Восточные страсти - Скотт Майкл Уильям - Страница 93

Мэтью не представлял себе, как она могла очутиться в его объятиях. Он даже не понимал, каким образом мог остаться спать в ее гостиной. Впрочем, все это не имело значения. Он знал, что чума побеждена. Нет нужды вскакивать на ноги, отправляться еще в один изматывающий рейд по городу. Не выпустив У Линь из своих объятий, он вскоре опять забылся.

И когда наконец пробуждение пришло к ним окончательно, все последующее казалось простым и естественным. В те долгие месяцы, что они провели рядом, между ними ни разу не было физической близости, но не она здесь играла решающую роль. По воле судьбы они так долго были вместе, что узы иной близости накрепко привязали их друг к другу. Вряд ли они понимали это отчетливо, но сейчас их объятия подсказали им все. Губы их встретились, и тотчас же души их наполнило блаженное ощущение собственной правоты и покоя.

Но чем дольше длился их поцелуй, тем сильнее закипала кровь в их молодых телах. Поцелуй из страстного превратился в безумный; руки пустились в бешеную пляску. Два тела, казалось, вот-вот переплавятся в одно. Чудесным образом все опасения были легко позабыты — ни он, ни она потом не смогли бы объяснить самим себе, как это случилось. То, что происходило, естественно вытекало из их отношений, из их желаний. Им не о чем было жалеть.

Оба были совершенно неопытны. У У Линь никогда прежде не было любовников, да и Мэтью знал совсем немногих женщин. Это не мешало им самозабвенно предаться своей страсти, которая достигла своей вершины, когда последние одежды были сброшены на пол. Немыслимое, захватывающее счастье суждено было испытать обоим.

И все так же естественно их снова потянуло в сон. Когда они проснулись, был уже полдень.

Они вместе умылись в лохани, наполненной горячей водой, послав слугу в апартаменты Мэтью принести ему чистую одежду. Тела их были напоены необыкновенной свежестью и легкостью, что казалось особенно удивительным после таких изнурительных дней. Они сели друг против друга за низкий столик. Вскоре на нем появилось то, что Мэтью небезосновательно считал самыми изысканными деликатесами в Запретном городе. Повара упорно пытались изобрести пикантные вариации этих блюд, но в конце концов вынуждены были уступить Мэтью и подавать их в том виде, к которому он привык. То были яичница-болтунья, свиные окорочка и оладьи.

У Линь, правда, не обнаружила признаков удивления. В конце концов, это был тот самый завтрак, который ей бесчисленное количество раз предлагали в английских и американских домах. Казалось, она смертельно проголодалась.

Он мельком взглянул на нее и улыбнулся.

— Между прочим... Тебе полезно будет знать: у меня нет привычек спать со своими ассистентками. В первый раз это случилось сегодня. У меня вообще ничего подобного никогда не было.

— Тогда мне впредь стоит внимательно следить за всеми женщинами, которых ты привлекаешь в качестве своих помощниц, — с улыбкой ответила она.

Он с важным видом нагнул голову.

— Превосходная идея. Я, правда, предвижу здесь одну неувязку. Не имея определенного морального права, тебе нелегко будет иметь дело с моими будущими ассистентками. Понимаешь, они могут просто отправить тебя ко всем чертям подальше.

Она было совершенно сбита с толку таким поворотом дела.

— Да, в этом есть своя сложность, — продолжал Мэтью. — Но и она не представляется мне непреодолимой. Лучший способ разделаться с ней — просто выйти за меня замуж.

Она не сразу пришла в себя, а потом вдруг заметно смутилась и потупила взгляд.

Он предпочел не обращать на это внимания.

— Тебе не кажется, что это довольно удачный способ разрешения данной проблемы?

— Не знаю, — прошептала она.

— А я, видишь ли, настолько глубоко убежден в этом, что не приемлю ни «нет», ни даже «может быть». Каким образом люди женятся в этом городе?

У Линь хихикнула.

— Будь мы простыми обывателями, — сказала она, — нам бы следовало обратиться за помощью к свадебному маклеру, и он все быстро сделал бы за нас. А как поступают люди в нашем ранге, я, честное слово, не знаю. Возможно, мы должны пойти в храм и там спросить совета у императорского жреца, но еще лучше будет наведаться к евнухам. Тем известно решительно все и обо всем.

