Дыхание скандала - Эссекс Элизабет - Страница 16

– Думаю, да. Меня здесь ничто не искушает. – Исключительно мужская компания привлекала его столь же мало, как и общество девиц на выданье и их предприимчивых мамаш. Он достаточно времени провел в кают-компании на фрегате, в этом маленьком замкнутом мужском мире.

– Тогда куда? Я не могу держать лошадей в упряжи и мгновенно доставлю куда угодно, если у вас на уме другая цель, юный сэр.

– Спасибо, Хэм, нет необходимости. Просто, на мой взгляд, внутри чертовски жарко. Пусть себе Джеймс наслаждается, а мои мысли сегодня склоняются к леди другого сорта, чем знаменитая миссис Суон.

Уилл вышел из кареты размять ноги. Дождь утих, превратившись в изморось, но погода Уилла никогда не волновала. Годы в море сделали его невосприимчивым к ее переменчивости.

– Хорошо. – Кучер окликнул конюхов, болтавшихся сзади: – Прогуляйте их немного. – Он подождал, пока конюхи распрягли лошадей и медленно повели по переулку, чтобы они не остыли на холодном ветру.

– Значит, леди? – вернулся к прежней теме Здоровяк Хэм, поставив тормоз, повернулся всем своим крупным телом оглядеть карету, потом слез с козел. – Увлеклись девицей? Никогда не думал, что услышу такое от вас! И когда мы пожелаем вам счастья, юный сэр? – весело поддразнил он.

– Ох нет, Хэм. Ничего подобного. – Уилл неловко рассмеялся над своим невольным признанием. – Я даже не в состоянии различить их. Забавная порода, эти девицы.

– Ха-ха! – Здоровяк Хэм нагнулся проверить, правильно ли поставлены камни под колеса, чтобы карета не покатилась.

– Да уж, они такие. Значит, она ведет брачную охоту?

– Я так тебе скажу, старина Хэм: сам толком не знаю, кто охотник, а кто добыча.

– Ох, с этими девицами никогда ничего не знаешь, – мудро ответствовал Здоровяк Хэм. – Они другие создания, хозяин Уилл, совсем другие. Лучше уж иметь дело с одной из этих птичек. – Он большим пальцем ткнул в сторону дома. – Да и дешевле выйдет!

Уилл мог только согласиться.

– Лопни мои глаза, если ты не прав, Хэм.

– Так поэтому вы так рано улизнули из бального зала лорда Баррингтона?

– Черт бы побрал твою бдительность, Хэм, – беззлобно сказал Уилл. Кучер отца всегда следил за тем, что происходит. – Там тоже было ужасно жарко. Во всех отношениях.

– Как скажете, хозяин Уилл. Как скажете.

– Я сказал. И делу конец.

– Ладно. Думаю, немного влаги вам не повредит. Я пошлю Робби… эй, Робби!.. за элем, если вы не против.

– Отличная идея, Хэм. – Уилл взял себе за правило пить все, что предлагают, кто бы ни предлагал, и быстро расплачиваться. Этот принцип делал его своим и среди высших офицеров, и в команде матросов. – Спасибо.

– Робби. – Кучер вытащил из кармана монету и отдал прибежавшему на его зов кучеру.

– Стойте, – вмешался Уилл. – Твои денежки тут не годятся, старина Хэм. Я сейчас на волне и ставлю, – сказал он, вынув деньги из жилетного кармана.

– Спасибо, хозяин Уилл. Вы всегда имели понятие. Правильное понятие. Беги, парень. – Здоровяк Хэм хлопнул парня огромной лапищей по спине, подгоняя к дому на углу. – И принеси нам кувшин, а то и три, кое-чего доброго, темного и крепкого.

– Вы заказываете пиво или девчонку за стойкой?

– Один черт, – весело расхохотался великан. – Кофе, пиво и женщины лучше, когда они добрые, темные и крепкие. Заставляют человека почувствовать жизнь.

Как только Робби умчался, внимание Здоровяка Хэма отвлеклось от выпивки, женщин и даже от скотины, как остряки-щеголи вроде Джеймса привыкли называть породистых лошадей. Уилл повернулся и, проследив за взглядом Хэма, увидел в стороне молодого парня на отличной лошади.

– Что-то не так? – спросил он Здоровяка Хэма.

– Наверняка, – сказал великан. – Что-то не так с этой кобылой и парнишкой на ней. Не могу только понять, что именно. Ладно. Эй, ребята, накиньте на лошадей попоны, – приказал он, двинувшись назад к карете.

