Возвращение - Кемп Пол - Страница 64

Этот туман шипел и кричал на нее. Халисстра сжала Лунный Клинок. Она была не одна и знала это.

— Убирайся, — произнесла она тихо и угрожающе.

Туман впереди закружился, и из него возникла огромная змея, чьему телу не было конца. Черные пустые глаза заглянули Халисстре в душу и пригвоздили ее к месту. Змея разинула пасть и зашипела. От этого звука между ног у Халисстры стало мокро.

Глубоко внутри змеи копошились миллионы крохотных полупереваренных падших душ. Их исполненные отчаяния и ужаса вопли обрушились на Халисстру. Она пыталась крепиться. В них она увидела свою собственную судьбу — она тоже была падшей душой, Но вместо безнадежности в ней проснулся гнев.

— Выходи на бой, — сказала она, и не знала, обращается ли к существу или же к кому-то еще.

Миниатюрные големы всем скопом кинулись на Громфа. Трансмутация, давшая Архимагу возможность сражаться, не позволяла ему сотворить какое-нибудь заклинание, чтобы остановить их, и он решил не покидать своего места на туше главного голема, над призматической сферой.

Мелкие твари карабкались и запрыгивали на тело голема, пытаясь добраться до Громфа, их было штук тридцать-сорок. Архимаг взревел и взмахнул топором.

На спину ему запрыгнул паучий голем, потом второй, и оба впились в его плоть. Другие карабкались по его ногам, подбираясь к груди. Заклинание брони отражало некоторые укусы, но не все, и он снова и снова охал от боли.

Он схватил одну из тварей за лапу, швырнул на тушу голема и разрубил топором. Потом он так же разрубил второго, третьего, все время ожидая, когда же закончит действовать заклинание трансформации, чтобы он мог заняться главным — призматической сферой.

К его ужасу, зарубленные им маленькие големы рассыпались на еще более мелкие осколки и в пять секунд все они отрастили себе по восемь лап и снова кинулись на него.

Он выругался, отбиваясь от пауков, которых становилось все больше и больше. При каждом его ударе мелкие твари рассыпались на части, и каждая превращалась в нового, еще более мелкого паучьего голема. Один убитый порождал пять новых.

Его окружала копошащаяся масса големов. Они лезли на него со всех сторон, толпа бесстрашных, безжалостных убийц. В конце концов он перестал кромсать их топором и принялся сбрасывать или спихивать ногами с тела главного голема. Но от этого было мало толку, и в считаные мгновения маленькие големы так плотно облепили его, что он едва мог двигаться под их тяжестью.

Громф попытался левитировать при помощи броши Дома Бэнр, но големы были слишком тяжелыми. Он не смог подняться в воздух.

Их зубы и когти пробивали его защитные заклинания и впивались в тело. Он вопил от ярости, боли и досады. Его кольцо изо всех сил старалось исцелять раны, нанесенные пауками, но их было слишком много. Вместо каждой твари, которую Громф сбрасывал с себя или спихивал с тела голема, появлялись три новые. Он стряхивал их со своих рук, отрывал от лица, отшвыривал их ногами. Его терзала мучительная боль. Сражаясь, он рычал. Если бы не регенеративная магия кольца, он был бы уже мертв.

Окончание действия трансформирующего заклинания обрушилось на него внезапно, словно удар плети.

Знания разом вернулись к Громфу. Физическая сила покинула его, и он осел под тяжестью големов. Умение драться — все эти вращения, уловки и прыжки — стерлись из памяти, будто полузабытый сон. Привычное магическое знание — необходимые жесты, смеси компонентов, язык — заполнило его мозг.

Громф снова был самим собой, и он был на грани смерти. На теле его были сотни ран. Мантия промокла от крови. Теоретически он опять мог творить заклинания, но боль была слишком сильна.

Быстро соображая, Архимаг сделал единственное, что мог сделать. Он спрыгнул с голема и покатился по полу. От удара многие пауки посыпались с него. Он прибегнул к силе броши и поднялся в воздух вместе с теми немногими, кто удержался.

