Восточные страсти - Скотт Майкл Уильям - Страница 14

— Полагаю, ты в скором времени убедишься в том, что Джонатан достаточно проницателен, чтобы раскусить подобные замыслы. Ведь он человек огромного жизненного опыта и, уверена, без труда заметит уловки любой женщины, которой вздумается начать охоту за его именем.

— Как знать, как знать, мама, — небрежно обронила Элизабет, — ставки чересчур велики, так что нет ничего удивительного в том, что многие женщины начнут действовать и хитро, и осмотрительно. Джонатан — не только самый красивый мужчина в Новой Англии, он, пожалуй, и самый состоятельный.

— Точнее, был когда-то самым состоятельным, — сухо отозвался сэр Алан, — он по глупости расстался с огромным наследством свой покойной жены, отказавшись от него в пользу китайских бедняков, и нынче у компании весьма неопределенное будущее — во многом из-за той политики по расширению рынков сбыта, на которой настаивали Джонатан и Чарльз. Я всегда пытался им возражать, но меня не слушали, а на мои дурные предчувствия никто не хотел обращать внимания.

Джессика не была уверена в том, говорит ли ее муж полную правду или все же преувеличивает. Ей казалось маловероятным, чтобы столь мощная корпорация, как «Рейкхелл и Бойнтон», могла испытывать финансовые затруднения, и в отсутствие Чарльза она думала, не написать ли тайком письмо брату с просьбой объяснить ей действительное положение вещей.

— Думаю, ты сама увидишь, что многие женщины будут вынуждены держаться на почтительном расстоянии от Джонатана Рейкхелла, — сказала Руфь. — Он сумеет, если потребуется, сдержать их натиск, а кроме того, в эти дни у него голова будет занята совсем другими делами.

— Вот и прекрасно, — беззаботно заявила Элизабет. — Но если вдруг объявятся конкурентки, я им все равно не оставлю шансов, хотя это ужасно скучное занятие, отнимающее уйму времени.

У ее матери перехватило дыхание.

— Элизабет, немедленно перестань!

Думы сэра Алана блуждали в хитросплетениях и обстоятельствах финансового кризиса «Рейкхелл и Бойнтон», но он не мог допустить, чтобы возмутительная выходка его дочери осталась без внимания.

— Элизабет, — прорычал он, — я запрещаю тебе вести разговор в такой непристойной манере.

Прекрасная леди взглянула на своего раскрасневшегося отца и, как ни старалась сдержаться, прыснула со смеху. Даже Руфь не смогла справиться с улыбкой, которую успела прикрыть ладонью.

— Когда я была маленькой девочкой, ты всегда учил меня говорить правду, какой бы неприятной и даже горькой она ни была. Именно так я и поступаю. Ни для кого из вас не является секретом, что я многие годы влюблена в Джонатана.

— Это не любовь, а детская глупость, — прогремел сэр Алан. — Неужели ты воображаешь, что взрослые люди могут серьезно отнестись к твоим воздыханиям?

— Я считаю, что все это касается только меня и Джонатана, — хладнокровно заметила Элизабет. — Я признательна вам за то, что он не подозревает о глубине моих чувств к нему, потому что обстоятельства не позволяли мне открыться. Теперь, однако, картина другая, ему ничто не мешает жениться на мне — а мне, в свою очередь, выйти за него.

Сэр Алан, тяжело дыша, уставился на нее, а затем с изумленным лицом повернулся к жене.

— Боже мой, Джессика, — пробормотал он, — этот ребенок, кажется, верит в тот бред, что несет.

Леди Бойнтон казалась невозмутимой.

— Ну разумеется, она во все это верит, — произнесла она с оттенком самодовольства. — Однако меня это отнюдь не беспокоит. Я никогда не поверю в то, что мужчина в возрасте и положении Джонатана позволит втянуть себя в любовную историю с вчерашней школьницей.

Элизабет резко выпрямилась во весь свой немалый рост.

— Никогда не думала, что мои чувства вызывают такой интерес у всех членов моей семьи, — холодно объявила она. — Если вы не против, я бы сменила тему разговора.

— Очень правильное решение, — обрадованно заявила Джессика, — мы обсуждаем в чистом виде гипотетическую ситуацию и только понапрасну тратим время и силы.

