Хуторок с привидениями (СИ) - Лесная Алина - Страница 9

      Аватар невольно хихикнул: нечто подобное и с ним было, правда, под лапой оказались не щи, а перловая каша. Убегался с волчьей стаей до рассвета, сил перекидываться не было, проголодался, вот и завтракал буквально с порога. Симка потом хозяина поросёй Зорькой обозвал.

      - Увидел волк женщину и говорит елейным таким голоском, мол, не пугайся, родная, я это, муж твой благоверный. Извини уж, что так вышло, утром за собой приберу.

      - Ну и как поговорили? - всерьёз заинтересовался Вилль.

      Майя посмотрела на него как на полоумного.

      - О чём с оборотнем разговаривать?! Хвала Триединому, арбалет под рукой оказался, а та женщина то ли от природы меткой была, то ли сам Иллиатар подсобил. Пристрелила в лоб, и знамением осенилась. А оборотень, как издох, снова в человека превратился. Смотрит женщина - лицо родное, любимое. Да только нутро-то звериное, волчье. Одной тварью меньше стало, и то в мире чище!

      - Ясно...

      - Жуть какая! - восхитилась Лушка.

      - А, по-моему, грустно, - помолчав, сказала Таша. - Ну, оборотень и оборотень, так ведь любил же её, наверное.

      - Люби-ил! - передразнил Сенька. - Сожрать он её хотел, вот что! Вприкуску к щецам!

      - Жениться-то зачем тогда собирался?

      - Чтобы среди людей затеряться. Жить как все, свой дом иметь, детей завести, - пожал плечами Вилль.

      - Вот-вот! - подхватил Венька. - А потом парой гадин больше стало бы! Вот так живёшь рядом с человеком, живёшь и не знаешь, что он - тварь двуличная!

      - А чего ты на меня так смотришь? - возмутилась Таша.

      - А чего ты вурдалаков защищаешь?

      - Истинные оборротни - это метаморрфы, а не вуррдалаки, - поправил Эртан.

      - Да какая разница! Ну?! - напирали на девушку Лесовята.

      - Больно мне надо гадин богопротивных защищать! - сдавленно пискнула Таша. - Сдох, туда ему и дорога. Мне... ту женщину жалко, снова ведь одна осталась.

      - Зато живая! - Сенька обнял подружку, довольный, что она в любом вопросе жениху не перечит.

      Вскоре девочки заклевали носами, и друзья стали укладываться на боковую. Выходить решили на заре, путь предстоял неблизкий, так что следовало если и не выспаться, то хотя бы отдохнуть. Дождавшись, когда дыхание Майи выровняется, Вилль подоткнул ей одеяло и поднялся.

      - Ты чего? - встрепенулся Сенька. - Не твоя ж очередь дежурить.

      - Пойду прогуляюсь.

      - Ла-адно, - зевнул дежурный, - только от дома держись подальше.

      - Угу.

      Как раз туда-то Вилль и собирался.

      Сделав небольшой крюк, парень бросил взгляд на полускрытое туманом озеро и уверенно зашагал к дому.

      Странное дело, но история о человеческом перевёртыше зацепила аватара. Может быть, потому что мужик тот тоже перекидывался в волка. Прятался среди чужих, ловко притворяясь своим, как и сам Вилль поступает... Вот так, живёшь рядом с человеком, живёшь и не думаешь, что однажды этот человек тебя прикончит и плакать не станет. Только Иллиатара восхвалит, дескать, вовремя глазоньки раскрыл на гадину богопротивную.

      На крыльце, перед чёрным провалом Вилль немного замешкался. В ночной свежести затхлая вонь изнутри ощущалась отчётливей. Козлиные головы ехидно скалились в лунном свете. Машинально аватар отметил, что мёртвая птица исчезла.

      "Не ходи... иди по росе... по росе... по росе..." - трещали сверчки.

      Вилль шагнул за порог. Почему-то ему казалось, что ночью дом сам откроет секреты, но юноша ничего не увидел и не почувствовал. Похоже, особняк решил больше не тратить свою драгоценную злобу на невнушаемого аватара.

      Волк поднялся в терем, скорее, смахивающий на темницу, и встал у окна напротив одинокой серебряной луны.

