Возвращение - Кемп Пол - Страница 74

— Я тоже скучала по…

Стремительная, как гадюка, Данифай схватила Халисстру другой рукой и дернула на себя, пронзив лезвием ее собственного клинка.

Халисстра ухватила ртом воздух, когда сталь пробила сначала ее кольчугу, а потом и тело. Она чувствовала, как сталь скрежетнула по ребрам и вышла из спины. Пивафви ее начал пропитываться теплой кровью.

Она должна была догадаться. Должна была догадаться.

Глаза ее обратились поверх плеча Данифай на Квентл.

Жрица Бэнр злорадно улыбалась, сжав в руке плеть.

Данифай обвила Халисстру руками и крепко прижала к себе. Халисстру пронзила боль.

— Я ни за что не прошу прощения! — прошипела Данифай ей на ухо.

Превозмогая боль, Халисстра ответила ей таким же крепким объятием.

Обе они задыхались от боли.

Тела их были спаяны воедино, связаны сталью. Кровь их смешалась. Связь иного рода снова объединила их.

Халисстра склонила голову на плечо Данифай странно нежным жестом.

— Я тебя ненавижу, — шепнула она.

Данифай подняла руку и погладила Халисстру по волосам, как делала это бессчетными ночами прежде.

— Я знаю, — ответила Данифай.

Халисстра любила ее, несмотря ни на что.

— Я знаю, — снова сказала Данифай, и объятие ее ослабло.

Халисстра не могла больше вынести этого. Застонав, она оттолкнула Данифай и вскрикнула, когда лезвие выскользнуло из ее тела. От толчка обе они потеряли равновесие и повалились на землю. Тело Данифай по-прежнему было пронзено сталью. Вдвоем они сидели на земле Ллос, истекая кровью и задыхаясь.

Квентл Бэнр разглядывала их обеих.

— Ну вот и конец, — сказала она и шагнула к Данифай.

Змеи ее плетки уставились на бывшую рабыню.

Шипение и треск заставили обернуться Халисстру, заставили обернуться Квентл, заставили обернуться ее змей.

Вокруг них возникали никалоты, телепортирующиеся снизу, с поля боя. Один, три, восемь, двенадцать — самый мелкий из них был выше даже Квентл. Мускулы перекатывались под их чешуйчатой кожей. У каждого в руке был испещренный рунами топор. Морды их злобно скалились.

Лицо Квентл исказилось отчаянием. Она взглянула на никалотов, на Данифай, на Халисстру. Халисстра прочла нерешительность в ее глазах. Нерешительность сменилась ненавистью.

— Это не ты! — визгливо бросила она Данифай.

Не обращая внимания на никалотов, верховная жрица высоко занесла плеть для убийственного удара, когда на самом верху нелепой громады города Ллос распахнулись двойные двери обители Паучьей Королевы. Из храма ударили лучи фиолетового света.

Халисстре показалось, что время остановилось. Движение застыло. Все живые существа в окрестностях города Ллос — юголоты, дроу, демоны, дреглот — замерли. Все взгляды обратились на Вечную Паутину, на город Паучьей Королевы.

Масса пауков, скопившихся на дальней стороне равнины, шевельнулась и закопошилась. Издаваемые их движением звуки напомнили Халисстре звуки ливня, которые она слышала в Верхнем Мире.

Сердце ее застучало, дыхание участилось. Она с такой силой сжала в кулаке обломок Лунного Клинка, что казалось, кожа на пальцах вот-вот треснет. Она едва чувствовала боль от раны. Данифай лежала от нее в нескольких шагах, лицом к городу, широко раскрыв глаза, тяжело дыша, плащ ее был пропитан кровью. Губы бывшей пленницы шептали слова могущественной исцеляющей молитвы. Меч Сейилл выскользнул из ее тела, и рана закрылась. Халисстра эхом повторила молитву, и ее рана тоже затянулась.

Квентл не замечала их. Застыв, она стояла и смотрела на город Ллос, продолжая высоко держать занесенную для удара плеть.

В небе над Равнинами Пылающих Душ висели горящие души, они корчились от боли, и из их вечных форм вытекала слабость. От обители внезапно налетел ветерок. Он сделался порывистым, перешел в завывающий ураган, и в его воплях слышался голос Ллос, вернее, множество их, семь голосов из видения Халисстры: «Йор'таэ».

Никалоты вокруг них переглянулись. Халисстра видела неуверенность и страх в их глазах.

