Декларация независимости или чувства без названия (ЛП, фанфик Сумерки) - "Kharizzmatik" - Страница 588

– Что там написано? – спросила я, открывая свое.

– Важно никогда не прекращать спрашивать, – прочитал он, а потом отбросил его в сторону и взял еще одно. – Гребаная ерунда.

Я хихикнула и достала свое предсказание.

– Твои мечты сбудутся, когда ты будешь меньше всего этого ожидать, – прочитала я на маленьком кусочке бумаги.

Я положила его на стол и откусила печенье, получая от Эдварда гримасу.

– Мои мечты уже сбылись. Семья, друзья, школа, замужество. Не могу просить о большем.

– Ты еще не замужем, tesoro, – прошептал он.

– Знаю. Но скоро буду, – сказала я, нерешительно глядя на него. – Как думаешь, мы выбрали верное время?

– Что ты имеешь в виду – «верное время»? – спросил он, хмурясь.

– Я имею в виду со всем, что происходит в семье, и у Розали скоро будет ребенок… я просто подумала….

– На хер это, – оборвал он меня. – Я не буду откладывать нашу свадьбу, потому что мой братец не может удержать член в штанах, Белла. Мы установили дату раньше, чем он ее обрюхатил. Кроме того, приглашения уже разосланы, и все ублюдки слетаются сюда, поздно переносить это дерьмо. Разве что ты пытаешься сказать, что не хочешь выходить замуж, тогда…

– Конечно, хочу, – вмешалась я, пододвигаясь к нему и касаясь его подбородка.

Я повернула его лицо к себе и он, глядя мне в глаза, грустно улыбнулся. Я заметила, что он напряжен. Эдвард пытался держать все в себе, но я всегда читала его чувства.

– Я люблю тебя.

– И я тебя люблю, – сказал он, от моих слов его плечи заметно расслабились.

Он нежно поцеловал меня, а потом положил еще одно печенье мне на колени, открывая и себе.

– Когда мы были моложе, играли с братьями в игру – добавляли слово «в постели» к концу предсказания. Так получалось интереснее, – сказал он, разламывая печенье. – Твоя самоуверенность будет уместна… в постели.

– Абсолютная правда, – игриво заметила я, показывая ему язык. – Тот, кто тебя любит, никогда не разочарует тебя.

– В постели, – с ухмылкой добавил Эдвард. – Чертовски правильно.

Мы сидели на диване, открывали печенья и читали вслух предсказания. Когда осталось последнее, Эдвард протянул его мне, а потом откинулся на спинку, наблюдая. Я достала бумажку и едва не поперхнулась, когда прочитала слова. Я закашлялась и сделала глоток содовой, а Эдвард забрал у меня предсказание.

– В ближайшем будущем вас ждут волнующие события, – продекларировал он.

Он рассмеялся и глянул на меня, я снова покраснела.

– Вот именно, tesoro. Так и есть.

Он поднялся без единого слова и взял меня за руку, поднимая на ноги. Он вывел меня из комнаты, не заботясь об уборке, и быстро проверил, заперт ли дом, прежде чем пойти наверх. Когда мы вошли в спальню, он коснулся меня, быстро раздевая и стягивая свои брюки.

– Мы сегодня нетерпеливы? – спросила я, захваченная его пылом.

Он хмыкнул в ответ на мой вопрос и, взяв за бедра, потянул к кровати.

– Думаю, я был более чем терпелив, – сказал он. – Но сейчас ты закончишь то, что начала, потому что в тот раз я никак не мог сделать это без тебя.

ОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоО

Меня разбудил внезапный звук, и я озадаченно подскочила, растирая глаза. Я осмотрела пустую комнату, изумленно застывая, когда увидела, что уже перевалило за полдень.

С первого этажа раздавался беззаботный смех, и я улыбнулась, выбираясь из постели, чтобы одеться. Внизу слышался топот, сопровождаемый звуками громких голосов. Пока я спускалась по лестнице, шум становился громче. Я замерла на нижней ступеньке, и грудь заполнил ужас, когда я заметила знакомую черную спортивную сумку около входной двери. Я видела ее больше раз, чем могу сосчитать, именно на этом месте, и точно знала, что она означает.

Эдвард уезжает.

Мысли смешались, я знала, что что-то случилось, и уже начала паниковать, как вдруг рядом со мной раздался голос, застав меня врасплох.

