Секретарша миллиардера - Кэр Мадлен - Страница 12

Эми распаковала вещи, стараясь не чувствовать себя обиженной столь резким и однозначным отделением ее от Антона. Он обращался с ней как с другом, равным себе по социальному статусу, но нельзя ожидать того же самого и от его богатых друзей.

Продолжая ощущать себя бедной родственницей, Эми начала приводить в порядок внешность — преодоление огромного пути, да еще в открытой машине, не способствует укреплению прически, к тому же нужно принять душ и сменить одежду. Едва она закончила со своим туалетом, надела брюки и темно-розовую блузку, как Антон постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел.

— Пойдемте, — предложил он. — Вы должны познакомиться с остальными гостями.

— Вы уверены, что они этого хотят? — спросила Эми. — Я могла бы спуститься по черной лестнице в подвал и получить свою миску похлебки.

Мужчина засмеялся, и в синих глазах затанцевали веселые огоньки.

— Вы привыкнете к Лавинии. Она придерживается образа деловой и уверенной в себе женщины.

— Я вижу.

— Прелестный вид, — заметил Антон, выглядывая из окна.

Людей на террасе собралось немного. Помимо Эми с Антоном, были еще две пары, одна из Швейцарии, другая из Франции, и одинокий англичанин меланхолического вида по имени Майк, который сам себя предназначил для Эми.

Появилась прислуга и обслужила гостей напитками. Лавиния без видимых усилий увлекла Антона на другой конец террасы, откуда доносились взрывы смеха, сопутствующие анекдоту, который рассказывала женщина из Швейцарии, яркая блондинка с пышной грудью.

Англичанин Майк, оказавшийся соседом Лавинии, уже поглотил несколько ярко-оранжевых коктейлей, явно пришедшихся ему по вкусу.

— Я живу на соседней вилле, — сказал он Эми, — разве вы не видите отсюда мой дом? Лавиния практически владеет всей этой стороной холма.

— Она любит, чтобы вокруг царил безупречный порядок.

— О, да. Лавиния — дама из высшего общества. Ценное качество при общении. Вам следует посмотреть, как она летает. В прошлом году она получила лицензию на вождение вертолета. Оранжевый летный костюм и зеркальные очки — восхитительное зрелище.

— Даже лучше, чем бриджи и сапоги для верховой езды? — доброжелательно спросила Эми.

— Почти так же хорошо, — печально ответил Майк. — С тех пор как умер старый Боб, пытаюсь женить ее на себе. Полагаете, у меня нет надежды?

— Продолжайте свои попытки, — посоветовала Эми. — Разве не знаете пословицу: близость рождает любовь?

— Да?

— Вы сосед, — осторожно объяснила девушка, — у вас хорошие возможности.

— Верно. — Майк задумчиво постучал пальцем по носу. — Вы заслуживаете еще одного коктейля.

Ужин был накрыт в столовой — впечатляющих размеров комнате с резной мебелью красного дерева в английском стиле XVIII века. Со стен на гостей взирали подлинные творения импрессионистов в тяжелых рамах.

Как и на террасе, Эми должна была сидеть рядом с Майком, который к тому времени стал еще печальнее и пьянее. Но людей за столом было мало, и она хорошо слышала все ведущиеся беседы.

Лавиния сменила свой ладно скроенный костюм для верховой езды на облегающее фиолетовое платье, удачно оттеняющее цвет глаз и выставляющее напоказ прекрасной формы загорелые руки и плечи… и круглые, словно яблоки, груди, навевающие мысли о силиконе.

— Чудесно выглядишь, Лавиния, — рассыпался в комплиментах Антон.

— Спасибо, милый мальчик, — промурлыкала та в ответ. Эми аккуратно расправила на коленях салфетку, надеясь, что хозяйка не собирается броситься на него прямо при гостях.

На закуску подали сочные мидии в хересе. Главным блюдом оказалась огромная запеченная рыба в изысканном соусе «Провансаль». Пока служанка подавала тарелки и обслуживала каждого гостя в отдельности, Лавиния не сводила с нее хищных глаз.

— А теперь, злой мальчик, объясни мне, — обратилась она к Антону, томно улыбаясь ему над бокалом из знаменитого хрусталя баккара, — что там за чушь происходит: обращение «Зелл Корпорэйшн» в какой-то экологический благотворительный концерн?

