Любовь викинга (ЛП) - Стайлз Мишель - Страница 17

Он склонился к ней. На этот раз его губы мягко терзали ее дразнящим, соблазняющим поцелуем. Эдит прильнула к нему, и он обнял ее, прижимая к себе. Она ответила на его поцелуй, познавая его чистый мужской вкус.

Когда он поднял голову, Эдит тут же отпрянула.

— Зачем это было нужно? — спросила она, задыхаясь.

— Просто так.

— По-моему, вы просто хотели остановить наш спор.

Бранд смотрел в ее запрокинутое лицо, борясь с желанием снова привлечь ее к себе и проникнуть в глубины ее существа, уже по-настоящему. Но нет. Он сполна насладится погоней. Он совсем забыл, каково это — когда с тобой спорит женщина. Слишком часто они безропотно падали к его ногам ради того, чтобы использовать его положение или добраться до его денег.

Прогоняя наваждение, он покачал головой. Это просто усталость. Никаких особенных чувств к этой женщине у него нет и быть не может. Всю ночь он занимался тем, что осматривал замок, зная, что она не посмеет покинуть его спальню и помешать ему.

— А вы любите, чтобы последнее слово оставалось за вами?

Мило покраснев, она вздернула нос.

— В этом нет ничего плохого.

— Зато я нашел прекрасный способ, как заставить вас замолчать. — И он от души расхохотался.

— Мне нужно идти. Скоро все в замке проснутся.

Он пробежался пальцами по ее плечу.

— Что ж. Тогда разрешаю вам скрыться бегством, Эдит. Но мы с вами все еще не закончили. По сути, мы даже не начинали.

Она развернулась и зашагала прочь. Предвкушая удовольствие, Бранд смотрел ей вслед. Всю его усталость как рукой сняло. Когда придет время, им будет хорошо в постели.

Но не успела она сделать и тридцати шагов, как остановилась и сдавленно вскрикнула. Он быстро догнал ее.

— Эдит, что с вами?

Она простерла руку и указала на окутанные туманом деревья.

— Смотрите! Там висельник. Так вот чем заканчиваются ваши пиры?

— С чего вы решили, что к этому причастны мои люди?

— Не знаю. — Она обхватила себя за талию. — Боже, я так надеялась избежать кровопролития.

— Издалека непонятно, что там такое. — Бранд тронул ее плечо. — Может, сходим и проверим?

— Вместе? — пискнула она.

— Если желаете. Я могу и один.

Она закусила губу.

— Лучше я пойду с вами. Я испугалась от неожиданности, только и всего.

Они молча пошли к повешенному, который покачивался на ветке. На полпути Бранд с облегчением выдохнул и расслабился. То был не висельник, а набитое соломой чучело, одетое в штаны и рубаху. Чья-то глупая шутка. Однако неизвестный шутник явно рассчитывал бросить ему вызов. Нужно найти его и наказать. Он знал, как легко можно подорвать свой авторитет, если оставлять без внимания подобные выходки.

— Что там? — спросила Эдит дрожащим голосом. Она была бледна как полотно.

— Соломенное чучело.

— Слава богу. Не придется никого хоронить на перекрестке. — Она содрогнулась. — Это всегда так тяжко.

Внутри него медленно нарастала злость на того, кто своим гнусным розыгрышем посмел ее напугать.

— Полагаю, вы ничего об этом не знали?

— Откуда? — Она сверкнула глазами и сразу стала больше похожа на женщину, которая встретила его вчера. Она смахнула с платья остатки соломы. — Я ходила на конюшню, чтобы проведать свою кобылу. Кто разбросал там все сено. — Ее пальцы дрогнули. — Вы должны мне верить.

— Вас кто-нибудь видел?

— Нет. Все еще спали. — Она стиснула кулаки. — Я не способна на такой жестокий розыгрыш!

К своему удивлению Бранд был готов ей поверить. Уж слишком неподдельным был ее испуг, когда она с побелевшим лицом указала на болтающееся на веревке тело. Не могла она быть настолько хорошей актрисой.

— Я вам верю.

Она растерянно заморгала.

— Правда?

Интересно. Похоже, шутник, прежде чем действовать, забыл спросить у нее разрешения.

— А что, есть причина подозревать, что вы говорите неправду? — спросил он.

Она медленно покачала головой.

