот здорово! Тогда мы вас утопим! - просияли милые дети.

      Вилль запоздало сообразил, что иным способом в жилище омутников не попадёшь.

      Взглянув на посветлевший излом неба над рощей, Роса заторопила детей в дом:

      - Пора нам, рассвет уже скоро. Да и вам возвращаться пора.

      - Значит, здесь нет клада? - Вилль тоже поднялся, отряхнулся, сиречь, ещё больше развёз глину по мокрым насквозь штанам.

      - Есть. Вон там, - русалка показала на затон. - Но мои сыновья никого к нему не пустят. Это золото проклято.

      - Да уж.

      Детки с восторженным визгом утопили друг друга, только волны кругами пошли в доказательство того, что в старице Клин живёт кто-то крупнее налимов. Зайдя в воду по пояс, омутница вдруг развернулась:

      - Ты сказал, что моя сказка грустная. Но это не так. У меня есть дом и дети - о чём ещё женщине мечтать? А вот ты, живой, грустишь от одиночества.

      - Наверное, в день, когда я родился, звёзды как-то неудачно сошлись, - развёл руками парень.

      - Не вини звёзды. Мы не рождаемся, чтобы жить одинокими, но порой сами себя обрекаем на одиночество.

      - Но если одиночество - это единственный выход?

      - Это неверный выход, - покачала головой Роса. - Другой ищи. И не грусти...

      Вилль задумчиво потёр бурые штаны такими же ладонями и решительно полез в озеро. Когда вернулся к костру, ребята уже проснулись и стучали ложками по пустому котлу, расшевеливая зевающих девочек.

      - Ты что, в одежде купался? - изумилась Майя, пощупав рубашку Вилля.

      - Ага! - Заодно и постирался. Пугать симпатичную нечисть голой задницей было совсем не-по мужски...

      ***

      Дома выяснилось, что Симка с Козьмой ничего не натворили. Ну, почти. Разве что отгрызли ножку дивана, выпотрошили подушки, ощипали веник, опустошили кладовую, развезли уголь по полу и едва не спалили избу, когда пытались согреть молочка на ужин. Кто за что конкретно отвечал - хозяин не интересовался, только рукой махнул, и домовой, успокоившись, доверительно поведал, как славно они с Козенькой играли в салочки на чердаке. Вилль представил масштаб бедлама (на чердаке висели сушёные травы, низки лука с чесноком и лежал старый "ненужный нужный" хлам) и решил отложить визит до грядущей осенней уборки.

      Неделю спустя выходной стражник постучался в библиотеку. Несколько лет назад выяснилось, что книги есть не только у него, и горожане решили сложить рукописное и печатное добро в одном месте, потом Берен на собственные деньги закупил несколько книг, а затем всем городом решили часть общака выделить на строительство дома знаний и его пополнение.

      - Здравствуйте, господин Арсений.

      - А-а, это ты, пылкий разум, до знаний охочий? - заулыбался подслеповатый книгочей, по голосу узнав постоянного гостя. - Ну, проходи. Чем на сей раз "отобедаешь"?

      - У нас есть что-нибудь... о метаморфах?

      ***

      С отъездом Майя тянула до последнего. Когда стало очевидно, что первую неделю она уже прогуливает, дядя Игнат решительно заложил повозку, хоть и сам не больно-то горел прощаться с племянницей, сумевшей найти подход к его вздорной жене.

      Вилль помог загрузить вещи. За воротами Игнат пустил лошадь медленным шагом, чтобы племянница смогла попрощаться, как подобает.

      Какое-то время просто молча держались за руки и смотрели друг на друга. Точнее, Майя держалась, а аватар был не против. Наконец, девушка пришла к каким-то выводам и медленно покачала головой. Вздохнув, отпустила Вилля и достала из сумки нечто вроде плоской коробки, обёрнутое красной бумагой.

      - Это на память.

      Не без любопытства парень развернул подарок.

      - "Бестиарий: твари сухопутные, водные и вымышленные", - прочитал название Вилль. - Ух ты, даже с гравюрами! Спасибо тебе огромное!

      - Пожалуйста. Читай на здоровье.

      - Следующим летом к нам приедешь?

      - Не знаю... - Майя опустила глаза. - А... если приеду, ты здесь будешь?

      - Куда же я отсюда денусь, - криво усмехнулся стражник-волк.

      Не на цепи, но не свободный. Не один, но одинокий.

      КОНЕЦ

      13.01.2012.(5)

      1 Ветшаный, ветчаный (устар.) - ветхий, старый.