Корсары Таврики - Девиль Александра - Страница 6

Но еще сильнее, чем грядущая ссора с Донато, Марину пу­гала вероятность Повторного вторжения Нероне в жизнь ее се­мьи. Ведь неизвестно, насколько он опасен, есть ли у сообщники. Теперь Марина ни минуты не могла быть спокойна за себя и своих детей. Конечно, надо рассказать обо всем До­нато, но как и когда? Ведь но сейчас в Кафе и даже не знает, что из таверны «Золотое колесо» за ним, возможно, следит его злейший враг, переодетый в монаха. Что же делать? Самой по­ехать в Кафу и объяснить Донато, что ночью ее тайно посетил Нероне и потребовал большой выкуп! Наверное, это было бы правильным, но Марина не могла решиться посеять зерна недоверия в душе Донато.

«Может быть, и вправду лучше откупиться от разбойника? — мысленно спросила она саму себя. — Откупиться и сохра­нить в тайне. А Донато скажу, что драгоценности украли. Лег­че лишиться драгоценностей чем его доверия». Но тут же Марина вспомнила рассказы опытных людей о том, что вымо­гатели никогда в останавливаются на достигнутом ж если жертва им поддается, то обирают ее до бесконечности.

Она металась в лихорадочных поисках выхода, а сквозь бу­рю ее сомнений пробивалась одна темная и упорная мысль: убить Нероне! Убить негодяя — это будет лучшим и, пожалуй, единственным выходом для нее.

А ведь еще вчера она осуждала Зою, мечтавшую об убийстве ненавистного ей мужа. Сейчас же Марина сама охотно бы наняла убийц, чтобы устранили с дороги ее врага. Зоя что-то говорила о том, будто могла бы отравить мужа, если бы не бо­ялась, что ее заподозрят. Значит, у нее имеется яд?

К концу ночи Марина уже почти додумала свой замысел от­равить генуэзца, явившись на встречу с ним под густой вуалью, чтобы никто не узнал. Под утро ее даже сморил короткий и тяжелый сон, в котором она видела себя и Нероне.

А разбудил Марину звонкий смех малышей. Примавера и Роман, проснувшись, кидались подушками и щебетали, как жаворонки.

Марина взглянула на детей — и вдруг поняла, что сейчас, пока она беременна, не сможет взять на душу такой тяжкий грех, как убийство. Значит, надо искать иной выход... Она сно­ва мысленно заметалась.

Беспокойное, нервное состояние хозяйки в то утро ощути­ли на себе и слуги. Марина кричала, что усадьбу плохо охра­няют, что ночью она слышала под окнами подозрительные звуки, что сторожа беспробудно спят, хотя должны и по ночам следить за домом. Татарку Файзу она выбранила за пыль на коврах, а повариху Теклу — за пересоленное кушанье. Такая суровость госпожи была непривычна, и даже верная Агафья посматривала на нее с тревогой, но, видимо, посчитала, что Марина просто не выспалась.

Зоя вышла к завтраку с робким видом, но вскоре осмелела и прямо спросила у подруги:

— А почему ты сегодня не такая, как вчера? Что-то случи­лось?

— Нет, ничего... У беременных женщин бывают перепады в настроении, — нервно передернув плечами, ответила Марина.

Зоя, умытая, причесанная и одетая в подаренное Мариной платье, выглядела значительно лучше, чем накануне. Теперь она напоминала ту, прежнюю Зою, которой Марина когда-то поверяла свои сердечные тайны как лучшей подруге.

И вдруг память о прошлом, а может, и привычка юных лет, всколыхнули в Марине желание облегчить душу, поделившись с Зоей своими горестями хотя бы в общих чертах, не сообщая подробностей и не называя имени Нероне.

Она позвала Зою в уединенный уголок сада, где их точно ни­кто не мог подслушать. Молодые женщины сели на скамью, утопавшую в зарослях можжевельника, и Марина, не мешкая, начала свой разговор:

— Зоя, вчера я укоряла тебя тем, что ты мечтаешь об убий­стве ненавистного тебе человека. Вчера я не решилась тебе признаться, а сегодня скажу, что и сама я не так безгрешна в мыслях, как мне бы того хотелось. Не буду скрывать: я тоже ненавижу одного человека, ненавижу смертельно, и, наверное, убила бы, если б имела такую возможность. Так что я тебя по­нимаю и не вправе осуждать.

— В самом деле? — обрадовалась Зоя. — А кто он, тот чело­век, которого ты ненавидишь? Надеюсь, это не твой муж?

