Темный рыцарь Алкмаара - Чернов Алексей - Страница 3

– Ты будешь моей.

Она же точно так же кратко и твердо ответила ему:

– Никогда.

Этот отказ Зитаара разозлил, но весьма позабавил деда Лиин, главу дома Вегиан, пожилого мага, способного разговаривать еще с первыми предками. И когда на другой день король-жрец Ашган лично явился в дом Вегиан, повелителю Алкмаара было сказано, что Ашган не смеет в данном случае давать советы, что предки подарили Лиин свободный выбор. И, если девушка говорит «нет», то предки ее «нет» одобряют.

Спор и ругань ни к чему не привели. Глава клана Вегиан не хотел родниться с магом Ашганом, видя в этом лишь одну невыгоду для себя и грядущий закат и поражение своего рода – так предсказали предки, и Вегиан им верил. Все дамы клана горячо поддерживали Лиин – одни из зависти, радуясь, что глупышка отказала такому блестящему жениху, другие – из чувств более дружеских – понимая, что рядом с Зиитаром Лиин будет несчастна, и жар сердца не могут заменить надменность и гордыня.

А на другой день, после того как Лиин отказала Зитаару, в столицу приехал Дарган.

После смерти отца он искал покровительства могущественной родни в Альзонии. Незваным явился он в дом Вегиан, и первым, кого повстречал в этом доме, была Лиин.

Увидев девушку, Дарган тут же спросил, не обещана ли она кому, не готовит ли накидку невесты?

Лиин засмеялась:

– Никому не обещана, никому не давала слова. Предки вернули мне свободу. Буду виться мотыльком – никто не поймает.

Едва раздался ее голос, как задрожал медальон, что висел у Даргана на груди под одеждой.

Но в тот день юный провинциал лишь смиренно просил дать ему приют под кровом могущественного дома. И только взгляд его, который время от времени встречался с взглядом Лиин, говорил более чем красноречиво.

Глаза ее сияли той яркой веселой синевой неба в месяц цветения вишни. В первый миг, встретившись с девушкой взглядом, Дарган подумал, что синь эта соединяется магическим образом с синевой ее платья, с узором из лазурита на карнизах залы, с блеском неба в окоеме стрельчатых окон. Ее блестевшие как шелк волосы, уложенные в простую, но изысканную прическу, золотились надо лбом и делались почти черными ближе к затылку. Но сзади у шеи два завитка – он увидел их, когда она обернулась, – оставались светлыми. Все вокруг мгновенно переменилось. Весь мир стал иным. Эта хрупкая девушка в полутемном прохладном зале приемов вдруг затмила все дворцы и чудеса Альзонии. Он готов был отныне смотреть только на нее, ничего вокруг не замечая.

– Я тебя околдовала, – засмеялась Лиин и коснулась его груди там, где под плотной тканью колета невыносимо жег кожу фамильный медальон.

Впрочем, Дарган прибыл в столицу не просто любоваться королевским дворцом, который своим великолепием затмевал знаменитые храмы Империи, не бродить вокруг сада ста сосен или купаться в горячих источниках. Его путь лежал к Ашгану, верховному королю-жрецу, самому могущественному и искушенному магу Алкмаара. Получить аудиенцию у Ашгана было делом непростым, но духи предков (как – ведомо только им) убедили короля, что тот должен принять юного сына недавно умершего доблестного воина.

Дворцовая лестница была облицована мрамором и насыщена магией – казалось, что сине-зеленые волны катятся наверх и ведут за собой посетителя в просторный зал со стрельчатыми окнами, такими высокими, что потолок казался недостижимым. Полосы золотого света ложились на мраморный пол, Дарган двигался, как в волшебном эльфийском лесу, в котором он никогда не бывал, но о чудесах которого много слышал. Стволы-колонны заслоняли солнце и отбрасывали фиолетовые тени от одной стены до другой.

Из приемного зала широкая галерея шла в тронный зал короля. Здесь толпились придворные, ожидая, когда их соизволят позвать. Шорох шагов, громкий шепот, там и здесь вспышки магии, которые тут же гасли, натыкаясь на дворцовые барьеры, – суета дворца подавляла и подчиняла. Дарган остановился. Перед глазами все поплыло, как в тот день, когда отец в первый раз попытался научить его заклинанию, концентрирующему магию.