— Я никогда не считал себя филантропом, — с улыбкой ответил он. — Но ты же прекрасно знаешь, что нефтехимическая индустрия часто портит окружающую среду.

— Я тебя умоляю, кого это заботит, разве только кучку сумасшедших?

— Ну, нам всем следует заботиться о природе, — продолжал Антон, — мы живем в одном и том же мире, дышим одним и тем же воздухом, пьем одну и ту же воду.

— Пить воду из-под крана? — неодобрительно спросила Лавиния. — Ты — плохой мальчик, я пью только минеральную.

Антон улыбнулся.

— Надеюсь, ты не планируешь покупать свой собственный воздух. Тебе же не хотелось бы носить противогаз?

Гейнц, банкир, наклонился вперед.

— Однако, нельзя же превращать свой бизнес в организацию первой помощи, старик. Ты продал завод в Марселе, приносивший колоссальную прибыль.

— По мне, это неплохое решение, — легко возразил Антон.

— Возможно, акционеры почувствуют себя незащищенными. А развитие новых технологий — дело рискованное, какими бы моральными принципами ты ни руководствовался. Как банкир Лавинии, я согласен с ней. Помни о своих акционерах и не поддавайся очарованию мечты.

— Весь мой бизнес построен на мечтах и фантазиях, — продолжал Антон. — В тот день, когда я перестану мечтать, я умру. Моя последняя мечта — чистый мир, где наши нефтяные запасы нескончаемы, и я уже кое-чего добился. На последних нескольких совещаниях акционеров я представил проекты, которые доказывают, что очищение необработанного запаса — день вчерашний. Если мы хотим продолжать расти как концерн, нам придется обратить свои взоры к новым технологиям. Рафинирование использованной нефти — день завтрашний. Сырая нефть становится хуже и хуже, но дороже, и мы собираемся развивать новые технологии.

— Милый мальчик, — растягивая слова, начала Лавиния, — мне нравится видеть на своем банковском счету много-много денег. Остальное меня не касается. Мне не важно, отравляют ли воздух выхлопные газы или разливается ли случайно нефть где-нибудь на отдаленном побережье… если только она не наша собственная.

— Но это же ваше побережье, — услышала Эми себя.

Лавиния перевела холодный взгляд на девушку.

— Прошу прощения?

— Ваше побережье, — повторила Эми. — Вода, на которую вы смотрите, возможно, выглядит синей, но здесь она отравлена больше, чем в каком-либо другом месте Средиземного моря.

— Это преувеличение, мягко говоря, — мрачно оправдывалась Лавиния. — Все, что вы едите сегодня, из этого моря.

— Да и боюсь, что эта восхитительная рыба, которую мы вкушаем, напичкана тяжелыми металлами: ртутью, кадмием и свинцом. А эти замечательные мидии содержат различные токсины, включая ядерный водород. И во всем виноваты отбросы от нефтеперерабатывающего завода в Марселе. Никого это не заботит, только людей, подобных Антону. Поймите же, это ваше побережье.

В холодном блеске глаз и кривой линии рта Лавинии угадывался еле сдерживаемый гнев.

— Мы слышим эти леденящие душу истории годами, но пока никто не умер.

— Миллионы рыб и моллюсков уже умерли, — возразила Эми. — Каждый год неисчислимые тонны отработанной нефти отравляют окружающую среду: землю и воду. Технология Антона даст нам возможность улучшить экологию, а к тому же обернется ценным источником нефти. У его акционеров нет причин жаловаться. Прибыль взлетит на десять пунктов. Думаю, вам следует разрешить ему делать то, в чем он настоящий профессионал, а самим сидеть спокойно и наслаждаться золотым потоком.

— Эми, — позвал Антон тихим голосом, но в нем звучало предупреждение.

— Мне очень жаль, возможно, я непростительно груба, — Эми вспыхнула, — но проблемы экологии я переживаю особенно остро.

Теперь рука Лавинии превратилась в тиски, словно она только что осознала опасный вызов, брошенный ее авторитету. В своем облегающем фиолетовом платье она походила на змею, готовящуюся к прыжку.

— Ну, милая Белоснежка, — прошипела она, — вы съели мое отравленное яблоко, и когда мы можем ожидать, что вы впадете в глубокий — и, главное, полный молчания — сон?