Громф стряхнул с себя трех оставшихся големов и повис в воздухе, задыхаясь и истекая кровью.

Тысячи глаз внизу уставились на него, щелкали крохотные мандибулы, шевелились маленькие педипальпы. Брошь позволяла ему перемещаться лишь по вертикали, поэтому он достал перышко — магический компонент, добыть который в Подземье стоило ему больших трудов, — и произнес заклинание полета. Окончив его, он поплыл вправо.

Пауки, как один, последовали за ним, не отрывая от него глаз. В голову ему пришла идея…

Шипение, донесшееся откуда-то сзади и сверху, заставило Громфа обернуться. По воздвигнутой им силовой стене растекались зеленые прожилки магической энергии. Маги Дирр пытались уничтожить ее, но их первая попытка провалилась.

Громфу нужно было спешить. Он снова полетел вправо, уводя массу големов от тела их поверженного родителя. Архимаг достал из кармана кусочек магнитного железняка, имеющий форму пальца, конец которого был покрыт железной стружкой.

Зависнув над роем големов, он произнес могущественное заклинание. Когда он закончил его, опилки переместились с одного конца камня на другой — и внутри цилиндрического участка пространства от пола до потолка, в котором оказались Громф и все паучьи големы, верх стал низом.

Благодаря заклинанию полета Громф просто изменил положение, перевернулся и остался висеть в воздухе. Големы же полетели на потолок, словно попадали вдруг с обрыва. Громф уворачивался от пролетающих мимо него тварей. Две штуки уцепились за него, но он стряхнул их с себя, и они тоже полетели вверх. Все они ударялись о потолок, но это не причиняло им особого вреда.

Когда весь рой оказался на потолке вместо пола Громф произнес магические слова, создав еще одну силовую стену, и окружил ею тот кусок пространства, в котором он изменил направление действия гравитации. Големы не смогут выбраться из него и спуститься на пол. Они отрезаны от него.

Громф не позволил себе тратить время на то, чтобы упиваться победой. Он спустился вниз, вновь перевернувшись, когда покинул зону действия своего заклинания, приземлился на тело главного голема и уставился на призматическую сферу, на извилистую нить главного заклинания, исчезающую в ней. Он мог бы использовать одно из самых могущественных своих заклинаний, чтобы уничтожить ее магию, но это означало также уничтожить всю магию в храме вообще, привести в действие главное защитное заклинание, выпустить на свободу големов, вернуться в свое прежнее тело и убрать все силовые стены.

Вместо этого он уничтожит сферу, последовательно применяя специфические заклинания. Каждый из семи цветов сферы исчезнет после того, как исчезнет уничтоженный соответствующим заклинанием цветной слой защиты.

Громф мысленно перебрал заклинания, которые понадобятся ему, чтобы убрать слои сферы. Для некоторых понадобятся материальные компоненты. Он полез по карманам и достал все необходимое: крошечный стеклянный конус, кусок железняка и щепотку сушеных грибных спор.

Он вгляделся в поочередно меняющую цвета призму. Он должен будет убирать цвета в той же последовательности, начиная с красного и заканчивая фиолетовым. Главное защитное заклинание могло потенциально осложнить дело, но у Громфа не было времени, чтобы беспокоиться на этот счет.

Он приготовился.

Сфера сделалась красной. Громф прочел заклинание, поднес к губам стеклянный конус и выдул струю студеного холода, укрывшего пол толщей льда. Призматическая сфера вмерзла в лед. Громф коснулся ее пальцем, и красный слой рассыпался на части и исчез, обнажив оранжевый.

Новый удар по силовой стене. Свирепое щелканье големов под потолком. Громф оставил и то и другое без внимания.

Он произнес очередную последовательность магических слов и вызвал мощный порыв ветра. Магия заклинания хлестнула его по лицу его же волосами и сорвала со сферы оранжевый слой, который тут же исчез. Под ним оказался желтый.

Громф взял кусок железняка, собрал с пола немного пыли и произнес то же заклинание, при помощи которого дезинтегрировал Геремиса. Заклинание уничтожило желтый слой, обнажив зеленый.