Рыцари - Миллер Линда Лаел - Страница 40

Максин, едва держась в седле от усталости, ехал рядом с Дэйном. Его туника насквозь промокла от крови и дождевой воды. За собой он вел в поводу еще одну лошадь. Поперек седла был перекинут сраженный насмерть воин.

— Дьявольское отродье этот Мерримонт, будь он проклят! — пробормотал уэльсец. — Стоял на холме и глядел, как его люди поджигают неубранное поле. Видел? Он позаботился о том, чтобы держаться от нас подальше, мерзавец!

Дэйн молча кивнул. Он вместе с Максином и другими солдатами присоединился к Гарету на берегу озера через час после восхода солнца. Им не пришлось разыскивать Мерримонта: небо на западе потемнело от дыма, поднимавшегося над горящим полем.

Добравшись до кучки жалких крестьянских лачуг, они обнаружили, что все зерно обращено в пепел. Свиньи, домашняя птица были изрублены на куски, а соломенные крыши домов горели. Уцелевшие жители в страхе бежали под защиту деревьев. Всадники забавы ради преследовали их и, нагнав, убивали.

При воспоминании об этом Дэйн закрыл глаза. На дымящемся поле и произошло сражение между солдатами Гарета и людьми Мерримонта. Они по очереди то отступали, то, перегруппировавшись, вновь переходили в атаку. Звон стали все еще стоял в ушах Дэйна, а в глазах мелькали сверкающие мечи.

Кенбрук испытывал сильное желание настигнуть Мерримонта, расположившегося на безопасном расстоянии от места схватки. Но он не мог бросить своих людей, не мог оставить Эдварда, проходившего свое боевое крещение и уже окропленного кровью своих друзей и врагов. И Дэйн остался. Когда от усталости он уже не чувствовал правой руки, то перекладывал меч в левую и продолжал сражаться. Насколько это было возможно, Дэйн старался держать в поле зрения младшего брата. Внезапно схватка окончилась. Повинуясь сигналу, солдаты Мерримонта отступили вслед за предводителем, бросив своих убитых и раненых на произвол судьбы.

Трупы друзей и противников, павших в битве, и всех оставшихся в живых раненых погрузили в повозки. Их было решено отвезти в замок Хэдлей и в Кенбрук-Холл, дабы похоронить умерших и вылечить раненых.

Копыта лошадей стучали по обветшалым камням — Дэйн и Максин, проехав под аркой, достигли наконец замка.

Дэйну чудилось, что Глориана уже выбежала ему навстречу, что ее длинные волосы развеваются по ветру, а глаза горят тревогой за своего супруга и господина. Но ее нигде не было видно. Лишь мысль о том, что он вновь увидит Глориану, поддерживала силы Дэйна.

От разочарования, что она не вышла поприветствовать его, Дэйн покачнулся в седле.

Четверых убитых отнесли в часовню. После отпевания их должны были похоронить. Раненых, семеро из которых были людьми Кенбрука, отправили в аббатство под опеку сестры Маргарет и монахинь.

Дэйн отвел в конюшню своего верного скакуна, накормил и напоил его. Лишь после этого хозяин Кенбрук-Холла вошел в дом, чтобы справиться о жене.

Служанка Глорианы Джудит сидела, скорчившись, у огня и дожидалась господина. Увидев Дэйна, она задрожала и в отчаянии заломила руки.

— Где твоя госпожа? — стараясь держаться спокойно, спросил Дэйн. Однако он понимал, что случилось нечто ужасное. С того самого момента, как он въехал во двор замка и не увидел своей жены, он заподозрил что-то неладное.

Девушка сжалась, сгорбив худенькие плечики. По щеке ее катилась слеза, а губы дрожали.

— Ее забрали, милорд.

Дэйн выпрямился и замер, борясь с искушением схватить служанку за плечи и вытрясти из не вразумительных ответ.

— Что ты хочешь этим сказать? — хрипло спросил Дэйн, но он уже и так знал, что произошло.

— Она была на церковном дворе, милорд, — всхлипывая, проговорила Джудит, пару раз неуклюже присев. — Шел дождь, и я подумала, что госпожа может простудиться. Я сбегала за плащом… — Джудит замолчала, ее била сильная дрожь. — Когда я вернулась, то увидела, как госпожа упала на колени, будто от невыносимой боли. Я побежала к ней, но было уже поздно. Она… Милорд, она исчезла. — Девушка смотрела на Дэйна безумными глазами, в лице ее не было ни кровинки. — Говорят… говорят, что за ней пришел сам дьявол и утащил ее… — Последние слова служанка произнесла испуганным шепотом. — Утащил прямо в преисподнюю… Дэйна охватила бешеная ярость.