И она с улыбкой стала во всех подробностях обсуждать достоинства нового костюма, который недавно заказала своему портному.

Элизабет не проронила ни слова.

Сэр Алан непроизвольно затронул больную тему, когда вся семья уже сидела за обеденным столом:

— Я бы хотел, чтобы Чарльз и Джонатан перестали наконец бить баклуши на Дальнем Востоке и вернулись домой. Нам совершенно необходима их помощь, чтобы выбраться из ужасного финансового тупика.

Руфь немедленно вступилась за мужа.

— Чарльз прекрасно помнит о своих обязательствах, отец, — сказала она, — и если вам будет угодно еще раз перечитать его письмо, то вы увидите, как подробно он описывает свои усилия в заключении сделки с Толстым Голландцем на Яве, которая должна разрешить проблемы «Рейкхелл и Бойнтон».

— Я отлично помню все, что он написал, — ответил сэр Алан, — но я ему не верю. Я не представляю, какая сделка может принести нам ту огромную сумму, в которой мы нуждаемся.

— Я совершенно уверена в Чарльзе, — спокойно произнесла Руфь.

Ее свекровь посмотрела на нее и озарилась счастливой улыбкой. Какая же замечательная у нее невестка, лучшей и желать нельзя! Ведь Джессика Бойнтон прекрасно знала, что быть преданной Чарльзу для Руфи совсем не легко, — если принять во внимание, как часто тот бывал ей неверен. Оставалось лишь надеяться, что Руфь и впредь проявит такое же долготерпение, пока, наконец, Чарльз не сумеет целиком посвятить себя ей, пока не сможет быть ей преданным так, как она того заслужила.

К столу еще не подали сладкого и кофе, а Элизабет попросила извинить ее и встала.

— Я собираюсь пойти на бал, который сегодня вечером дают лорд и леди Уисдейл, — сообщила она, — и хочу нарядиться в какое-нибудь головокружительное платье.

— Ах да, разумеется, — сказала ей мать. — А кто будет тебя сопровождать?

— Ронни Уэйбрайт, — ответила Элизабет голосом столь же невыразительным, каким в эту секунду было ее лицо.

Джессика мгновенно просияла.

— Прекрасно! Сэр Рональд — весьма незаурядный молодой человек и вдобавок очень недурен собой. Как получилось, что вы едете на бал вместе?

Элизабет пожала плечами.

— Насколько я могу догадываться, наша хозяйка закрепила его за мной в качестве кавалера, — сказала она. — Впрочем, я не вижу, какое это может иметь значение. В конце концов, это просто молодой человек, который ведет барышню на вечеринку.

Сэр Алан откашлялся.

— Он, надо сказать, очень небеден. Уэйбрайты владеют угольными шахтами и сталелитейным заводом.

Элизабет преувеличенно глубоко вздохнула, встала из-за стола и направилась в свою комнату.

Когда к столу подали блюдо с персиками, между Руфью и ее свекровью произошел короткий разговор, по окончании которого Руфь сказала:

— Если вы посчитаете это нужным, мама, я могу переговорить с Элизабет с глазу на глаз о Джонатане Рейкхелле.

— О, пожалуйста, прошу тебя! — воскликнула Джессика. — Когда она была малышкой, было забавно слышать от нее, что когда-нибудь она выйдет замуж за Джонатана. Теперь, когда она превратилась в женщину, слушать такие речи просто невыносимо.

— Ну что ж, — сказала Руфь, — не знаю, смогу ли я чем помочь, но хуже от этого разговора, пожалуй, не будет.

Как только они поднялись из-за стола, она тут же отправилась на третий этаж, в комнату в дальнем конце здания, которая примыкала к ее собственной спальне. Гам были покои Элизабет.

Девушка еще не успела облачиться в свои наряды и сидела, смотрясь в зеркало на туалетном столике. Осторожными, но точными движениями наносила она на лицо макияж мягких тонов, который чудесно оттенял и подчеркивал то, что и без него было прекрасно.

Невольно Руфь залюбовалась ею и восхищенным взором окинула всю ее, с головы до ног. Это поистине совершенная фигура, решила она. Немногих женщин природа наградила такой высокой и упругой грудью, такими изящными плечиками, такой необыкновенно тонкой талией. Казалось, у нее вовсе нет живота, а бедра ее были столь же высокими, сколь и пышными.