Декларация независимости или чувства без названия (ЛП, фанфик Сумерки) - "Kharizzmatik" - Страница 516

– Ты не должна сейчас этим заниматься, – сказал Джаспер, не сводя с меня глаз. – У тебя еще будет время. Отец сказал, что ты можешь гостить тут столько, сколько захочешь.

Я покачала головой, борясь с волной эмоций.

– Гостить, – пробормотала я, слово казалось таким чужим.

Когда-то я была рабыней в этих стенах, потом это место стало моим домом. А теперь я просто гость, я задержусь тут на пути в свое Бог-знает-куда.

– Как я сделаю это, Джаспер? У меня ничего нет. У меня нет денег. Я даже не знаю, что делаю.

– Эдвард знал, что ты так скажешь, – ответил он. – Алек привез твои бумаги о наследовании. Он нашел тебе дом, а на твой счет положены деньги. У тебя полно средств, Изабелла. А когда возникнут другие трудности, ты решишь их по дороге к цели. Такова и есть жизнь. Никто из нас точно не знает, что мы делаем.

Я обдумывала его слова, пока продолжала сортировать вещи, не уверенная, как ответить. Джаспер встал, когда понял, что я не остановлюсь, он вышел, а потом вернулся через несколько минут с коробками. Я начала разбирать стол Эдварда, наши вещи были перемешаны. Я увидела, что нижний ящик открыт и застыла, когда заглянула внутрь. Там лежал его мобильный.

– Он даже не взял телефон.

– Он подумал, что так будет лучше. Он не хотел, чтобы тебе было еще тяжелее, чем уже есть, он боялся, что один из вас позвонит другому, и это так и будет тянуться, – тихо сказал Джаспер. – А еще я пообещал ему, что изменю твой номер, чтобы он не боролся с искушением позвонить тебе.

ДН. Глава 73. Часть 8:

Я сухо засмеялась, со злостью захлопывая ящик. Казалось, он все продумал, он не оставил в плане никаких лазеек.

Следующие два дня я перебирала вещи, упаковывая свои принадлежности. Я собрала всю свою одежду и фотографии, свои книги и тетради, а также рисунки, которые сделала за последние годы. Я взяла корзину со дня святого Валентина, цепочку, купленную мне Эдвардом для бала и его футбольную майку, которую он дал мне в самый первый мой день здесь, но все остальное я оставила на местах. Мне казалось, что я должна помочь упаковать его вещи, но мне было слишком больно этим заниматься. Я не могла воочию увидеть, как эту комнату покинет всё, напоминающее об Эдварде Каллене.

Эмметт и Розали вскоре уехали, попрощавшись перед школой. Они сказали, что будут мне звонить, и мы скоро вновь увидимся. Никто не упоминал Эдварда, казалось, они радовались тому будущему, которое лежало передо мной. Но я не была наивна – они тоже переживали, не меньше меня.

Время от времени в комнате со мной сидели Джаспер и Элис, но никто из них не принуждал меня начать разговор. Элис сказала, как ей жаль, она говорила, что чувствовала что-то нехорошее уже некоторое время, но от ее слов мне стало только хуже. Мое сердце было разбито, я злилась и винила всех вокруг, срываясь на них без причин. А внутри я ощущала только свою вину. Мне постоянно казалось, будто причина только во мне, именно из-за меня он изначально присоединился к организации. Я винила себя за то, через что ему пришлось пройти, за то, что ничего не замечала. Я часами смотрела на циферблат, думая, где он и чем сейчас занимается, переживая, все ли с ним хорошо. Я часто размышляла, как я могла не заметить скрытые знаки, ведь теперь я ясно видела, что он со мной прощался.

На третий день доктор Каллен отвез меня в медицинский центр, который находился в полутора часах езды от нас, там мне удалили чип. Я боялась, когда сидела в комнате ожидания, крайне уставшая и нервная. Я не могла вспомнить, когда в последний раз ела, и знала, что все волнуются за меня, но мне было слишком плохо, чтобы о чем-то переживать. Депрессия лишь углублялась, и доктор Каллен дал мне таблетки, которые, как он уверял, помогут, но я отказывалась их принимать. Я не хотела лечиться, чтобы вновь начать чувствовать, я еще не готова была принять случившееся. Я не хотела двигаться дальше. Я хотела Эдварда, и если я не могу быть с ним, лучше ничего не чувствовать, оцепенеть.

Вскоре к нам подошел пожилой темноволосый мужчина в голубом хирургическом костюме и белом халате, он приветствовал доктора Каллена, а потом обратился ко мне.

– Ты, должно быть, Изабелла Свон, – сказал он.

– Да, сэр.

– Хорошо, готова извлечь эту штуку из себя? – предложил он, тепло улыбаясь.

Я улыбнулась в ответ и кивнула, соглашаясь, даже если сейчас мне было страшно.

Он открыл для меня дверь, а я замерла на пороге, не в силах двинуться дальше. Мое сердце неслось галопом, меня тошнило, я боялась того, через что сейчас нужно пройти. Я повернулась к доктору Каллену, который по-прежнему сидел на стуле, сложив руки на коленях.

– Вы пойдете со мной? – нервно спросила я, не желая быть одна.

Мне безумно хотелось, чтобы Эдвард был сейчас со мной, глаза защипало от слез, когда я об этом подумала. Джаспер предлагал со мной поехать, предлагал поддержку, но я отказала ему, говоря, что это ерунда. А сейчас я боялась.

– Если хочешь, – ответил он, удивленно глядя на меня.

– Пожалуйста, – попросила я.

Он кивнул и встал, положив руку мне на спину; он завел меня в кабинет. Мне сделали рентген, с помощью чего определили примерное месторасположение микрочипа – где-то между лопаток. Затем меня завели в маленькую комнату со столом, куда я должна была лечь на живот и обнажить спину. Нервничая, я подчинилась, а доктор Каллен переставил стул поближе ко мне, садясь. Другой врач привез аппарат с монитором, он сказал, что мне сделают инъекцию в спину, чтобы я ничего не чувствовала. Я напряглась, а доктор Каллен взял меня за руку, другой он нежно гладил мои волосы. Я ощутила укол.

Я точно не знаю, что со мной делали, я не видела происходящее, но процедура длилась сорок пять минут. Доктор Каллен вздохнул, когда мужчина начал зашивать ранку, хмуря брови.

– Их явно намного легче поставить, чем потом извлечь, – грустно сказал он.

– Это точно, – ответил врач. – Они не сконструированы так, чтобы их потом удалять. Чип хорошо вживили, и трудно было найти его из-за рубцовой ткани. Рана, наверное, будет болеть, я выпишу вам обезболивающие препараты, а повязку вы поменяете потом сами.

– Спасибо вам, – тихо проговорила я.

Он улыбнулся и кивнул.

– Я рад, что смог помочь.

Они вышли из комнаты, а я начала одеваться, онемение на спине казалось очень странным. Через несколько минут мы с доктором Калленом вышли, он заплатил за процедуру, и мы поехали назад в Форкс в полной тишине. Молчание не было напряженным или странным, учитывая ситуацию, напротив, мне было комфортно с ним в машине. Где-то за пятьдесят минут до дома он прочистил горло, повернувшись ко мне.

– Могу я задать тебе вопрос?

Я глянула на него, замечая, что он тоже нервничает.

– Да.

– Ты помнишь всех людей, с которыми встречалась на складе, где тебя держали? – спросил он.

Я напряглась, пораженная, что он спрашивает меня об этом, ведь раньше никто не касался этого вопроса.

– Э-э, думаю, да.

– А ты можешь рассказать мне, кем они были?

– Да, там был Джеймс, – начала перечислять я. – А еще двое молодых русских парней. Я не знаю точно, кто они. А еще пожилой русский по имени Стефан, он был главным.

– А там был еще один пожилой русский мужчина по имени Владимир? Он примерно одного возраста со Стефаном, и они чем-то похожи, – выяснял он.

Я неуверенно покачала головой.

– Я такого не видела. Стефан, казалось, работал сам по себе, – сказала я.

– А еще там была девушка.

– Хайди?

– Нет. Ну, то есть, и она тоже. Там была и другая девушка, с Джеймсом. Они называли ее Вики, – сказала я.

– Виктория? С рыжими вьющимися волосами? – спросил он.

Я кивнула, и он горько засмеялся, качая головой.

– Она дочь нашего старого врага из ирландской мафии. Мы заключили договор много лет назад, своего рода перемирие, и не думаю, что ее отец будет счастлив, если узнает, в чем она была замешана.

– Сначала она была добра ко мне, даже кормила, – сказала я, не желая причинять еще больше проблем. – На самом деле, они никогда не причиняла мне боль, но разозлилась, когда я поранила Джеймса. Он пытался… э-э…