Восточные страсти - Скотт Майкл Уильям - Страница 8

Лу Фань медленно склонил голову.

— Она в полной безопасности, — произнес он. — Все будет хорошо. Джонатан может не волноваться за ее благополучие.

Они дружески улыбнулись друг другу, и Джонатан знал, что этот человек дал ему клятву, которой будет верен до конца. Он повернулся к Молинде и промолвил:

— Настало время прощаться.

— Да, — ответила она. — Пусть твой Бог отправится в плавание вместе с тобой, и пусть добрый ветер будет сопровождать тебя в пути.

Джонатан склонил голову.

— Я желаю тебе, чтобы все твои мечты и планы исполнились.

Многое между ними так и осталось несказанным, но им, так хорошо понимавшим друг друга, не было нужды в словах. Джонатан поклонился, Молинда кивнула ему и, повернувшись, не дожидаясь отплытия корабля, стремительно зашагала к расположенным неподалеку от доков конторам «Рейкхелл и Бойнтон», еще не так давно принадлежавшим Сун Чжао. Вслед за нею, зорко поглядывая по сторонам, следовал Лу Фань.

В этот момент на пирсе появился Калеб Кашинг, тощий, обросший густой бородой уроженец Новой Англии, и с ним еще три человека, сопровождавшие его на всем долгом пути из Вашингтона. Они обменялись с Джонатаном приветствиями и пожали друг другу руки.

— Я полагаю, что корзины с деликатесами, а это в основном свежие фрукты, уже доставлены для вас на корабль и отнесены в каюту, мистер Кашинг, — сказал ему Джонатан. — Поэтому, если вы готовы, мы можем отправляться в путь прямо сейчас.

— Я готов, — ответил Кашинг. — И с нетерпением жду часа, когда мы прибудем в Вашингтон и я смогу доложить президенту о том успехе, которого мы здесь добились.

Они поднялись на борт судна, и Джонатан, как всегда, испытал гордость за «Лайцзе-лу», великолепнейший из клиперов, когда-либо построенных «Рейкхеллом и Бойнтоном». Его палубы из тикового дерева сверкали на солнце, медь, которую каждый день доводили до блеска, ослепительно сияла, а высоко над головой, на снастях, готовые подставить себя морскому ветру, были свернуты тысячи квадратных футов парусов, — и при необходимости этот дворец на воде мог превратиться в быстроходное судно, не знающее себе равных. Джонатан отлично понимал, что его клиперы, благодаря которым путешествия через океаны и моря сократились на многие дни, совершили переворот в судостроении. И хотя место для грузов на клипере было сравнительно ограничено — только так их можно было доставить в полной сохранности, — клипер все равно оставался самым удобным судном для международной торговли с портами Срединного Царства. Во многом он повлиял и на развитие судоходных связей Соединенных Штатов и Европы с другими отдаленными местами.

Пока Джонатан не торопясь продвигался к шканцам, раздались команды капитана Уилбора — отдать швартовы, поднять паруса, — и роскошное судно, отойдя от причала гавани Вам Пу, стало понемногу набирать скорость, держа курс к устью Жемчужной реки, в открытые воды Южно-Китайского моря.

И в это мгновение Джонатан вдруг ощутил себя безмерно одиноким человеком. Опираясь на поручни в кормовой части корабля, он не мог отвести глаз от земли, которую покидал. Здесь встретил он женщину, которую любил всем сердцем, которую, назло всем превратностям судьбы, привез к себе домой в Нью-Лондон, штат Коннектикут, и назвал своей невестой. Теперь он оставил ее в усыпальнице рядом с гробом ее отца. Он чувствовал предательское желание отдаться накатывающим на него волнам отчаяния, но не хотел становиться заложником жалости к самому себе. Впереди у него еще много работы, важной работы — его компания столкнулась с кризисом, который надо преодолеть. Он был нужен Джулиану и Джейд — в гораздо большей степени, чем раньше. Каким бы одиноким он себя ни ощущал, каким бы пустым ни казалось ему неразличимое вдали будущее, он должен смотреть вперед с решимостью, мужеством и чистым сердцем. За очень многих людей он был сейчас ответствен, чтобы отдаться естественным чувствам, обуревавшим его.