Он протянул руку через стол и дотронулся до ее ладони.

— Мне все равно, как мы это сделаем.

Только сейчас смысл его предложения — и значение ее согласия — до конца проник в ее сознание. Множество мыслей теснилось в голове. Они столько времени проработали вместе, что она свыклась с его постоянным присутствием как с естественным фактом. Теперь же от нее, по сути, требовалось выразить свое отношение к этому факту, но она почему-то не могла в него поверить.

— Ты всерьез просишь меня выйти за тебя замуж?

— Это самая серьезная минута моей жизни, — ответил он. — А что ты об этом думаешь?

— Я так счастлива сейчас, — ответила она, — что просто нелепо отказываться от такого чудесного предложения.

Они долго сидели, не спуская друг с друга глаз, не в силах отвести взгляда. Когда в дверь постучали, они не ответили. Только когда она скрипнула и приоткрылась, У Линь резко поднялась на ноги.

В комнату уверенным шагом зашла принцесса, за которой по пятам семенил брат. На лице его была обычная печать смущения.

Мэтью тоже немедленно поднялся со своего кресла. У Линь же от неожиданности едва не совершила «катоу», но вовремя спохватилась — император был совершенно невидим.

Ань Мень тепло и приветливо взглянула на них.

— Я специально ждала все утро, чтобы поговорить с вами, но вы вольны теперь отдыхать столько, сколько вам заблагорассудится. Поэтому, если хотите, с визитом можно еще подождать.

Ей, очевидно, было известно о том, что эту ночь они провели вместе. Мэтью почувствовал, как краска заливает его лицо. У Линь от растерянности не могла вымолвить ни слова.

— Я никогда не ставила задачи следить за чистотой ваших нравов, — рассмеялась принцесса.

— Ваше высочество, мы только что решили пожениться, — на одном дыхании выпалила У Линь.

Принцесса была обрадована известием. Но ее брат выразил свои чувства энергичнее. Он улыбался, кивал головой и оживленно потирал руки.

— Вот и замечательно, — весело проговорил он. — Теперь Мэтью Мелтон навсегда останется в Срединном Царстве и будет заниматься здесь своей медициной. Я боялся, что он захочет вернуться к себе домой. Он, конечно, вправе ехать куда угодно, он даже может покинуть нас на долгий срок, но он не представляет себе, как порадовал меня своим решением. Теперь он никогда не сможет окончательно порвать с Китаем.

Мэтью отвечал ему со всей пылкостью молодости, ни на секунду, впрочем, не забывая, что его речь не имеет прямого адресата.

— Я всем сердцем надеюсь, что полностью посвящу себя этой стране. Возможно, мне придется время от времени — скажем, раз в пять лет — отлучаться в Америку, чтобы познакомиться с последними достижениями медицины, которые совершила наука за время моего отсутствия. Но во время этой ужасной чумы я хорошо осознал, что мое призвание — оставаться здесь. Даже если бы У Линь отказалась стать моей женой, я не смог бы работать в другом месте.

Ань Мень взяла серьезный и даже чуть торжественный тон:

— День, когда Джонатан Рейкхелл решил направить вас в Китай — это великий день для всех нас. Вы уже сделали гораздо больше того, на что мы вправе были надеяться, а ваше героическое поведение во время чумы сломило предубеждение китайских медиков. У меня есть все основания полагать, что отныне вы постоянно будете делиться знаниями, мнениями и опытом.

— Я от души на это надеюсь, — ответил он. — Ведь болезни не признают ни границ между народами, ни расовых различий.

Ань Мень окинула У Линь внимательным взглядом.

— Приняла ли ты от своего суженого кольцо или ожерелье в знак его намерений?

Девушка покачала головой.

Мэтью решил незамедлительно объясниться:

— Мое предложение было столь внезапным, ваше высочество, и было так быстро принято, что у меня еще не было свободной минуты, чтобы забежать к ювелиру и заказать ему какую-нибудь приятную безделушку.