Элвис Пресли: Реванш Юга - Даншен Себастьян - Страница 62

Хотя в прошлом Элвису случалось драться, в частности с мужьями, ревновавшими к восторгу, с каким их жены относились к нему, насилие никогда не было частью его жизненной философии. В начале весны 1957 года он послал телеграмму с извинениями молодому военному, с которым у него произошла стычка: «Кто я такой, чтобы говорить, что мне не нравится тот или другой? Все мы равны перед Богом, и я ни к кому не питаю зла. <…> Мне часто удавалось избегать неприятностей, решая дело словами, и не потому, что я трус, а потому, что считаю насилие самым крайним средством».

Депрессия, в которую он погружался, обострила латентные импульсы, унаследованные от матери, которая была способна грозить его отцу сковородкой, когда напьется. Природные нервозность и сверхчувствительность Элвиса проявлялись в припадках, за которые он неизменно извинялся перед теми, кого мог обидеть, но его неуравновешенность все усиливалась. Жил он в основном ночью, в противоположность всем остальным, так что даже не видел дневного света. В перерывах между съемками Грейсленд дарил ему иллюзорную безопасность закрытого мирка, который он тщательно старался оградить от остального мира, покрывая окна фольгой и светонепроницаемой краской.

Любой предлог был хорош, чтобы нарушить монотонность существования. От нечего делать Элвис даже на короткое время отринул врожденное отвращение к наркотикам и согласился попробовать ЛСД, бывший в середине шестидесятых на пике моды. Опыт был проделан в обществе нескольких приспешников под надзором Санни Уэста, готового вмешаться в случае необходимости, но действие психоделика только обострило тоску Пресли, который стал искать выход в другом и впал в мистицизм.

Резкий контраст между самым обычным детством и невероятным успехом уже давно его озадачивал. Непостижимость этого явления, выходившего за рамки его понимания, подстегивала духовный поиск, в который он углубился с середины шестидесятых. Он постоянно тревожился, что колесо фортуны может снова резко повернуться, и с каждым проходящим годом все больше боялся постареть. В начале 1964 года он категорически отказался праздновать свой 29-й день рождения в надежде забыть о том, что через год ему стукнет тридцать. Именно накануне этого рокового рубежа он и пошел по пути самосозерцания.

Катализатором этого процесса стал Ларри Геллер. Парикмахер по профессии, он познакомился с Элвисом в его доме в Беверли-Хиллз в конце апреля 1964-го, вскоре после завершения съемок «Рабочего по найму», — в тот день постоянный «цирюльник» Короля был чем-то занят. Геллер, весьма сведущий в эзотерике всякого рода, пустился в пространные рассуждения о тайнах Вселенной и о вкладе в их изучение различных религий. «Все, что ты рассказываешь, согласуется с вопросами, которые я постоянно себе задаю, — ответил ему Элвис. — Я всегда спрашивал себя, в чем смысл моей жизни <…> почему я был избран, чтобы стать Элвисом Пресли». Тема была широкой, Геллер получил постоянную прописку в Грейсленде и поселился там на все лето вместе с женой.

Геллер посоветовал Элвису прочесть множество книг, в частности «Безличную жизнь» — туманный трактат, написанный под воздействием божественного откровения иллюминатом начала XX века по имени Томас Беннер. «Читатель, я обращаюсь к тебе. К тебе, ищущему сквозь пространство и время, книги, учения, философию и религию Истину, Счастье, Свободу и Бога. <…> Всем вам, алчущим Хлеба Жизни, явился Я. Готовы ли вы последовать за мной? <…> Кто я? Я ЕСТЬ ты, та часть тебя, которая ЕСТЬ и которая ЗНАЕТ». Демагогическая и многословная философия Беннера сразу нашла отклик в душе Элвиса, ранимого, нервного и с самого рождения подверженного сильному влиянию велеречивого мистицизма южных евангелистов.

Под руководством Геллера он погрузился в изучение множества метафизических трудов, которые были слишком сложны для его понимания, однако хотя бы временно умерили его хроническое чувство неудовлетворенности. Впервые за долгое время чтение и разговоры с Геллером давали ему ощущение того, что он держит в руках свою судьбу, прежде от него ускользавшую. Неловкие изыскания в нумерологии и космологии давали ему готовые ответы о его двойственной связи с умершим братом-близнецом, призрак которого преследовал его с самого детства.

