Декларация независимости или чувства без названия (ЛП, фанфик Сумерки) - "Kharizzmatik" - Страница 578

Я пытался по-быстрому разобраться в своих мыслях и понять, что за херня тут происходит, исподтишка поглядывая на дверь, пока еще был шанс удрать. Гадал, как далеко я смогу уйти, тем более, без оружия, но думать об этом было бессмысленно, потому что я знал – меня поймают прежде, чем я даже спущусь с крыльца. И за попытку бегства меня, безусловно, убьют, потому что этот поступок будет расценен как предательство. И под взглядом итальянца я понял, что мне нужно сохранять спокойствие, изображать гребаное безразличие и не позволить им увидеть мой страх, даже если именно его я и чувствовал.

Мне было офигеть как страшно.

Алек схватил меня за руку и, закрыв дверь, подтолкнул к лестнице, по которой уже поднимался тот человек. Никто не сказал ни одного долбаного слова, не дал никаких инструкций, и я неохотно стал подниматься за ним, Алеком замыкал процессию. Я чувствовал себя проклятой скотиной, которую ведут на бойню. Мы дошли до одной из комнат, и как только я вошел в дверь, то в ужасе застыл. Я почувствовал головокружение, картинка перед глазами затуманилась, колени подогнулись. Дыхание участилось, я был на грани обморока, страх лишил меня способности двигаться. Я чуть не рухнул, но сраный Алек подхватил меня и удержал на ногах, затолкнув подальше в комнату.

В одно мгновение кусочки в голове сложились, образуя картину, которую я, б…ь, никогда не хотел бы видеть. Я должен был почувствовали это раньше, должен был понять, что происходит. Предпосылки к этому были, но я либо слеп, либо чересчур наивен, чтобы поверить, что это может оказаться правдой. Взгляд Эсме… Слова Алека…

'«Никогда не знаешь, сколько часов тебе осталось"'.

'«Время пришло"'.

'«Это будет быстро"'.

В тот момент, когда он приказал мне оставить оружие в машине, я понимал, что это значило и что я найду в этом доме…

Свою смерть.

Мои глаза встретились с парой холодных темно-карих, и все это, наконец, обрело гребаный смысл. Алек сказал мне не беспокоиться из-за мстительности Аро, потому что все время планировал привести меня прямо к нему.

Аро стоял в углу комнаты, рядом с разбитым окном. Лунный свет проникал внутрь помещения, не давая разглядеть его. Он казался растрепанным и измученным, его правая рука была перебинтована какой-то грязной тряпицей и подвязана. Он сделал несколько шагов в нашу сторону, его движения были негибкими, как будто он, черт возьми, не мог согнуть колени. Он определенно был серьезно ранен, и раны его обработаны явно не в больнице.

– Ну, наконец-то, – раздался его скрипучий голос, глаза шарили по мне, а второй мужчина подошел к окну.

– Прошу прощения за опоздание, сэр, но вы знаете, каким может быть мистер Каллен, – хладнокровно сказал Алек позади меня.

– Да, уж я точно знаю, 'каким' он может быть, – сердито поддакнул Аро. – Он непослушен и не подчиняется приказам. Ты говоришь ему что-то сделать, а он игнорирует тебя. Складывается впечатление, что он возомнил, будто знает все лучше других, будто он выше всех нас, и не обязан подчиняться.

– Он – сын своего отца, – сказал Алек.

Я почувствовал в его голосе что-то, что было даже больше, чем чертов сарказм, и это смутило меня, потому что Алек вовсе не был саркастичным ублюдком. Он был прямым и всегда говорил правду, не задумываясь, как это прозвучит, и все же… было что-то в его словах. Я начал поворачиваться, чтобы посмотреть на него, но заметив это, он грубо схватил меня за шею, удерживая голову в прежнем положении. Я увидел вспышку гнева в выражении лица Аро при упоминании моего отца, и затрясся, мои глаза осторожно изучали комнату, мозг прокручивал миллион гребаных мыслей в минуту, когда я пытался придумать какой-нибудь выход. Я был один и безоружен, и все в этой комнате явно имели в этом дерьме значительно больше опыта, чем я.

– Ищешь возможность сбежать? – спросил Аро, медленно приближаясь ко мне. – Это позорно, и тебе некуда бежать.

Я напрягся еще больше, когда Алек отпустил меня, и позади себя услышал щелчок, понимая, что он снял свой пистолет с предохранителя.

– В этом нет необходимости, – сказал я вдруг.

Слова, скатившиеся с моих губ, заставили их задуматься. Я чертовски запаниковал, зная, что мне необходимо выиграть время. Прежде чем я успел сказать еще хоть что-то, Алек приставил дуло пистолета к моему затылку с такой силой, что заставил выдвинуться на несколько шагов вперед.

– Как смеешь ты говорить мне, что необходимо, а что нет! – закипел Аро. – Именно об этом я и говорю! Ты думаешь, что знаешь все лучше других, но ты не прав! Ты – никто! Ты – ничто! Я отдал тебе приказ, поручил обычное дело, и у тебя была отличная возможность исполнить его, но ты этого не сделал! Ты ослушался меня! Ты мог бы пресечь все еще в самом начале, но ты отказался! Он бы не выстрелил в тебя, а сейчас, из-за того, что ты пошел против меня, мои люди мертвы, а организация погрязла в хаосе! Ты не лучше своего отца. Он получил то, что заслужил, равно как и твоя мать, раз уж на то пошло! Они не могли просто, черт возьми, оставить все как есть, они не могли просто послушать и заниматься своими собственными делами! Они восстали против нас, как и ты, и ты заплатишь за это!

Слезы навернулись на глаза, и я сдерживал рыдания, тело сильно трясло от его слов. Я был чертовски напуган, и даже близко не был готовым к смерти. Я был еще слишком молод, и слишком много еще предстояло мне сделать в моей жизни. Я только что вернул себе Изабеллу, а теперь все это рушилось, мой гребаный мир разлетится на куски после выстрела из пушки, приставленной к затылку. Он был отличным стрелком, не промазал 'ни разу'.

ДН. Глава 78. Часть 6:

Мой родной дядя, моя собственная гребаная семья…

И в ту же секунду, когда эти мысли пронеслись в моей голове, я понял, что не могу сдаться. Не мог уйти без боя. У меня не было шанса выиграть в этой битве, я знал это, но я не был долбаным трусом. Я не собирался просто стоять и позволить им меня пристрелить, завернуть в полотенце и выбросить все, чего я хотел от этой жизни. Может быть, еще вчера я бы согласился, или даже несколько часов назад, но не сейчас… не тогда, когда я, наконец, вернул ее. Я бы не стал бороться за себя, но я 'всегда', черт возьми, буду бороться за нее.

– Прощай.

Единственное слово, соскользнувшее с губ Алека, привело меня в движение, я присел, и в это же время прозвучал оглушительный выстрел, и эхо от него раздавалось по комнате и звенело в ушах. Я повернулся, чтобы побежать к двери, но что-то в комнате привлекло мое внимание и заставило остановиться. Человек, который стоял у окна, внезапно упал на колени, а потом всем телом грохнулся на пол, и кровь бежала из смертельной раны на лбу. Аро в ужасе обернулся к нему, а Алек резко оттолкнул меня в сторону, в результате чего я упал на пол, прямо на четвереньки. Я быстро отполз подальше и широко распахнутыми глазами смотрел на то, как Алек быстрым движением левой руки вытащил из-за пояса Аро пистолет и наставил его на него вместе со своим. Аро повернулся обратно и от страха выпучил глаза, когда увидел две пушки, нацеленные на его голову. Все это длилось лишь несколько секунд, но мне казалось, будто все это происходило в замедленном движении.

– Что ты творишь? – процедил он, стараясь казаться уверенным, но я слышал страх в его голосе.

Я чертовски устал, не зная ничего о том, что должно было случиться, и часть меня вопила, чтобы я, на хер, выбирался оттуда, а другая гребаная часть меня боялась даже пошевелиться.

– Я выполняю приказ, – спокойно сказал Алек. – Когда я вступал в организацию, я дал присягу. Я клялся быть человеком чести и всегда ставить интересы организации на первое место. Для кого-то это просто слова, но для меня они имеют значение. 'Коза Ностра' или смерть, сэр. Вот какой была моя клятва. Я выбираю 'Коза Ностра' и всегда выбирал. И очень жаль, что вы выбрали смерть.

Алек быстро опустил пушки вниз и одновременно выстрелил из обеих, пули вошли в оба колена Аро. Он испустил леденящий душу крик и упал на землю, а я испуганно закричал. Алек стоял как изваяние, в то время как Аро лежал на земле, пытаясь отползти, но из его ног хлынула кровь, да и учитывая его раненую руку, это было практически невозможно. Он кричал, угрожая убить Алека за то, что тот изменил ему, но он едва мог двигаться.