Вскоре на каждой из четверки лошадей красовалась безукоризненная попона темно-желтого и голубого цветов Сандерсона и торба с овсом, чтобы лошади подкрепились, пока ждут хозяев на холодном ночном воздухе.

Уилл неторопливо обошел большую дружелюбную компанию кучеров, лакеев и конюхов, слонявшихся вокруг, пока их хозяева коротали время за кларетом, картами и всеми удовольствиями, что мог предложить дом номер шесть. Слуги тоже не скучали. Они расставили на булыжниках жаровни, чтобы прогнать сырость, и послали мальчишек в таверну на Шип-стрит за ведрами пива. Хозяин был рад обширной клиентуре и даже послал барменов улестить толпу кружками эля и дымящимся пуншем. Всадники передавали друг другу фляжки всевозможных размеров с разнообразным содержимым.

Среди таких людей, кто работал и трудом зарабатывал свой хлеб, Уилл чувствовал себя комфортнее, чем рядом со своим братом или в привилегированном кругу его друзей-аристократов. Хотя он сам офицер определенного ранга и с определенными привилегиями. Люди вроде тех, что он видел сейчас, составляли команды его кораблей и день за днем трудились на судне. Они были костяком флота. Среди моряков давно ходило высказывание покойного адмирала Нельсона: «На корме выше честь, но на носу лучше люди». Не принижая роли своих товарищей-офицеров, Уилл всегда так считал.

Вернулся Робби с элем, и Уилл с удовольствием взял предложенную кружку. Он скользнул глазами по игрокам в кости, собравшимся вдоль бордюра, они ставили по одному пенни.

– Сыграете, молодой сэр? – приветливо предложил Хэм.

– Нет, спасибо, – покачал головой Уилл. – Не хочу мешать.

Флот научил его, что у богатого человека единственный способ порядочно играть с теми, кто беднее его, это проигрывать. И точно так же, как у лорда Баррингтона, Уилл не имел никакого желания растрачивать заработанные тяжким трудом деньги, даже по пенни за раз. Жизнь, особенно жизнь на флоте, достаточно рискованна и без того, чтобы испытывать судьбу в азартных играх.

Отвернувшись от компании молодых людей, Уилл допил пиво и медленно пошел между каретами. Приветствуя старых приятелей, Здоровяк Хэм неторопливо шагал впереди него, вскоре они вернулись к одинокому парню, к которому Хэм присматривался раньше.

Парень как парень, как любой другой в его возрасте, одет в старомодный редингот, а не в ливрею, как большинство вокруг. Худой, неуклюжий, явно в последней стадии мальчишества – парнишка, как назвал его Здоровяк Хэм, – слишком юный для мужчины, но слишком взрослый, чтобы привыкнуть к тяжелому труду и позднему времени.

И все-таки что-то тревожило ум Уилла, хотя он вряд ли понимал, что именно. Мальчишка, должно быть, местный, поскольку без ливреи, и взялся посторожить огромную красавицу-кобылу черной масти, пока ее хозяин развлекается.

Парень стоял к ним спиной и вытаскивал из седельной сумки попону, чтобы прикрыть лошадь, когда Здоровяк Хэм заговорил:

– Она у тебя красавица.

Парень чуть из кожи не выпрыгнул, когда у него за спиной замаячил великан, но сумел пробормотать «о да», опустил голову и прикоснулся к шапке в знак уважения к более высокому положению Здоровяка Хэма и его должности кучера, что легко было определить по буквам на его ливрее.

– Я Хэм, сокращенно от Хэмборн, – сказал он мальчишке. – Меня прозвали Здоровяк Хэм. – Он тряхнул мясистым кулаком в качестве приветствия.

– Мистер Хэмборн. – Парень снова уважительно поддернул шапку, пряча яркие глаза, и отступил в тень лошади, стесняясь их компании.

Волосы на затылке Уилла приподнялись.

Черт побери. Этого не может быть.

Нет. Отблеск чего-то знакомого в голубых глазах, должно быть, плод его разыгравшегося воображения.

– Хватит и Здоровяка Хэма, приятель. Вижу, ты присматриваешься к моей четверке, – ворчливо сказал Хэм. – С чего бы это?

Парень – если это действительно был парень, а не предприимчивый пугающий друг Уилла, – лишил Уилла возможности приглядеться поближе, нырнув под шею своей лошади.

– Они, по виду, первостатейной резвости.

– Эти серые принадлежат графу Сандерсону. Я сам растил их от первогодков и приучал к упряжи вместе с графом. – Голос Здоровяка Хэма был полон гордости за четверку. Но Хэм выказал великодушие и, окинув взглядом кобылу, обошел ее и опытными руками провел по ее холке. – Твоя тоже хороша.