– Изабелла!

Я оглянулась в направлении звука, обняв себя руками, и увидела маленькую девочку, которая неслась ко мне. Она всегда так здоровалась, и я рассмеялась, когда она врезалась в меня и крепко обхватила ручонками за талию. Она возбужденно смотрела на меня, и я не сдержала улыбку, заглянув в ее теплые глаза. Меня до сих пор поражало ее счастье, ведь я знала, что участвовала в этом.

– Привет, Челси, – сказала ее, обнимая ее в ответ. – Как ты, милая?

– Чудесно! – радостно сказала она. – Все закончено, Изабелла! У меня есть семья!

– У тебя уже некоторое время она есть, ты же знаешь, – сказала я. – Мы все тебя любим.

– Но теперь все по-настоящему! – воскликнула она. – У меня даже новое имя! Эвансон!

– Челси Эвансон, – кивнула я. – Мне нравится.

– И мне!

Похоже, Эсме приняла близко к сердцу мои слова в день похорон доктора Каллена, и по пути в офис юриста, где зачитывалось завещание, снова подняла тему усыновления. Я рассказала ей о детях, которых встретила в Калифорнии, особенно акцентируя внимание на Челси, она нравилась мне больше всех. Я постоянно думала о ней, пока была в пути, переживая, как у нее дела. Эсме была заинтригована, и несколько недель спустя спросила, может ли она слетать со мной в Калифорнию, чтобы встретиться с девочкой.

Едва Эсме увидела Челси, как уже все решила. Было нелегко, потому что Челси была на попечении штата Калифорния, плюс они боялись отдавать ребенка в семью, связанную с организованной преступностью. Досье на Алека было чистым, несколько арестов и никаких обвинений, но когда семя подозрения упало в землю, тяжело не дать ему расти. Теории и предположения о связи с организацией всегда будут преследовать его, так же, как теперь и Эдварда. Навсегда. Он может пойти в школу, сделать солидную карьеру, но для государства это мало значит. Он всегда будет просто одним из них.

Потребовалось бесчисленное множество звонков государственным чиновникам и тысячи долларов легальных налогов, чтобы они хотя бы начали серьезно рассматривать эту возможность. Но лишь когда я вступила в дело, это стало вероятным. Я позвонила своей подруге Эмили и полетела в Калифорнию, где объяснила ей все, что могла. Я знала, что невероятно рисковала, говоря о своем прошлом, учитывая, что она связана с полицией. Но я также знала, что она может просто подумать, что я лгу и посмеяться надо мной – возможность существования рабства в двадцать первом столетии в Америке казалась невероятной. Но я хотела воспользоваться шансом. И мне повезло. Едва она уловила суть вопроса, как тут же согласилась помочь мне. Она пошла к отцу, сенатору, и он смог поднять кое-какие связи, чтобы продвинуть работу с документами Эсме и Алека. Год назад они наконец-то получили разрешение взять Челси на попечительство и привезти ее в Иллинойс, а за последнюю неделю завершили удочерение.

– Белла, Белла, Белла! – пронзительно закричал Карлайл, отвлекая нас.

Он бежал к нам по коридору.

– Привет, маленький Ка, – сказала я, наклонившись и потрепав его по волосам, когда он остановился передо мной. – Рад, что твоя мама тут?

– Мама! – радостно вскрикнул он, разворачиваясь и поскакав в гостиную, когда я ее упомянула.

Челси побежала следом за ним, и он захихикал, отвлекаясь. Он изменил траекторию и побежал в прачечную, чтобы спрятаться от нее, крича на ходу «Ищи меня!«.

Я засмеялась, но тут же затихла, когда услышала стон Эдварда из гостиной, он был расстроен.

– Это полное дерьмо, – зло выплюнул он.

– Смирись, братан, – со смехом ответил Эмметт.

– Поцелуй меня в задницу, – пробормотал Эдвард, – ты, б…ь, мошенничал.

– Нет, – парировал Эмметт, – я в жизни не мошенничал.

Я услышала горький смешок Розали.

– Ты мошенничаешь в «Монополии».

– А еще с гребаными налогами, – добавил Эдвард, – только не говори, что ты задекларировал все деньги, которые оставил тебе отец.

– Как и ты, – сказал Эмметт.

– И что? Я никогда, на хер, не говорил, что не мошенничаю.