Геллер говорил ему о благости братского мира, избавившегося от антагонизмов между расами и верованиями. В экуменическом порыве Элвис заказал для всех членов своей компании часы с двойным циферблатом, на которых помещались рядом еврейская звезда и христианский крест. Он даже велел выгравировать «звезду Давида» на надгробии своей матери, чем шокировал Вернона — все близкие знакомые знали о его тайном антисемитизме. Как и многие звезды, сбившиеся с пути, Элвис на краткий миг нашел опору в сверхъестественном, парапсихологии и прочих оккультных науках, дававших объяснение непостижимому.

Как истинный гуру, Геллер играл на двусмысленностях между сексом и духовностью, что выбивало его ученика из колеи, вызывая чувство вины по поводу своей бурной чувственной жизни. По словам духовного наставника, именно такой ценой Элвис наконец найдет свой путь — так и случилось однажды по дороге в Голливуд накануне новых съемок. В один прекрасный день 1965 года Пресли и компания катили по Аризонской пустыне, и вдруг певцу явилось в небе как минимум удивительное видение. «Боже мой, — воскликнул Элвис, — это Иосиф Сталин, коммунистический антихрист!» Через несколько минут лицо диктатора исчезло и сменилось ликом Иисуса Христа. Элвис бросился к Ларри Геллеру, который заключил его в объятия: «Я видел Христа и антихриста. Теперь я знаю, что я не один. Мои молитвы были услышаны! Господь жив, он живет во мне». Спутники Элвиса, сидевшие на заднем сиденье автомобиля, растерянно разглядывали облака.

У них не задались отношения с Геллером, в котором они видели паразита и обманщика. В кои-то веки «мафия» и полковник пришли к согласию, испытывая одинаковую враждебность к человеку, которого они прозвали Распутиным. Тот же по-прежнему играл роль ближнего советника Элвиса. Том Паркер три года томился, дожидаясь удобного момента, чтобы перейти в наступление.

В первое время этот чемпион по унижениям не упускал случая высмеять страсть Элвиса к атрибутам восточной эзотерики. Осенью 1966-го, когда наметился фильм «Легко пришло, легко ушло», он заказал Фредди Бинстоку песню под названием «Yoga Is As Yoga Does», открыто насмехавшуюся над этой аскетической техникой. Полковник просто ликовал, слыша, как Элвис поет «Разве можно принимать йогу всерьез, если у меня от нее спазмы в заднице», а тот бросал убийственные взгляды на менеджера, не смея бунтовать.

Ларри Геллер был еще терпеливее. Поняв это, Паркер перешел к еще более отвратительным методам. Геллер сильно удивился, получив однажды от полковника приглашение провести выходные в семейном кругу в Палм-Спрингс. Причина этой внезапной любезности стала ему ясна, когда по возвращении в Лос-Анджелес он увидел, что в его доме царит разгром, а мебель покрыта экскрементами. Вместо того чтобы отвратить его от Элвиса, это происшествие лишь укрепило их дружбу, и полковник временно остался в дураках.

Случай избавиться от духовного наставника Пресли наконец представился Тому Паркеру весной 1967 года на съемках «Пикника у моря». Впав в депрессию, Элвис стал подвержен булимии, и его вес перевалил за сто килограммов — можно себе представить, какие последствия это имело для его психического равновесия. Он поглощал медикаменты в пугающих количествах, из-за чего постоянно был словно во сне, и однажды очень неудачно упал, поскользнувшись в ванной. Прекрасный предлог, чтобы обвинить во всем переутомление и запретить ему читать метафизические труды, которыми его заваливал Геллер. Того быстро вытеснили на обочину и в конце концов вывели из окружения Короля, к удовлетворению всей честной компании.

Изгнание Геллера не положило конец мистическим исследованиям Элвиса, который до самой смерти был верен учению Шри Дайя Мата («Матери сострадания»), руководившей «Братством самоосознания». Бывая в Калифорнии, Элвис регулярно посещал Храм медитации этого общества.