Юноша прислонился спиной к ближайшей колонне. Ему казалось, что холодные равнодушные пальцы ощупывают его лицо и пытаются проникнуть внутрь. Он спешно прошептал охранное заклинание, и мерзкий холод неохотно отступил. Но не исчез, остался неподалеку караулить добычу, как хищный и опасный зверь.

Дарган достал шелковый платок и отер лицо. Пальцы слегка дрожали. И немудрено – не каждый выдержит десятки магических уколов и останется на ногах, пусть это всего лишь проверка дара и силы магических амулетов.

– Дарган из Тагены близ Фундхеры, – объявил церемониймейстер. – Король вас ждет, господин.

Как во сне, миновал Дарган галерею под испытующими ледяными взглядами придворных и вступил в тронный зал. В глазах зарябило от золота и магического янтаря. Пол, опять же янтарный, отражал не хуже зеркал на стенах.

– Слава вам, король-жрец, защитник Алкмаара, хранитель магического посоха, и слава вашим предкам! – Юноша поклонился Ашгану до полу, при этом едва не поскользнулся и не упал, но все же устоял на ногах.

Отражения в зеркалах заплясали, передразнивая.

– Знаю, знаю, о чем речь… – послышался тихий голос.

Он тек, завораживая, как течет утренний холодный туман, заставляя даже самого выносливого путника невольно содрогнуться. И еще так течет предательский песок под ногами, исчезая в недрах ловушки-колодца и увлекая в бездонную яму свою жертву навсегда.

Дарган продолжал смотреть в пол, не в силах поднять глаза на короля.

– Речь о медальоне, который твои предки нарекли «Светом души». Ты носишь его под одеждой, получив в наследство, но не ведаешь, как придать ему силу. Это так?

– Так… – едва слышно отозвался Дарган.

Во рту его было сухо, как в песках Стеклянной пустоши.

– Покажи мне его.

Дарган снял с шеи медальон из белого золота на массивной цепочке и, приблизившись к трону великого мага, протянул Ашгану. Только теперь он взглянул на короля-жреца.

Лицо под золотым обручем короны было недвижно-равнодушным. Тонкий нос, тонкие губы в ниточку, прищуренные глаза. Что в них – не разобрать. Просто тьма – как будто нет ни радужки, ни белков, одни лишь расширенные зрачки, способные впитать в себя все – даже чужую душу. Темно-коричневые одежды, густо затканные золотом, неудобные и тяжелые, как рыцарские доспехи, едва позволяли Ашгану двигаться. В складках окаменевшей ткани Дарган заметил рукоять меча – даже на расстоянии он ощутил, что она заряжена боевой магией. Что вполне логично – политика – это та же война. А где же его знаменитый посох? Ах, вот он, в пальцах правой руки, почти скрыт тяжелыми складками.

– Неплохая работа, несомненно, эльфийская, – проговорил Ашган и после недолгого раздумья дотронулся до талисмана.

Ловкие пальцы вплелись в звенья цепочки, талисман закрутился так, что отблески ударили во все стороны, отразились в зеркалах, вспыхнули в позолоте панелей.

– Отец говорил, что сам бог эльфов Галлеан… – пробормотал Дарган.

Король несколько раз кивнул:

– Слова правдивы, это божественная работа. Но запомни, юный Дарган, бог эльфов подарил твоему роду только форму. Это много и одновременно мало. Возьми его, – Ашган сделал небрежный, едва приметный жест, и медальон вновь очутился на ладони юноши.

– О чем вы, мой король?

– Сам посуди. Если бы это был сильный, заряженный магией артефакт, разве смог бы я взять его в руки и не обжечь пальцы? Но я взял его и ощутил легкий жар – и только. Магия Галлеана хорошо защищает божественный дар от чужого вторжения. Даже я не могу завладеть этим медальоном силой или оставить против твоей воли у себя… Но не более того. Этот медальон не опасен и не силен. Во всяком случае, не так, как хотелось бы. Твой артефакт еще надо наполнить.

– Чем?

– Как его называют в твоем доме?

– Но вы же… Простите… «Свет души».

– Вот именно. Тогда зачем ты меня спрашиваешь о том, что и так тебе известно: именно живую душу и надобно в него вдохнуть. Иначе медальон так и останется красивой эльфийской безделкой.