Опасная игра - Миллз Анита - Страница 42

— Дьволыцина!.. — Еще один громкий шлепок, и недовольное, сонное бормотание: — Черт подери! Какому идиоту взбрело в голову открывать окно?!

Встав с кровати, он прошлепал босыми ногами к окну и попытался его закрыть. Когда он обнаружил свой ботинок, ночную тишину прорезал целый поток ругательств. Вытащив ботинок из-под рамы, он с шумом захлопнул окно, подошел к кровати со стороны Верены и резким тоном спросил:

— Это ваших рук дело?

На ее шею сел полакомиться очередной москит, но она продолжала притворяться, будто спит мертвым сном, и не открыла глаз, даже когда Мэтью зажег спичкой керосиновую лампу на столе. Она слышала, как он возвращается к кровати, но для нее было полной неожиданностью, когда он вдруг шлепнул ее по заднему месту. Резко сев в постели, она негодующе воскликнула:

— Вы что это себе позволяете?!

— Просто убил одного из этих проклятых москитов, которых вы столько сюда напустили, — пробормотал он, а затем скомандовал: — Вставайте! Тут их целая туча!

Держа перед собой лампу, он исследовал каждый уголок комнаты, пытаясь найти, чем бить москитов. Увидев, что он повернулся и идет обратно, она зарылась лицом в подушку и укрылась с головой. Он ухватил край простыни и сдернул ее с постели.

— Вы их напустили — вы их и бейте, — изрек он не церемонясь. — Будь я трижды проклят, Рена, но такой ночи, как вчера, я не допущу. А ну-ка, вставайте и принимайтесь за дело!

В желтом свете лампы синяк на его глазу казался зеленоватым и пугающе безобразным, отчего все лицо приобрело жутковато-зловещий вид. Поскольку Верена даже не шевельнулась, он шагнул к ней, чтобы вытащить из постели. Но она оказалась проворнее и, соскочив с кровати с другой стороны, быстро отступила назад.

— Боже милосердный! Да что здесь?.. — начала было спрашивать появившаяся в комнате Сара Брассфилд, но тут же себе самой и ответила: — Никак скиты, что ли?.. Эй, па-а, Эдди! Тащите сюда мухобойку — Миу pronto![28] Тут скитов уйма!

Через дверь нетвердой походкой ввалился Сет Брассфилд, спросонья не в состоянии понять, что происходит. В ту же секунду на него спикировал москит, он подскочил и замахал руками:

— Сара, какой болван бросил окно открытым?

— Теперь уже без разницы — их тут страсть как много! Эдди! Пабло!

Мальчишки мигом скатились по лестнице с чердака, приземлившись друг на друга, и старший из них, на котором ничего не было, кроме какого-то подобия набедренной повязки, ворвался в комнату, размахивая пожелтевшей газетой, которой он тут же начал молотить по кружащимся над ним москитам.

— Да не эту! — простонала Сара. — В ней же написано насчет той мази, которую я хотела себе заказать.

— Хватит болтать! Лучше лупи этих паразитов, а то заместо мази придется тебя лечить от потери крови, — заявил Сет, беря у мальчика газету; затем, хлопнув ею по стене, скомандовал: — А ну-ка, принеси мне календарь-ежегодник — от него больше проку будет. Да захлопни эту чертову дверь, а то они разлетятся по всему дому!

Маккриди стащил с себя одолженную рубаху и стал ею резко взмахивать, щелкая, как кнутом, и надеясь таким образом сбить какого-нибудь не слишком проворного москита, но вместо этого угодил по руке Верене. Та в ярости развернулась и изо всех сил шлепнула его по плечу.

— Кажется, промахнулась — улетел, — мило улыбнулась она.

Мэтью тут же хлопнул ее по носу:

— А мне повезло больше.

И, прежде чем она успела отплатить ему той же монетой, показал ей на подушечке ладони убитое насекомое:

— Одного уложил, девяносто девять осталось.

За ее спиной Сет бормотал что-то невнятное об «этих здоровенных техасских москитах», любой из которых, по его мнению, мог бы утащить с собой человека, а Сара успокаивала его, нашептывая:

— Ну, ну, па, угомонись. Пойми, ведь наши-то гости — люди нетутошние. Откуда им было знать, что ежели нету сетки, так и не след открывать окно?