— В юности я вот так обнаружила свою тетю. Когда ее ребенок умер от лихорадки, она тронулась умом. Мне по сей день снится это во сне. Были и другие, кто решил таким образом свести счеты с жизнью. Мне приходилось самой хоронить их. Ни наш священник, ни тем более муж не желали этим заниматься.

— Сожалею. — Обняв ее за плечо, он почувствовал, что ее трясет. — Будь там настоящий висельник, я бы о нем позаботился, как того заслуживают все ушедшие в мир иной.

— Что вы теперь будете делать?

— Сниму его с дерева. Потом узнаю, кто это сделал, и почему.

— И каким образом вы это узнаете? — Она взяла его за локоть. — Скажите. Я имею право знать. Если вы накажете сразу всех, то добьетесь лишь всеобщего негодования.

— У вас есть право знать только одно: это мое поместье, и я поступлю так, как сочту нужным.

Стряхнув ее руку, он достал нож и метким броском перерубил веревку. Чучело свалилось на землю. Бранд с отвращением увидел, что на его голове нахлобучен норманнский шлем.

Подняв шлем, он внимательно осмотрел его и сразу понял, кому он принадлежит. У него перехватило дыхание. Смелая выходка.

— Чей он?

Он покрутил шлем на пальце.

— Хререк будет изрядно смущен, когда получит его обратно.

Ее глаза распахнулись.

— Это тот самый норманн, который приставал вчера к Хильде? Мои люди не настолько смелы, чтобы красть его вещи.

— Вы хотели сказать, не настолько безрассудны? — Бранд покачал головой. — Наверное, он напился сильнее обычного. Ребята немало позабавятся, когда я буду возвращать ему шлем.

Ее брови сошлись на переносице.

— Нортумбрийцы не отважились бы на такое, особенно после вчерашнего происшествия.

— Мы воспринимаем его по-разному. — Бранд постучал пальцем по шлему. — Как по мне, Хререк не сделал ничего зазорного. Но, похоже, некоторые местные считают иначе. В конце концов, ваша кузина была любовницей покойного лорда.

Она упрямо поджала губы.

— Говорю вам, мои люди этого не делали.

— Ваши люди?

Она покраснела.

— Нортумбрийцы. Ваши новые подданные.

— Тогда кто, по-вашему, это сделал? Привидение?

— Или норманн, у кого была причина,— резко ответила она. — Быть может, кто-то затаил на вас обиду.

— И зачем моему человеку устраивать этот розыгрыш? Ради чего? Если кто на меня обижен, он может высказать это мне в лицо. Он даже волен бросить мне вызов и сразиться за право быть лидером фелага.

Она терзала белыми зубами нижнюю губу. Потом ее глаза дерзко блеснули.

— У меня нет ответа на ваш вопрос. Но может быть вы ответите на мой. Зачем кому-то из местных навлекать на себя гнев своего нового господина? Они и так живут в страхе перед вами.

— Когда я захочу узнать ваше мнение, то спрошу. А до тех пор…

Не договорив, Бранд зашагал к замку. От злости у него чесались кулаки. Вот оно, первое испытание его власти в этом поместье, и он должен выдержать его с честью. Теперь, несмотря на ее слезливую историю и казалось бы искренний испуг, он почти не сомневался в ее вине. Ее выдала солома на платье, хотя вряд ли она действовала в одиночку. Он пожалел, что не пришел к ней ночью. Надо было получить свое, чтобы у нее не осталось времени творить пакости.

— Подождите. Прошу вас! — Ее мольба эхом разнеслась по пустому двору.

— Что? — спросил он, еле сдерживая ярость.

— Вы еще не узнали всех фактов, а уже утвердились в своем мнении. Сперва опросите всех. Только тогда и не раньше вам откроется истина.

— И чего ради мне так поступать?

— Вы говорили, что будете равно править всеми, кто здесь живет. И нортумбрийцами, и норманнами. — Она подняла подбородок. — Вы же не хотите посеять распри и недовольство.

Бранд замер, вспомнив, как мать частенько бранила его за нетерпеливость.

— И вы уверены, что ваши люди здесь не причем.

— Готова поставить на это свою жизнь.

— Хорошо, я опрошу всех, но только затем, чтобы доказать, что виновен кто-то из ваших. А потом я рассчитываю, что вы покажете абсолютно все тайники со своим спрятанным имуществом.