      Нет, нельзя искать себе пару среди людей. Не поймёт, испугается, убежит и другим со страху расскажет, что дражайший супруг частенько "забывает" поджарить вырезку и точит зубы об табуретку. Ах, да, у него же ещё клыки, когти и хвост отрастают, и не только в полнолуние. Человечьим оборотням одна дорога - на костёр, а эльфийским - в лабораторию к магам, где вывернут наизнанку и выпотрошат, как рыбу.

      Или, наоборот, девушка храброй окажется, как та. Щёлк! - в лоб из арбалета, и не смутится, что в довесок к лапам и хвосту прилагаются крылья. Оборотень и есть оборотень, тварь двуличная.

      Но всё-таки для многих людей эльфы-оборотни - северная легенда. Поневоле аватар задумался, а каково живётся оборотням человеческим, всеми гонимым, всеми люто ненавидимым, клыками и когтями вырывающим каждый день жизни у богобоязненного общества? Одна, вон, на защиту перевёртыша встала, так и её сразу осадили. Думай, как все, будь частью своей стаи, иначе - анафема. На костёр! На кол!

      ...Вот если выпрыгнуть из этого окна, на козлиных рогах и повиснешь, как на кольях...

      Эта идея Виллю решительно не понравилась, и он спустился на первый этаж. В недрах дома тяжко застонало-заскрежетало, как будто сами брёвна ворочались. Аватар пошёл на звук. В сенях окон не было, и волчье зрение цеплялось только за полоску лунного света впереди. Кажется, там находилась спальня Лапы. Скрежет половиц в такт шагам оборачивался козлиным блеяньем. Решив проверить догадку, Вилль поднял ногу, но не опустил, а замер. Скрипнуло ещё дважды, прежде чем то, что обитало в доме, сообразило, что прокололось.

      "Кхе-хе-хе-хе-хе..." - закряхтело над головой.

      - Да оставь ты себе своё золото! Я пришёл помочь! Ты где?

      "Скрр-беее..." - пошатнулась услужливо открытая дверь.

      В спальне покойника купца оказалось светло. Лунные лучи не дотягивались лишь до углов, а остальное пространство серебрилось мерцающей пылью. Вилль с удивлением отметил, что на картине гораздо больше зверей, чем ему показалось днём. Домашние, лесные, полевые - все собрались вокруг светлоликой девушки с золотыми как рожь волосами и глазами цвета неба. А она смотрела на Вилля. Красивая. Не просто по человеческим меркам, а вообще красивая. Тёплая такая, солнечная. Видно, что она любит животных, может, и оборотней почитает за зверушек, изредка превращающихся в людей.

      Жалко, что нарисованная...

      Вилль коснулся тёплого полотна.

      Ни к кому нельзя привязываться. Никогда. Вон, привык к одной, а она оборотней тварями называет, да и обычных волков боится. А если бы узнала, что тот, от кого хочет любви - волк-оборотень? Пристрелила бы или мужиков с дрекольем позвала? Хотя, нет, Майя практичная. Она бы магу стрелецкому сказала, что в Северинге живёт ценный для науки экземпляр.

      Аватар сел в тёмный уголок, подтянув колени к подбородку. Он представил себя щенком, которого привозят с охоты в качестве трофея, приручают-ласкают, миску дают, на половичок у печки указывают... а потом вдруг замечают, что у волчонка какое-то врождённое уродство. Прибьют, конечно. А кому уроды нужны? Стало тоскливо, обидно, больно, и парень с удивлением понял, что точно разревелся бы, если б умел.

      - У-у-у... - тихонечко заскулил волк от невыносимой жалости к самому себе.

      "Цыц-цыц-цыц-цыц!" - осадили его цикады.

      Сколько можно прятаться под чужой личиной? Десять лет? Двадцать? Пятьдесят? Волка на привязи не удержишь. Рано или поздно жизнь закончится либо на столе в лаборатории магов, либо на костре, либо с серебром в сердце, что одинаково неприятно.

      ...Лучше самому выбрать смерть, пока есть возможность - лёгкую, быструю, безболезненную...

      Не будет страха. Сомнений. Тоски. Не будет одиночества. Потому что мёртвый не чувствует ни-че-го.

      Ни шёпота ветра в ветвях ольшаника и ив, ни птиц, ни стрекоз, ни цикад.

      В последний раз луна заплачет по мёртвому, уходя на заре, и роса для него испарится навсегда...

      "По росе... по росе... по росе..." - Виллю показалось, что сверчки уже не за окном поют, а у него в ногах, и поднял голову.