И они разом исчезли, телепортировавшись туда, откуда пришли. Отступление быстро распространилось на уцелевшие остатки войска, и они тоже бежали. Клуричир, израненный и с оторванной клешней, тем не менее еще раз набил полную пасть меззолотами и тоже ретировался. Паучий рой рассеялся, и существа поспешили назад в свои убежища в скале. Меззолоты, оживленные ультролотом, рухнули на землю, такие же неподвижные, как она.

По всем Равнинам Пылающих Душ валялись трупы. Фарон Миззрим, странно неподвижный, висел в небе над разоренной землей. Джеггреда Халисстра не видела нигде.

— Она выбрала, — сказала Данифай и поднялась на ноги.

Халисстра сделала то же самое.

По телу Квентл Бэнр пробежала дрожь, но от восторга или от страха, Халисстра не знала.

Фарон не мог ни двигаться, ни говорить. Он управлял своим полетом при помощи кольца, следующего его ментальным командам. По бокам продолжала струиться кровь из ран, нанесенных ему никалотами.

Он услышал зов Ллос, увидел, как раскрылись двери ее храма, но это его не интересовало. Если одна из жриц Ллос не окажет ему помощи, и скоро, — он умрет от потери крови.

Он развернулся в воздухе так, чтобы видеть землю. Внимание его привлекло движение внизу: Джеггред, пошатываясь, поднялся из-под груды тел меззолотов — весь в крови, одна из меньших рук оторвана по локоть, на месте глаза зияет окровавленная дыра. Дреглот смотрел не на храм Ллос, но на тропу, ведущую к Ущелью Похитителя Душ, туда, где стояли три жрицы.

Халисстра Меларн каким-то образом последовала за ними.

Квентл, Данифай и Халисстра стояли высоко над полем сражения, глядя на обитель Ллос. Они напомнили Фарону королев, обозревающих свои владения.

В небе вокруг Фарона по-прежнему горели фиолетовым огнем души. Через некоторое время, пройдя чистилище, они летели дальше, в город Ллос.

Фарон знал, что жрицы тоже прошли через чистилище. И он. И Джеггред — на свой манер.

Он подлетел к ним, удивляясь, что они не перебили друг друга.

Фарон предположил, что зов Ллос был сильнее их взаимной ненависти. Голос Паучьей Королевы сдерживал их конфликт, так же как вера в нее гасила конфликты, свойственные обществу дроу.

Перед глазами у него все плыло, но он старался удержать сознание. Он слабел. Маг хотел обратиться к Квентл, но не мог говорить. Он подлетел к тропе.

Жрицы заметили его приближение. Халисстра подобрала с земли меч, но ни одна и не подумала помочь ему. Он опустился рядом с Квентл.

Позади и снизу он услышал, как Джеггред вприпрыжку поднимается по тропе.

— Твой мужчина вернулся, — с ухмылкой сказала Данифай, хотя Фарон с удовлетворением отметил, как она поморщилась от боли.

— И твой возвращается, — бросила Квентл через плечо, имея в виду Джеггреда.

Жрица Бэнр некоторое время разглядывала Фарона. На лице ее застыло странное выражение, и Мастер Магика видел, что его жизнь висит на волоске.

— Ты способен летать благодаря кольцу, но в остальном неподвижен? — спросила Квентл.

Фарон не мог ответить.

— Надо применить контрзаклинание, — решила верховная жрица.

Фарон вздохнул бы с облегчением, если бы мог.

Квентл произнесла заклинание, и, когда она окончила его, Фарон по-прежнему не мог пошевелиться.

Мрачная усмешка промелькнула по лицу настоятельницы Арак-Тинилита.

— Больше никаких полетов, — сказала она.

Он проверил ее слова, мысленно приказав кольцу поднять себя в воздух. Ничего не вышло. Эта дрянь уничтожила магию в его кольце!

— Богиня зовет меня, Мастер Миззрим, — заявила жрица Бэнр. — Ты исполнил свое предназначение, как положено мужчине. Но теперь твоя душа принадлежит ей.

Джеггред выскочил на тропу, отдуваясь, весь в крови, с неровным обрубком вместо руки.

— Госпожа, — обратился дреглот к Данифай и с неприкрытой ненавистью взглянул на Квентл и Фарона.

Данифай посмотрела на Джеггреда, на Фарона, на Равнины Пылающих Душ.