— Передай всем, — сказал он холодно, — что если я еще раз услышу подобную чушь, то выгоню всех вас прочь.

Джудит вспыхнула, вновь побелела как мел и вскинула на Дэйна полные отчаяния глаза.

— Вы ведь найдете ее, милорд? Вы сможете вернуть ее?

Волна такого сильного отчаяния захлестнула Дэйна, что он покачнулся на ногах. Он не знал, что за сила разлучила их с Глорианой, и не знал, как с ней бороться. Но он должен найти какой-то выход, должен отыскать Глориану.

Лишившись ее, Дэйн потерял свое сердце, свою душу. Ему не жить без Глорианы.

— Произошла какая-то ошибка, — произнес он наконец, сам не веря в свои слова. Ложь не принесет утешения ни ему, ни этой несчастной девочке, служанке Джудит. — Такого не бывает. Люди не исчезают, растворившись в воздухе, как привидения.

Джудит хотела было возразить, но передумала и промолчала. Вздохнув, она в знак согласия кивнула. Потеря Глорианы буквально сразила ее. О своих чувствах в этот момент Дэйн боялся даже подумать.

В конце концов какая теперь разница…

— Мои люди устали и проголодались, — сказал он. — Позаботься о том, чтобы в зал принесли еды и дров.

Джудит вновь кивнула и поспешила выполнять приказание. Дэйн так и остался стоять неподвижно, не в силах сделать ни шагу, потом поднялся в башню. В их спальне горела лишь одна лампа, слабо освещая комнату.

Дэйн зажег все светильники, заставив тень отступить, и принялся терпеливо обыскивать комнату. Он искал какой-нибудь знак, какую-нибудь весточку, какой-нибудь след Глорианы. Но нет! Бе одежда была на месте, шахматные фигурки расставлены в ожидании очередного сражения. Но в воздухе еще ощущалось незримое присутствие Глорианы. Казалось, она в любой момент могла вбежать в распахнутые двери и забросать Дэйна вопросами о сражении.

— Глориана, — прошептал он.

Потом отстегнул пояс, сбросил запачканную кровью одежду и быстро ополоснулся в тазу. Надев простые шерстяные штаны, тунику и сапоги из мягкой кожи, он взял со стола лампу и вышел из комнаты. Стараясь не думать об усталости, Дэйн обыскал весь замок сверху донизу, комнату за комнатой, коридор за коридором. Он спустился в римские бани, но и там не нашел ее. Он звал Глориану, умоляя вернуться к нему.

Глориана проснулась только утром. Ярко светило солнце. Открыв глаза, она поняла, что все еще находится во второй половине двадцатого века. Ей хотелось кричать от отчаяния, но она знала, что этим делу не поможет, и сдержалась, закусив губу.

О Глориане позаботились: на кресле лежала современная одежда, которая наверняка была одолжена у соседей или знакомых.

Глориана ни за что не хотела вылезать из кровати. Она лежала до тех пор, пока не захотела в туалет. Идя по коридору мимо кухни, она заметила Кирквуда, сидящего за столом. Он, конечно же, слышал ее шаги, но не поднял головы. Ему не хотелось стеснять Глориану, одетую в одну лишь футболку.

Вернувшись в комнату, она принялась рассматривать оставленную ей одежду — голубые потертые хлопковые брюки, запакованное нижнее белье и зеленую рубашку с короткими рукавами. Спереди на ней большими белыми буквами было написано: «Оксфорд».

Натянув узкие короткие штаны из тонкой ткани, которые Глориана смутно помнила, она взяла следующий предмет своего туалета. Это было странное приспособление, предназначающееся, очевидно, для того, чтобы поддерживать груди. Она никогда прежде не видела такого и долго пыталась разобраться, как это надевается. Справившись наконец со всей остальной одеждой, она вышла из спальни. На ней были футболка и джинсы, как подсказывала ей память.

На этот раз Кирквуд обратил наконец внимание на Глориану. Доктор улыбнулся и поднялся ей навстречу.

— Доброе утро, — сказал он.

Глориана остановилась в дверях, не решаясь войти в комнату. Она заглянула за спину доктора, надеясь увидеть дружелюбное лицо Марж или хотя бы миссис Бонд, но Кирквуд был один.