— Что ты! Донато — самый близкий мне человек, я жить без него не могу! А тот, кого я ненавижу, — враг Донато и мой враг. Я недавно узнала, что он приехал из Генуи, чтобы строить нам козни. Наша жизнь будет в постоянной опасности, если я не избавлюсь от него.

— Почему это должна сделать ты? Пусть Донато, как муж­чина, расправится с ним.

— Нет, это должна сделать я. Донато пока не знает, что наш враг уже в Кафе, и я не хочу, чтобы узнал. Негодяй может окле­ветать меня перед мужем. Не спрашивай, каким образом, но, поверь, он сумел раздобыть оружие против меня.

— Он вымогает у тебя деньги? — догадалась Зоя.

— Да. И ты ведь понимаешь, что если я заплачу один раз, то буду вечно в его руках. А потому у меня один выход — избавить­ся от него. Об этом я и думала всю ночь, потому и проснулась та­кой взволнованной. Как видишь, у нас с тобой похожие несча­стья, и мы можем помочь друг другу хотя бы советом. — Марина сделала паузу и, решившись, произнесла слова, казавшиеся ей роковыми, как прыжок в омут: — Ты говорила о наемных убий­цах. Наверное, ты знаешь, где их найти? А я бы дала тебе денег...

Щеки Зои порозовели не то от волнения, не то от тайной радости, что и у благополучной подруги не все гладко в судь­бе. Возможно, в словах Марины она усмотрела надежду для се­бя отыскать какой-то выход. Подумав лишь пару секунд, Зоя предложила:

— А если бы нам и вовсе обойтись без наемников? Зачем лишние свидетели, когда мы и сами можем помочь друг другу?

— Сами? Что ты имеешь в виду?

Зоя придвинулась ближе, взяла Марину за руку и горячо за­шептала:

— Твой враг не знает меня, а мой муж не знает тебя. И если твой враг умрет в Кафе в то время, когда ты будешь находиться здесь, в поместье, то кто же подумает на тебя? А если мой муж умрет, когда я буду в Кафе, то кто же меня заподозрит? Ты по­няла, о чем я говорю? Мы с тобой можем... обменяться убий­ствами.

Марина невольно вздрогнула:

— Ты предлагаешь мне убить моего врага, а я за это должна буду убить твоего мужа? Нет, Зоя, я не могу на такое пойти!

— Я понимаю, это звучит страшно, но... — Зоя перекрести­лась. — Я верю, что Бог простит, ведь покарать злодея — не грех. И потом, ты не будешь видеть ни крови, ни страданий. Мы с тобой уберем их тихо, по-женски. У меня есть яд, кото­рый убивает не сразу, а в течение нескольких часов. Никто и не подумает на тебя, если ты, к примеру, отобедаешь с ним днем, а умрет он только вечером.

— Нет, Зоя, ты не понимаешь... — Марина судорожно сжа­ла руки на груди. — Как я могу пойти на убийство сейчас, ког­да жду ребенка?

— А в другое время могла бы? — не без лукавства спроси­ла Зоя.

— Может быть... ради спасения чьей-то жизни. — Марина опустила глаза, вспомнив тот день, когда ей пришлось, защи­щаясь, вонзить кинжал в разбойника из шайки Заноби Грассо.

— Ну что ж, — вздохнула Зоя, искоса поглядывая на подру­гу, — тогда придется мне искать наемных убийц, а на это уй­дет время. Видно, ты не очень спешишь избавиться от своего врага.

— Напротив, очень спешу! — невольно вырвалось у Ма­рины.

— Вот как? — Зоя незаметно усмехнулась краем губ. — А я бы могла сделать это уже завтра, как только приеду в Кафу. Я ведь не жду ребенка и не так щепетильна, как ты. Навер­ное, потому, что больше твоего настрадалась.

Слова Зои манили возможностью быстрого избавления от Нероне, и Марина, немного поколебавшись, объявила:

— Хорошо, я принимаю твои условия. Поезжай сегодня или завтра в Кафу и убери с моей дороги одного негодяя. Разуме­ется, я щедро тебя награжу. А потом, когда мы убедимся, что этот яд действует безотказно и незаметно, я поеду в Сурож. Ты подскажешь мне, как познакомиться с твоим мужем, и я по­стараюсь... помочь тебе.

— И ты меня не обманешь? — слегка прищурившись, спро­сила Зоя. — Не откажешься от своих слов после того, как я сде­лаю дело?

Марина, в глубине души понимая, что вряд ли когда-нибудь сама решится отравить незнакомого ей человека, сейчас гото­ва была пообещать Зое все, что угодно, лишь бы поскорее из­бавиться от опасного генуэзца.