Теперь он прошел к шканцам, где задержался на некоторое время, стараясь не привлекать внимания Элайджи Уилбора и китайского лоцмана, который вел судно по фарватеру Сицзян. Чувство такта подсказывало ему, что судовладельцу, тем паче такому, который сам имел капитанский диплом и побивал рекорды скорости пересечения Атлантического и Тихого океанов, не следует чересчур часто показываться на глаза капитану судна. Уилбор и без того смущен его присутствием на борту в качестве пассажира, и было бы неразумно причинять ему дополнительную неловкость.

Сознавая, что тоска его лишь усилится, если он будет провожать взглядом землю, Джонатан сумел занять себя заботами о том, чтобы Калеб Кашинг и его помощники устроились поудобнее в своих каютах, а потом отправился в кормовую часть, в кабины, отведенные для детей и Кая. К своему удивлению, он застал всю троицу у поручней вместе с Хармони, сидевшим на страже рядом. День был очень жарким, и пес дышал часто и тяжело; гладя его, Джонатан обратил внимание — в который уже раз, — что язык чау и нёбо были такими же черными, как и его мех. Китайский чау был редкой и необычной породы.

— Что собирается делать молодежь? — осведомился Джонатан.

Джейд хихикнула, а Джулиан взглянул на отца с некоторой неуверенностью.

Кай взял объяснения на себя и указал на прикрепленные к поручням лесы, которые были сброшены вниз и тянулись по воде в нескольких ярдах от лопастей корабельного руля.

— Мы ловим рыбу, — промолвил он, безуспешно стараясь подавить недовольство.

Джонатан посмотрел на него недоверчиво, а затем перевел взгляд на детей.

— Вы шутите, — сказал он.

Все трое покачали головами. Он едва мог сдержать хохот. Хармони со счастливым видом вилял хвостом.

— В лучшем случае вам удастся подцепить со дна реки угря, — сказал он. — Но я не могу себе представить, чтобы какая-нибудь уважающая себя рыба забрела в эти воды.

Кай пожал плечами.

— Детям захотелось поудить, — сказал он.

Джонатан вновь с трудом подавил приступ смеха.

— Насколько я знаю Джулиана, он всегда обдумывает свои решения.

— Я люблю ловить рыбу, папа, — с вызовом ответил мальчик.

Джонатан кивнул.

— Да, и тебе еще не раз во время путешествия представится возможность иметь обильный улов. Но нужно уметь быть терпеливым. Пока мы не выйдем в открытые соленые воды, у тебя клева не будет.

Джулиан попытался скрыть свое разочарование, а Джейд приняла удрученный вид.

— Я думаю, что если вы прямо сейчас отправитесь в кают-компанию, то как раз поспеете к горячему обеду, который приготовил для вас кок. Мне известно, чем он задумал вас угостить, и, надеюсь, вам это придется по душе.

— А что это, папа? — сразу же заинтересовалась Джейд.

Джонатан многозначительно взглянул на нее.

— Это секрет, а если я тебе открою, то весь секрет пропадет.

Казалось, она была удовлетворена ответом, но Джулиан, стоя рядом, переминался с ноги на ногу.

— Можно, Хармони пойдет с нами обедать, папа?

Джонатану пришлось принимать решение, не мешкая ни секунды.

— Да, — ответил он. — Вы можете накормить Хармони, когда будете есть сами, при условии, что в столовой в это время не будет взрослых. Я не знаю, как мистер Кашинг относится к животным, но коль скоро он является личным представителем президента Соединенных Штатов, мы должны вести себя с ним почтительно, и потому каждый раз, когда он будет появляться в столовой, Хармони придется ждать за дверью.

Джейд подбежала к собаке, обвила руками ее шею и прижала к себе.

— Ни о чем не беспокойся, Хармони, — сказала она. — Если придется ждать тебе, значит, подождем и мы с Джулианом.

Вся компания, в сопровождении резвящегося и путающегося под ногами Хармони, спустилась на нижнюю палубу. У Джонатана мелькнула мысль, что за время пути Каю, пожалуй, придется сполна отработать свое жалованье.

К этому моменту, окинув взглядом реющие в синеве неба паруса, Джонатан определил, что клипер развил уже скорость десять узлов в час. Если бы капитаном на судне был он, то, наверное, отдал бы распоряжение еще быстрее разогнать клипер, однако рассуждать о преимуществах такого решения можно было только теоретически: не стоит об этом забывать и ни к чему вмешиваться.