Понадобилось десять, а может быть, и все пятнадцать минут, чтобы покончить с большинством насекомых. К тому времени у обоих Брассфилдов сон как рукой сняло. Сет некоторое время стоял, держа руки на поясе своих красных фланелевых подштанников и устремив взгляд на разбросанное по полу постельное белье, а затем сообщил:

— Ежели кто желает пропустить со мной по стаканчику, у меня имеется еще одна бутылка моего бузинового. А мне беспременно надо выпить чуток, не то навряд ли засну сегодня — нервы совсем уже не те, что когда-то.

Перейдя в другую комнату, он налил каждому доверху по большой оловянной кружке вина, в том числе и обоим мальчикам, все сели за стол и стали не торопясь попивать из кружек. Затем он отправил детей спать, а остальным снова наполнил кружки. К тому времени, когда Верена допивала свою вторую порцию, глаза у нее уже смыкались сами собой. Чувствуя себя едва живой от усталости, она сидела, подперев голову руками, и пыталась понять, о чем это Сет ведет речь, но не была в состоянии. Голова ее опустилась на стол, и она уже не могла ее поднять.

Сара наклонилась к Верене и пробормотала возле самого ее уха:

— Он говорит, чтобы ты пользовалась ночным горшком, а то, когда вы уже положились спать, он возле уборной пристукнул гремучника.

Следующий раз Верена вышла из полузабытья в тот момент, когда Маккриди подхватил ее под мышки и поднял с места.

— Пойдем спать — уже полночи прошло, — сказал он ей, но она безвольно привалилась к нему, не в состоянии ступить и шагу. И тогда она почувствовала, как ее ноги отрываются от пола, а обмякшее тело повисает у него на плече, однако ей уже было все безразлично. Утром она ему, возможно, закатит скандал, но только не сейчас.

— Закройте за собой дверь! — крикнул ему вслед хозяин. — А то они меня и так вконец заели.

Войдя в комнату, Маккриди захлопнул ногой дверь, а затем сбросил Верену на кровать, где она и осталась лежать, глядя на него снизу вверх.

— Никогда раньше не пили вина, что ли?

— Я так устала, — пробормотала она заплетающимся языком, — и мне так жарко.

— Знаете, если бы вы были певичкой из кабаре, то ночь для вас только бы начиналась.

— А?

Каштановые волосы Верены разметались по всей подушке, словно сверкающая масса переплетенных шелковых нитей. А ситцевая ночная рубашка Сары Брассфилд была так просторна, что соскользнула с оголенного плеча девушки, открыв взору плавную округлость груди. Мэтью почувствовал, как от желания у него пересохло в горле, он заставил себя отвести от нее взгляд и хриплым голосом произнес:

— Поворачивайтесь-ка на бок.

— Слишком устала… чтоб двигаться.

— Ну, знаете, с вами не соскучишься!

— Неправда, — произнесла она и вместо того, чтобы перевернуться на бок, начала возиться с пуговицами на шее. — Жарко… как жарко… не могу дышать.

— У вас есть надеть что-нибудь другое?

Она попыталась сесть в постели, но у нее закружилась голова.

— Я могла бы и стоя заснуть, — прошептала она. — Как я устала!

— Знаю.

— И хочу пить.

— Вы и так достаточно выпили.

— Хочу воды.

Он пощупал ее лоб. На нем выступили капельки пота, а волосы на висках были влажные. Как же ей не жаловаться на жару, если и ему самому казалось, что его сунули в раскаленную печь?! Он стоял над кроватью и с досадой думал о том, что его, кажется, угораздило попасть в очередной переплет, и конца этому пока не видно. Единственное, чего ему не хватало для превращения остатка ночи в полный кошмар, так это чтобы Верену стошнило от слишком большого количества выпитого. Кожа у нее уже и теперь была липкой — верный признак в таких случаях.

— Ладно. — Он направился в другой конец комнаты и, наливая в чашку тепловатой воды, бросил через плечо: — Если вы чувствуете, что вас вырвет, то лучше сразу свесить голову с кровати.

— Не вырвет, — проговорила она с трудом и закрыла глаза. — Я слишком сонная.

Она сделала глотательное движение и в который уже раз простонала: